Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 99

– Не всегда. Один пацаненок остался из правящего рода. Не сказать, что такой уж хороший князь. Да вообще не князь, но свой. В общем, мы пытались действовать изнутри. Где подкуп, где шантаж, а где и тихое убийство. Полк наш уже давно соединили с вилецкими егерями. Традиции-то общие, как и приемы. А сейчас – так вообще большинство ратников этого полка набраны в бывших острожских землях.

– Барчук? – Я перевел удивленный взгляд на своего ученика.

– Все так, – хмуро подтвердил он. – Я же рассказывал, кто моя мать и из какой местности моих людей набирали.

– Да, но ты не называл княжества.

– А зачем? Нет больше Острожского княжества. Деда моего, того самого пацаненка, о котором Егерь говорил, убили. Мать тоже погибла, сам знаешь как. Об Острожском княжестве вообще не принято говорить.

– Оно и понятно, – понуро промолвил Егерь. – Ничего у нас не вышло. Отца вашей Паучихи убили. И даже мы не знаем, кто это сделал. Она попыталась возглавить все, но продержалась недолго. Теперь я понимаю, что за ней пришел Экспериментатор.

– А ты воеводой егерей был? – спросил Ловец.

– Куда мне? Старшим всего лишь. Вильцы прознали о заговоре. Князь тогдашний принял решение казнить всю верхушку полка. Всех, даже старших. Я просто знал больше других, потому что какое-то время подчинялся напрямую Паучихе. Вот и сумел вовремя бежать. А Острожское княжество так и не возродилось. Книга эта от воеводы нашего осталась, – кивнул он на фолиант, лежащий на полу поверх карты.

– Что за книга? – спросил я.

– Любопытный экземпляр, – задумчиво проговорил Книжник. – Острожская летопись времен богоборческой войны. Конечно, то, что в ней написано, никакими другими летописями не подтверждается…

– Конечно, не подтверждается! – воскликнул Ловец. – Остальное было истреблено или переписано богоборцами. Только не уверен я, что летопись столько лет удавалось сберечь от их вездесущего внимания. Ох, не верю. Понимаешь?

– Откуда же тогда она? – резко вскинулся Егерь.

– Да твой же воевода бывший мог ее написать. Не сам, конечно. Заказал каким-нибудь умным людям. Понимаешь? Вас, вилецких, или острожских, егерей от тайного сыска и отличить-то трудно. Нет, тебе я верю. А книге нет. Понимаешь? Ведь твой воевода наверняка знавал людишек, которые что угодно подделать могут. На то и тайный сыск.

– Разобраться надо, – пробасил Книжник, огладив бороду.

– Да чего разбираться? Острожский патриарх – глава всего духовенства. Решающая битва с ним – на землях Острожского княжества. Написали это, дабы боевой дух егерей поднять – мол, видите, какое великое наше княжество было!

– А если по-другому? – тихо проговорил Зануда. – Если из-за этой книги княжество и уничтожили?

– Опять богоборцы? – с сомнением в голосе спросил Егерь. – Из-за одной книги? Не стоит без надобности творить лишних сущностей. Мы и так вильцам поперек горла стояли.

– В его словах может быть доля правды. – Ловец принял сторону Зануды. – Для богоборцев книги важнее людей. Я уже говорил Искателю, что мне доводилось спасать тех, на кого они охотились.

– Мне тоже стало интересно, как ты умудрялся это делать и не терять заказчиков, – кивнул я.

– Надо было спросить. Я бы пояснил. Да, пояснил бы. Ты, Искатель, не задумывался, откуда люди вообще могут узнать о вещах, сама память о которых вытравлена из умов и из большинства преданий?

– Я вообще до сегодняшнего дня о богоборцах не задумывался.

– Книги, – наставительно произнес он, усмехаясь. – Некоторые представители духовенства, видимо, поняли, что война, которую развязали против них, не простая. Что цель богоборцев – не победа, а полное истребление. Они пытались прятать свои книги, переписывать, передавать верным людям. Мне так кажется. Вы, венеды, слишком уж превозносите эти значки на пергаменте. А в наши времена человек может набраться запрещенных слов, только найдя старую книгу. Но ведь большая часть не знает, что эти слова могут навлечь смерть. Рано или поздно старые рукописи попадали к тем, кто любит и умеет читать. Понимаешь? А всевозможные переписчики и библиотекари – народ любопытный, но абсолютно оторванный от жизни и неспособный постоять за себя.

– Так уж и неспособный? – заворчал Книжник.

– Ты – лишь досадное исключение, – отмахнулся Ловец. – А большинство беззащитны, как только что вылупившиеся птенцы. Да, как птенцы. Но и убить их в открытую нельзя. Понимаешь? Богоборцы хранят свое существование в тайне. Они, как мне кажется, лишь сеть соглядатаев. Когда обнаруживают жертву, дается приказ посредникам, причем сами посредники не знают, от кого он пришел. Но чтобы сделать все тихо и чисто, нужен мастер.

– Такой, как ты? – спросил Егерь.

– Ты тоже сгодился бы.

– Но к чему это? – Книжник недоуменно нахмурился. – Тайны всякие…

– А ты посмотри, после падения первой Империи у каждого князя появился свой тайный сыск. Простые убийства рано или поздно привлекли бы внимание. Князья начали бы интересоваться, кто устраняет грамотеев. А там и до причины добрались бы. И как знать, не взбредет ли кому в голову, что вера в высшие существа гораздо лучше держит подданных в узде, чем все рати княжества. Убрать даже простого боярина – это уже задачка сложнее. Да, в десятки раз сложнее. И внимания привлечет это больше. Снежный ком получается, понимаете?

– Понимаем, понимаем. Выкладывай, к чему ведешь.

– А чего тут уже выкладывать? Я делал так, чтобы человек исчез. Не умер, а пропал из поля зрения богоборцев. Объяснял, что нельзя делать, что говорить. А запрещенную книгу приносил нанимателю как подтверждение того, что жертва мертва. Почему-то богоборцы и их посредники уверены, что такие книги – самое дорогое, что есть у грамотея. Так и получалось: и человек спасен, и наниматель доволен, и я при деньгах.

– Странно, – пробормотал Барчук. – А знаешь, дядя Ловец, после такого задания я бы и тебя попытался убить на месте богоборцев. Вдруг и ты заглянул в книгу?

Я заметил уважительный взгляд, который Егерь бросил на моего ученика. Если подумать, то присягал он, кстати, острожскому князю, последний наследник которого – мой ученик. Стало интересно: пожелай я противостоять Империи, опираясь на наследственные права моих учеников, – пошел бы за мной ученик Охотника?

– Я же читать не умею, – рассмеялся Ловец. – Про то все знают. Да и не задерживался долго на одном месте.

– В голове не укладывается, – вдруг произнес Зануда. – Княжество из-за книги…

– Ты же сам это предположил, – заметил Книжник. – Книга – это идея, а идея иногда сильнее любых армий.

– А ты думал, как погиб твой отец? – Ученик Дервиша произнес это еле слышно. По всему видно, вырвалось само. Но Зануда услышал.

– Что ты знаешь?! – воскликнул он.

– У него были запрещенные книги, и не одна. – Схимник не стал отпираться. – Сперва кто-то подстроил так, чтобы его сослали в Тихую Замуть. А дальше и делать ничего не надо. В этом городишке…

– Это было восстание! Бунт! Отца убили случайно!

– А убийц, вместо того чтобы вздернуть в назидание прочим, вскоре выпустили на свободу. Да, выпустили. Только мне это кажется странным? Ты сейчас жив лишь потому, что никто не мог предположить, что в том возрасте отец уже научил тебя читать. Хочешь узнать, кто все подстроил? Найди того, кому достался ваш дом, и главное – книги.

– Найти, – процедил сквозь зубы Зануда. Его ладонь сжала рукоять ножа так, что побелели костяшки пальцев. – Богоборцы.

– Брат, успокойся. – Барчук сунулся было к нему и отпрянул, натолкнувшись на взгляд, полный ярости.

Зануда резко развернулся и вышел из комнаты.

– Учитель! – воскликнула Бешеная. – Останови его.

– Как? – Я развел руками. – Ему сейчас не я нужен. Он слишком сильно любил своего отца. Рана никак не затянется. Я думал, все кончилось, когда он прирезал тех троих.

Дочь воеводы вскочила и бросилась вслед за ушедшим.

– Зря я, наверно, это сказал. Прости, Искатель. – Ловец потупился.

– Нет, все правильно, – печально ответил я. – Ему надо научиться жить с этим. Найти наконец покой. Бешеная уже один раз помогла ему. Иногда нужна не мудрость, а простое человеческое участие. Егерь, чего там в твоей книге такого, из-за чего могли уничтожить целое княжество и даже воспоминания о нем?