Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 46

Меня сам бой интересовал мало. Еще меньше – его исход. Я изучал своего соперника. Умный, сообразительный – сразу видно, что не простой рубака. Ценное умение работать не только мечом, но и головой. Из знатных, это несомненно. Во-первых, налицо работа великолепных наставников, которые не станут тратить времени на простых воинов, во-вторых, антская кольчуга – вещь ценная и редкая. В венедских землях они встречаются еще реже, чем знаменитые мечи варваров. Ну а в-третьих, воина выдавала сама манера держаться. За его плечами стоял солидный боевой опыт. Это тоже бросалось в глаза сразу.

Для гостя не стали неожиданностью моя сила и скорость. Чего-то подобного он ожидал и противопоставил им безупречную технику. Но конечно же он и представить себе не мог пределов способностей схимника. Я дрался с ним даже не в четверть силы. Гораздо слабее. И все же, наложи схиму на его мастерство… Мне стало любопытно посмотреть на его поединок с Атаманом лет через двадцать ученичества. Это могло бы стать впечатляющим зрелищем. Ни Зануде, ни даже Бешеной подобного не достигнуть уже никогда. Они слишком погружены в схиму, чтобы постигать простые человеческие умения. Так же в свое время случилось и со мной.

Мой противник действовал все быстрее. Видно было, что он спланировал поединок от начала и до конца. Я не сопротивлялся воплощению в жизнь этого плана. Зачем? Ему нужна была победа, больше всего в этой жизни. И он ее честно заработал. Главное – не дать закрасться в его разум мысли о том, что я поддался.

Выжидал момент, а когда воин завернул особо сложную комбинацию, на пределе своих сил, просто дал мечу покинуть мою ладонь. Прием действительно был проведен безупречно. Даже Зануда лишился бы оружия. Я – нет, если бы пустил в ход хотя бы треть своей силы. Но стоило провести последнюю проверку.

Он отступил на шаг, все еще не веря в происшедшее. Ошеломленные лица моих учеников. Клинок, вонзившийся в землю и все еще дрожащий, словно рвущийся обратно в бой. Прости, изделие неизвестного мастера. Не повезло тебе с рукой. Я – схимник, и ты – не для меня.

– Зачем? – разочарованно спросил гость.

– Как? – изумленно выдохнула Бешеная.

Первой конечно же все поняла Малышка. А вторым, увы, победитель. Он вонзил свой клинок рядом с моим, опустился на одно колено.

– Прости мою самонадеянность, – тихо прошелестели его слова. – Глупо было надеяться на победу. Ты пожалел меня, но жалость – не то, что мне нужно. Лучше бы убил.

– Ты победил схимника, это видели трое моих учеников. – Я махнул рукой. – Это то, чего ты хотел. А теперь уходи.

– Это – не победа, – с горечью ответил он.

– Смешно было бы рассчитывать на другую. Я могу очень многое. Но повернуть время вспять не в моих силах. Да и, когда я схимником еще не был, ты смог бы меня одолеть, но вряд ли это тебя заинтересовало. Утешайся тем, что оказался достойным противником. И не мучай себя мыслью, какая сила вырвала меч из моих рук. Причиной этого стал ты. И довольно. Ты победил, и у тебя есть три свидетеля этого. Хочешь – вернемся в ближайший город и подтвердим это?

– Слежка, охота, – проворчал Зануда. – Я уже почти испугался, не знал, что и думать, а оказывается, барчук залетный самолюбие тешит. Схимника одолеть решил. Вильцы – они грамотные, про многое знают и про схиму слыхали. Прославишься. Чего тебе еще надо? Уже – герой на все княжество. Бреди прочь. Мы тут своими убогими делишками занимались, пока славный витязь не приперся.

– Как смеешь, холоп! – вскинулся наш незваный гость.

– Катился бы ты, пока добром отпускаем, – недружелюбно заметила Бешеная. – Я не учитель, меча ронять не стану.

– Умник, – подвела итог Малышка. – Схиму надумал клинком переломить. Славы захотелось, почета. Так иди со своей славой. А нам в твои игрушки играть недосуг.

И гость разом сник. Даже за меч хвататься раздумал. Но не страх остановил его. Начал понимать: все это для нас действительно детские игрушки. Можно ли винить малыша, едва научившегося ходить, но уже надумавшего победить на деревянных мечах княжьего воеводу? Малец, что с него возьмешь? Разумно ли воеводе будет бросить против него весь свой боевой опыт? Ведь даже отроки засмеют: седина в бороде, а маленьких обижает, нашел соперника. Лучше перевести все в шутку. А вот старшие дети, которые еще даже отроками не числятся, могут и по шее дать наглецу – мол, знай свое место.

– Меня не манит пустая слава, – глухо промолвил воин. – Возьми меня в ученики, Искатель.

– Зачем? – спросил я, хоть, признаюсь, порадовало его желание. Подходил он для схимы. – Будешь учиться, пока меня не превзойдешь?

– Нет, понять хочу, – ответил он.

– И сколько ты учиться думаешь? Год? Два? Я же вижу, ты не из простых людей. Кто идти за мной хочет, должен все, что имеет, бросить. А тебе есть что бросать. Стоит ли оно того?

– Буду рядом столько, сколько надобно, чтобы все понять.

– А если не один десяток лет понадобится?

– Значит, так тому и быть.

– У меня уже есть ученики. Трое. Этого более чем достаточно.

– Я не стану обузой. Ежели откажешь – следом пойду. – Он упрямо набычился, и я понял: этот – пойдет.

– А ну как велю ученикам прогнать тебя в три шеи?

– Воля твоя. А только лучше бы им ноги мне отрубить, иначе – все равно пойду. Я много слышал о том, что схимники – непобедимые воины. Да, сперва меня вела жажда славы. Но вот я здесь, и я не вижу перед собой воина. А вижу того, перед кем я как мышь перед горой. Я хочу понять.

– Хорошо, оставайся, – небрежно бросил я. – Бешеная, объясни ему, что к чему.

Я встал и демонстративно ушел. Кому-то, возможно, это покажется неправильным. Мои ученики уже выразили свое отношение к новичку четче некуда. Ясно, что оставлял я его буквально на растерзание. Но если учитель постоянно будет вмешиваться в отношения учеников, защищая «обиженных», ничего хорошего из этого не выйдет. Станет только хуже. Новый ученик должен сам наладить общение со старыми. Ведь в безлюдье, куда мы рано или поздно уйдем, ученикам так или иначе придется уживаться между собой. Лучше решить это сразу и отсеять неуживчивых.

– Присаживайся, – сказала Бешеная, едва я скрылся.

Как-то так получилось, что среди моих учеников заправляла она. Следила за всем, распределяла работу, да и деньгами заведовала. Получалось это весьма хорошо. Впрочем, иначе никто не стал бы ее слушаться.

– Уступи место, – приказным тоном новичок обратился к Зануде. Тот тяжело вздохнул и поднял не менее тяжелый взгляд.

– Это с чего же? – елейным тоном поинтересовался он.

– Оно мне больше нравится.

– Ну знаешь, мне тоже.

– Ты забываешься, холоп! Хватит того, что ты сидишь в присутствии благородного…

– Ну-ну, продолжай, я внимательно слушаю, – перебил его Зануда, хотя выражение лица его говорило об обратном.

– Учитель взял меня в ученики…

– Не поверишь, меня тоже. Но всегда это «но», куда же без него. Он принял тебя, не мы. Чуешь разницу? Вижу, нет. Тогда поясню. Ты пришел к НАШЕМУ костру. Если тебе не нравится отведенное место, разведи свой. Учитель сам решит, у чьего скоротать ночь.

– А если хочешь жить рядом с нами и дальше, – добавила Малышка, – забывай слова «смерд», «холоп» или, хуже того, «раб».

– Пока мы снисходительны к тебе, – подвела итог Бешеная. – Ты только что от людей и переполнен их предрассудками. Дальше будет хуже. Кем ты был в своем народе, вспомнишь, когда вернешься. А здесь ты ученик, один из четырех. То, что пока ничего не умеешь, не так важно. Важно, что перед учителем мы все равны, кто бы ни были наши предки. А потому начнем сначала. Присаживайся.

Воин сел и замер, словно каменная статуя. На лице его воцарилось невозмутимое выражение.

– Меня зовут Бешеная. Это – Зануда, а это – Малышка.

– Прозвища, – усмехнулся новый ученик. – Мое имя…

– Тебя мы будем звать Барчук, – перебил его Зануда.

Рука воина вновь дернулась к мечу, но замерла, когда он поймал взгляд Бешеной.