Пир стервятников - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 121

– Надеюсь, вам здесь будет удобно, милорд. Вот место для отправления природных нужд, а ваше окно выходит на богорощу. Спальная комната примыкает к опочивальне ее милости, но их разделяет чулан для служанки.

– Выходит, это покои самого лорда Дарри?

– Точно так, милорд.

– Мой кузен слишком добр. Я совсем не намеревался выгонять его из собственной спальни.

– Лорд Лансель почивает не здесь, а в септе.

Спит с Девой и Матерью, когда у него за дверью молодая жена? Джейме не знал, смеяться ему или плакать. Быть может, он молится о ниспослании ему мужской силы. В Королевской Гавани сплетничали, что после ранения он утратил ее безвозвратно. Но Лансель не может не понимать, что постараться все-таки надо. Его положение на новых землях не будет прочным, пока жена, наполовину Дарри, не родит ему сына. Джейме начинал раскаиваться, что решил заехать сюда. Он поблагодарил мейстера, и тот удалился.

Здесь перемены, и не в лучшую сторону, были налицо. На полу вместо мирийского ковра лежал несвежий тростник, новую мебель явно сколачивали наспех. В прежней кровати сира Реймена Дарри с коричневым бархатным пологом и столбиками, покрытыми резьбой в виде листьев и лоз, могли улечься шестеро человек. Постель Ланселя представляла собой топчан с бугристым соломенным тюфяком – он стоял под самым окном, чтобы спящий на нем просыпался при первых проблесках света. Ту другую кровать скорее всего порубили в щепки, сожгли или умыкнули, но все же...

Когда принесли ванну, Лью снял с Джейме сапоги и помог отстегнуть золотую руку. Пек с Гарретом натаскали воды, Пиа отыскала чистую перемену одежды для ужина. Она робко поглядывала на Джейме, вытряхивая пыль из его дублета, и он с неловкостью примечал изгибы груди и бедер под ее грубым холщовым платьем. Ему вспоминались слова, которые она шептала ему на ухо в Харренхолле в ту ночь, когда ее прислал к нему Квиберн. Теперь, когда мне приведется лежать под другим мужчиной, я закрою глаза и представлю, что это ты, говорила она.

Он порадовался, когда вода в ванне скрыла его возбуждение, – но тут на память ему пришла другая купель, разделенная им с Бриенной. Его тогда лихорадило, он потерял много крови, и горячая вода так разморила его, что он наговорил лишнего. Сейчас такого извинения у него не было. Помни свои обеты. Это Тирион мог уложить Пиа в свою постель, а тебе это неприлично.

– Принеси мыло и щетку, – сказал он Пеку, – а ты, Пиа, можешь идти.

– Да, милорд. Благодарствую. – Говоря, она прикрывала рукой рот с выбитыми зубами.

– Хочешь ее? – спросил Джейме Пека, когда она вышла. Оруженосец побагровел.

– Ну так действуй, если она не против. Она наверняка научит тебя кое-чему, что пригодится тебе в брачную ночь, а бастарда вряд ли тебе принесет. – Раз Пиа не забеременела, побывав под половиной отцовского войска, то скорее всего и не способна на это. – Только смотри обращайся с ней бережно.

– Бережно, милорд? Как это?

– Говори ласковые слова и будь нежен. Никто не заставляет тебя жениться на ней, но пока вы вместе лежите в постели, относись к ней как к своей молодой жене.

Парень кивнул.

– Вот только... где мне это сделать, милорд? Места ведь нет подходящего...

– Ужин займет не один час, – усмехнулся Джейме. – А этот тюфяк хоть и комковат, но вполне сгодится.

– Постель милорда? – вытаращил глаза Пек.

– Ты сам почувствуешь себя лордом, если Пиа хорошо знает свое дело. – Наконец хоть кто-нибудь использует это жалкое ложе по назначению.

Вечером Джейме Ланнистер сошел вниз в красном бархатном дублете с парчовыми прорезями, с золотой, украшенной черными алмазами цепью на шее. Золотая рука, хорошо отполированная, так и сверкала. Облачаться здесь в белое он счел неуместным. Долг ожидал его в Риверране – сюда его привело другое.

Великий чертог Дарри мог называться великим только из вежливости. Составные столы заняли его целиком, стропила почернели от копоти. Джейме усадили на помосте по правую руку от пустующего кресла Ланселя.

– Разве мой кузен не присоединится к нам?

– Милорд соблюдает пост, – ответила ему леди Амарея. – Кончина верховного септона повергла его в неутешное горе. – Восемнадцатилетняя супруга лорда, длинноногая и полногрудая, казалась воплощением здоровья, но ее худенькое, лишенное подбородка личико напоминало Джейме о его безвременно почившем кузене Клеосе, который всегда смахивал на хорька.

Соблюдает пост? Да он еще глупее, чем полагал Джейме. Лучше бы потрудился и сделал этой «вдовушке» маленького хорька-наследника, чем морить себя голодом. Что-то думает сир Киван относительно нового увлечения своего сына? Не потому ли дядя уехал так скоро?

За миской бобового супа с салом леди Амарея поведала Джейме, как Григор Клиган убил ее первого мужа – в ту пору, когда Фреи еще сражались на стороне Робба Старка.

– Я упрашивала его не ходить, но отвага моего Пейта не знала границ... Он клялся, что именно ему суждено покончить с этим чудовищем. Ему так хотелось прославиться.

Кто этого не хочет?

– Я еще в оруженосцах решил, что именно мне суждено убить Улыбчивого Рыцаря.

– Кто это – Улыбчивый Рыцарь? – удивилась Амарея. Скачущая Гора моего отрочества. Вдвое меньше нашего, нои вдвое безумнее.

– Давно убитый разбойник, – сказал Джейме вслух, – из-за которого вашей милости незачем беспокоиться.

Губы Амареи задрожали, из карих глаз потекли слезы.

– Вы должны извинить мою дочь, – сказала женщина средних лет. Леди Амарея привезла с собой кучу Фреев: сестру, пару дядюшек, с десяток кузенов... и мать, урожденную Дарри. – Она до сих пор оплакивает своего отца.

– Разбойники отняли его у нас, – прорыдала Амарея. – Он привез им выкуп за Петира Прыща, а они взяли его да подвесили.

– Повесили, – поправила ее мать, леди Марийя. – Он ведь не окорок. Вы, кажется, его знали, сир.

– Когда-то мы вместе служили в оруженосцах у Кракехолла. – Дружбы, однако, между ними не завязалось. Меррет Фрей немилосердно помыкал всеми, кто был моложе его, и Джейме, только что прибывшего в замок, тоже попытался себе подчинить. – Он был... очень силен. – Других похвал для него Джейме не нашел, однако силой Меррет, глупый, медлительный и неуклюжий, действительно обладал недюжинной.

– Вы вместе сражались против Братства Королевского леса, – хлюпая носом, вспомнила Амарея. – Отец мне об этом рассказывал.

– Хвастал и привирал, вернее сказать. – Да, это так. – Меррет тогда отличился тем, что заразился оспой от лагерной шлюхи и попал в плен к Белой Лани. Разбойничья королева выжгла клеймо у него на заднице, а потом уж отдала за выкуп Самнеру Кракехоллу. Меррет не мог сидеть две недели, но еще хуже были издевательства, которым подвергали его после этого другие оруженосцы. Мальчишки – самые жестокие существа на свете. Джейме поднял золотой рукой кубок с вином. – Памяти Меррета. – Пить за такого легче, чем о нем говорить.

Леди Амарея успокоилась, и разговор перешел на волков – настоящих, четвероногих. Даже дед не помнит времени, когда бы они расплодились в таком количестве, сказал сир Данвел Фрей.

– Они потеряли всякий страх перед человеком. Напали на наш обоз, шедший из Близнецов. Наши лучники утыкали стрелами с дюжину зверей, и лишь тогда остальные разбежались.

Сир Аллам признался, что и они в походе столкнулись с подобным бедствием.

Джейме был слишком занят едой – хлеб он отламывал левой рукой, кубок с трудом держал правой. Аддам Марбранд тем временем строил куры сидевшей с ним рядом девице, а Стеффон Свифт с помощью хлебных шариков, орехов и морковок воспроизводил битву за Королевскую Гавань. Сир Кеннос, посадив на колени служанку, предлагал ей потрогать его рог, сир Дермот рассказывал оруженосцам о приключениях рыцарей в Дождливом лесу. Хьюго Вене сидел с закрытыми глазами, то ли размышляя о таинствах жизни, то ли задремав между двумя переменами.