Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 72

– А это что за чудо дивное? – удивился Ловец.

– У имперских купцов там склады, особняки. Ну и там же имперское посольство. Охрана в квартале не нашенская. Формально – это территория Империи. Даже моим послушникам туда доступа нет, пока, конечно, война не будет объявлена открыто. Думаю, тот, кто укрылся там, четко показал, на чьей он стороне.

– Не знаешь, кто это может быть? – спросил я, присаживаясь за стол.

– Понятия не имею. Он изменил облик, пробираясь в город.

– А может, ты поторопился с выводами? Мы с Ловцом тоже сперва пытались твои хвосты сбросить. Знали бы, что в городе существует имперский квартал, сами бы туда наверняка подались.

– Может быть, – легко согласился он. – Да уж менять что-то поздно. Разве что попросим Ловца смотаться в имперский квартал. Он этого схимника быстро сыщет. А, Ловец?

– Вопрос цены, – пожал плечами мой спутник.

Механик расхохотался. Потом присел напротив меня. Меж тем среди бумаг, которыми был усыпан стол, я заметил несколько весьма любопытных листов. Придвинул их к себе. На верхнем красовалось заглавие, написанное большими буквами: «Бродяга». Ниже шло краткое описание. Я бегло просмотрел его. Профессиональный нищий до схимы. Надолго нигде не задерживался, оправдывая свое нынешнее имя. Великолепно умел разжалобить человека, да так, что тот готов был ему последнюю рубаху отдать. В общем-то незаурядная способность. Понятно, чем он привлек своего учителя.

– Смотри-ка, Ловец, – вдруг воскликнул я, добравшись до краткой сноски о происхождении. – А Бродяга – твой земляк, оказывается.

– Да, – подтвердил Механик. – Он из пленных. В бою ему ногу покалечили. Сумел убедить купившего его венеда, что как раб бесполезен. Его просто отпустили на свободу, чтобы не тратить зря пищи. Потом кочевал по городам. Из выпрошенной милостыни закопал два неплохих клада. Сейчас его внуки жили бы безбедно, если бы Бродяга не принял схимы.

– Что это? – Я швырнул ему листы. Те упали, рассыпавшись веером.

– А на что похоже? – ехидно осведомился брат. – Наверно, чертежи новейшей пушки?

– Оставь свои шуточки! – вспылил я.

– А что ты кипятишься? Я ничего противозаконного не делал. И между прочим, основную часть работы проделал Книжник по моему заказу. Вот на него и ори.

– Зачем тебе это?

– Пытался выстроить механизм.

– Какой, на хрен, механизм?!

– Ах, ну да, я же забыл, для тебя слово «механизм» – это рычаги, блоки, шестеренки и тому подобная ерунда. Искатель, я пытался восстановить механизм набора учеников вторым поколением схимников. Чтобы понять их.

– И как?

– В общих чертах все ясно.

– Хм, и что ты скажешь про Дервиша? – заинтересовался Ловец.

– Самый бестолковый, но и самый схимник из всех.

– Ты бы полегче в словах, – прищурился мой спутник.

– О-хо-хо! – Это развеселило Механика. – Редкий момент! Вот он! Знаменитый прищур Ловца! Мало кто может похвастаться, что видел его. Большинство после этого умирали, что хвастовству весьма не способствует. Так ведь, Ловец? Я счастливчик!

– Не смей оскорблять моего учителя!

– Вот чудак-человек! Да вы там все такие дикие, в вашей степи? Я же ему комплимент сделал. Он набирал учеников не ради какой-то цели. Брал тех, кто казался ему подходящим, чтобы принять схиму. Потому и метод у него – бестолковый. Или, если тебе так больше понравится, бессистемный. Понял?

– Ну если так, тогда прости, неправильно тебя понял. А что с Охотником?

– О-о-о! – Механик откинулся на стуле так, что тот встал на две ножки и замер, балансируя. – Охотник! Он считал себя старшим братом и наследником своего учителя. Именно потому он убил Псеглавца, который, как ему казалось, отошел от основных принципов схимы. И учеников набрал по тому же принципу, что и Схимник. Хунну Бродяга, венед Егерь, заведей Караванщик и северянин Отшельник. Последний, конечно, недотягивал до Псеглавца, но Охотник решил, что антам доверять нельзя и, вместо того чтобы брать ученика от них, нужен кто-то, кто будет следить за северянами в оба глаза. А кто подойдет лучше, чем выходец с Северной Окраины? Там антов считают исконными врагами.

– Интересная теория, – кивнул я. – Только за уши притянута.

– Это почему же?

– Бродяга не контролирует степь. Там безраздельно влияние Акына. О Егере в Венедии тоже я особо не слышал.

– А о Мятежнике? Много слышал? Меж тем он был в центре Бочажской резни. Бродяга – единственный пробой в цепи, и то не факт. У Акына влияние явное. Он слишком самолюбив. А у кого тайное? Может быть, у Бродяги. Но этого я наверняка не знаю. Пока. Ловец, не хочешь помочь разузнать?

– Вопрос цены, – пожал тот плечами.

– Думаю, договоримся. Казна Золотого Моста необъятна.

– Информация входит в цену, – поспешил добавить степняк. – Иначе не договоримся.

– Обсудим. Ну а про нашего учителя узнать не желаешь? – повернулся Механик ко мне.

– Представь себе, нет. Неведение – великое благо.

– Ну тогда я Ловцу расскажу, – усмехнулся брат. – Тем более что он неведение благом не считает. Да и в будущем это пригодится. Ведь начал-то я именно с нашего учителя, когда нашел про него кое-какие занимательные сведения.

– Это какие, интересно? – тут уж я не сдержался.

– А вот это узнаешь, когда соберутся все. Пока же скажу, что собирал он своих учеников по весьма интересному принципу. Большинство из нас либо бунтари, либо те, кто за этими бунтарями охотится.

– Разве?

– Представь себе. С тобой и Мятежником все ясно. С Атаманом – тоже. Чубы – они вообще какое-то бунтарское образование. К ним всегда мятежники всех мастей бежали. Но начнем по порядку. Первым к нему Книжник попал как раз. Ох, известный в свое время был разбойник. Он вообще из ушкуйников. И кровушки когда-то пролил – ох, немало. Наверно, больше всех нас. Против него даже дружинники боялись выходить. Дури-то у детинушки много. Топором своим щиты раскалывал, как орехи, вместе с головами. Да что там, оглоблей любого мог уложить. Потому сейчас он из всех нас самый мирный. Напился кровушки в свое время.

– Допустим, – кивнул я. – С Паучихой тоже все ясно. Одна из лучших лазутчиц тайного сыска… вот только не знаю, какого княжества, да это и не суть важно. А такие люди всегда страдают вольнодумством.

– Дело даже не в этом. Вербуют их очень часто из бандитов. В юности наша сестра весьма попортила кровь будущим сослуживцам, в том числе и родному папочке. Роду она, можно сказать, знатного. Незаконнорожденная дочь. Ее банда держала в руках весь ночной город. Паучиха уже тогда научилась создавать тайные сети осведомителей, освоила в совершенстве маскировку. В тайном сыске ее малость пообтесали и пустили в дело. Практически она одна со своей сетью осведомителей противостояла лазутчикам Вилецкого княжества. А ты знаешь, там это – егеря, то есть парни, умеющие не только информацию разнюхать, но и вести бой в городских условиях малыми отрядами.

– Я знаю способности вилецких егерей лучше тебя.

– Не сомневаюсь. Еще бы, заполучить в послушники их воеводу.

– А ты разведал немало. Но дальше твоя цепочка рушится. Да, пять из восьми – это немало, а все же до системы недотягивает. К тому же вольнодумцы – из них лучшие схимники получаются. А от вольнодумства до мятежа – один шаг. Вот если бы еще хотя бы один мятежничек, совсем маленький, – тогда я с тобою согласился бы.

– Пират, к примеру, подойдет? – ухмыльнулся брат.

– Неубедительно, – покачал я головой. – Кто у нас, кроме тебя, остался? Близнецы? Мечтатель и Ведьма. Оба они даже моря не видели. Поверь мне.

– Они – как раз исключение. Ведьму Экспериментатор взял за острый ум и способность к просчету вариантов, которую путают со способностью предсказывать будущее. Кстати, большинство из нас попали в выводок учителя именно благодаря ее просчету наших действий. А Мечтатель просто был взят за компанию с сестрой. И оказался самым бесполезным. Я даже не знаю, где он сейчас болтается.

– Да уж, – согласился я. – Талантами он никогда не блистал. Зато гонору дурного хватало.