Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 81

– Возможно, – задумчиво ответил брат. – Да, может быть, сказал. А в чем дело?

– В тоне. Так не говорят про своих учеников. Я уже тогда понял, что ты с кем-то заключил союз. Жаль, сразу выбросил эту мысль из головы. Ясно ведь, у вас троих общий интерес.

– Брат… – Механик остановился и резко развернулся в мою сторону. – Мы хотим, чтобы этот интерес стал и твоим. Есть вещи, которые нельзя говорить при всех. Эта сучка Ведьма, ты ведь знаешь ее лучше прочих. Ты заметил, как она разорялась о мире и о том, что надо договориться, а сама все на тебя зыркала. Дура баба. Думала, ты поддержишь ее по старой памяти. Но я-то понял, ничего у нее не выйдет. Ты – не слепой. Они же все предложения делали с позиции силы. Разве не так?

– А вы? – задал я встречный вопрос. – Механик, ты правильно сказал, я не слепой, а в придачу не глухой. И силой вы с Императором похвалялись, перекрикивая друг друга.

– Да не в этом суть! – Мятежник встал, резко отодвинув свой стул от стола. – Брат, помнишь, еще до схимы, ты сражался под моим началом? Я всегда ценил твои советы, и все нам удавалось. Не встреть мы Экспериментатора, наше восстание победило бы. И ты бы стал моим первым советником. Но сейчас я прошусь под твое начало. Давай сыграем, как в старые добрые времена. Ты же помнишь о них?

– Помню. И ваши драки с Атаманом помню. Однако сейчас вы оба на одной стороне. Знаешь, о чем это говорит?

– О том, что мы правы, раз уж два таких непохожих схимника сумели объединиться, – ответил за него Механик.

– Нет, брат. Всего лишь о том, что некоторые вещи меняются. Я сказал о своем отношении к Империи. И при этом не лукавил. Зачем мне помогать разрушить ее вам, если я сам не уверен, добро она или лихо? Что я знаю точно – после ее падения воцарится хаос.

– Но ты ведь согласен с тем, что Император присвоил себе право людей на самостоятельные решения? – спросил Мятежник.

– Допустим.

– Разве не это право ты всегда считал высшей ценностью? Я помню тебя до схимы и помню во время. Это ведь ты говорил: у каждого человека по-настоящему есть лишь одно право – право решать.

– Да, я так говорил. И до сих пор так считаю. Но чем вы лучше Императора? Он решил за всех людей, что им нужна Империя, и создал ее так, как видел в своих мечтах. А теперь вы решили, что Империя – зло, снова сами, втроем за всех людей, и собираетесь ее разрушить. Но ведь большинство подданных боготворят Императора. Как с ними? Всех под нож?

– Им задурили головы.

– И ты, брат, начнешь передуривать? Им внушили, что законопослушность принесет им спокойствие, стабильность, достаток. Потом придешь ты, зажжешь их сердца, внушишь, что нужнее всего этого – свобода. А у них ты спросил, что им по сердцу? Получишь в итоге то же стадо, только в придачу еще и воинственное. А дальше?

– Что дальше?! – стукнул кулаком по столу Атаман. – Он войной нам грозил, ты же сам все слышал!

– Я слышал другое. Да не в этом дело. Вы же не знаете, что дать людям взамен. Император СТРОИТ! Понимаете? Возможно, косо и криво, но строит. Дырки потом можно будет залатать, покосившиеся балки переделать или заменить. Он нашел что-то, объединившее венедов после веков междоусобиц. А что за вами? Чубы? Золотой Мост? Ваши люди могут кричать что угодно и сколько угодно. Возможно, они уже действительно стали отдельными народами. Но все вы венедского корня. Те же венеды, только со своим колоритом.

– За нами еще анты. – Мятежник гордо вскинул голову.

– Союзники? – вот теперь я удивился.

– Они считают меня чем-то вроде своего князя. Я укрылся у них после Бочага. Лесные братья привели. Анты приняли нас хорошо. Даже хотели меч мне подарить. – Мятежник печально усмехнулся. – Да зачем мне их меч? Отказался, понятно.

– И дурак, – буркнул Атаман. – Чую, скоро каждому из нас хороший клинок понадобится.

– А потом как-то само получилось, что все они начали подчиняться мне.

– Обаяние схимников, – пожал плечами Механик.

Теперь я все понял. Псеглавцы все-таки нашли своего учителя. Наученные горьким опытом переговоров со мной, не стали прямо уговаривать Мятежника. Ситуация у брата была такая, что хорошие воины ему ой как нужны. Анты дали их, а взамен получили своего схимника. Конечно, и до этого я мог бы додуматься раньше. Знал же: где лесные братья – там и псеглавцы недалеко.

– Анты – это народ самостоятельный. Венеды когда-то отделились от него, а не наоборот, – сказал Атаман.

И это я знал. Венедами раньше называли союз антских племен, живших на той самой Северной Окраине, которую требовал себе Мятежник у Императора. Оттуда двинулись они на войну с древними, в результате которой через сотни лет и возникла Венедия, состоящая из множества княжеств.

– И что вы хотите? Переделать венедов по антскому образцу? – спросил я. – Так поздно уже. Они другие. Возможно, в глухих деревнях уклад еще похож на антский, но деревень таких с каждым днем все меньше. Вновь заменить закон обычаем?

– Да! А чем это плохо? Ты же хотел узнать, что будет вместо Империи, – ответил Мятежник.

– Для этого венеды слишком распущенны. Мы ушли другим путем, и ушли слишком далеко. Оставьте варваров в их лесах. Им там хорошо. Вот пусть и сидят. Мятежник, эта идея заранее обречена на провал. После войны с Империей твои анты насмотрятся другой жизни, где воля седых старцев, казалось бы, не ограничивает их свободы. И что ты получишь на севере, когда они вернутся? Молодых воинов, полных сил, закаленных в боях и желающих перемен. Тогда наш жизненный уклад придет к антам. Каждый воевода деревенского ополчения не захочет делиться своей долей добычи с общиной, и его поддержат те, кого он водил в бой. Возникнут удельные княжества. Поговори с Книжником. Он объяснит тебе, как война с древними убила прежний жизненный уклад венедов. Все повторится и в случае с антами.

– Но ведь не только на антах свет клином сошелся!

– А кто? Золотой Мост? Его образ жизни хорош для большого торгового города, может быть. А для полноценного княжества здесь слишком много свободы. Эта ваша придумка… как же это слово из древнего языка…

– Демократия, – подсказал Механик. – От слов…

– Я помню, от каких слов. Ее правильнее назвать деньгократией.

– Если на древнем, тогда точнее плутократия.

– Как ни называй, а все это хреновина собачья. Эти ваши выборы. Ну как можно выбирать, не зная, между чем и чем этот выбор?

– Как же не зная? Кандидаты начинают рассказывать горожанам о себе месяца за три…

– Да не о себе они рассказывают. Заливают в уши горожанам сказки о том, какие они чистые, благородные и думают только о народе. Заодно выльют на соперников по бочонку помоев. А побеждает в итоге тот, кто позволил себе купить больше крикунов. Я слышал, у вас даже есть профессиональные крикуны, которые только тем на хлеб себе и зарабатывают, что перед выборами рассказывают сказки про своих нанимателей да вываливают в грязи всех остальных кандидатов. И о чем будут думать такие люди, придя к власти? Только о том, как богатства свои приумножить. А простой люд главное держать в таких рамках, чтобы он с голоду ноги не протянул да мог работать. Больше ему и не надо. Вот и процветает мздоимство, вот и царят законы, которые выгодны только властной верхушке.

– Да, возможно, так было, – смутился Механик. – Но я навожу порядок по мере сил.

– А кто будет это делать, когда ты со своими учениками уйдешь из города на тридцать лет? Все вернется на круги своя. Нет, брат, такой судьбы я венедам не хочу. Уж лучше Император, который хоть и лишил их права решать, зато лицемеров не плодит, которые на словах за державу голову положить готовы, а на деле доят ее, как корову.

– Ну уж у чубов такого нет! – воскликнул Атаман. – У нас тоже атаманов на общей Раде избирают. Но у каждого чуба на поясе сабля, а за поясом – два пистоля. И ежели кто из старшин в общую казну лапу запустит и будет на том пойман, так его и судить не станут. Или на месте разорвут, или живьем в землю закопают. А за клевету да напраслину, возводимую на товарища, у нас калеными клещами языки вырывают. И прогоняют с Чубовской Окраины в Венедию.