Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 36

Однако девушка не теряла надежды. Все пыталась собирать съедобные травы и коренья, приносила их Ждану, тот безжалостно выбрасывал почти все, в очередной раз начиная объяснять те тонкие, едва различимые приметы, по которым сам узнавал нужное.

Первый поход меняет всех. Особенно внешне. Даже привычная к воинским упражнениям Борислава сбросила лишний жир. Походка ее стала мягкой, пружинистой, мышцы окрепли еще больше, впрочем, причиной тому служили и утренние упражнения, которые она постигала под руководством Ждана. Лицо ее вытянулось, и черты его теперь казались еще грубее.

Светлана изменилась еще больше. Тело утратило полноту, приобрело какую-то подростковую угловатость, из-за чего выглядела дочка князя совсем ребенком. Черты лица заострились. Казалось, каждый день пути лег на него неизгладимым следом. И лишь длинная ухоженная коса, которую Светлана прятала под шапку, осталась от прежней княжны, которую не так давно встретил я на лесной дороге.

Вдруг княжна вскинулась, словно зверек, почуявший присутствие врага, и опрометью бросилась ко мне, юркнув за спину и затравленно оглядываясь. Борислава первой среагировала на такое поведение подруги. Краткий миг – и вот она уже приняла боевую стойку с мечом в левой руке и сулицей в правой, ощупывая взглядом заросли, вдруг показавшиеся враждебными. Что-то проворчал Картавый.

Я заметил их за мгновение до того, как они отделились от кромки леса. Четверо. В руках – луки, раза в два короче тех, которые использовали лесные братья. Лишь у одного – копье. За спинами видны круглые щиты, на поясах – топоры и ножи. Кожаные безрукавки усилены костяными и роговыми пластинками. Во всей амуниции предсказуемо мало металла, зато много кости, дерева, даже камня. Лезвия топоров – каменные, хорошо отшлифованные, покрытые резьбой. Одежда очень похожа на нашу, только рубахи – из тонкой кожи, расшитые жилами и цветными камушками. Все как на подбор, крепкие и стройные, молодые. Бороды светлые, волосы русые либо пшеничного цвета, заплетенные на висках в косы. Остальная грива ниспадает за спину, прижатая расшитыми повязками из кожи. Широкие пояса с костяными пряжками, сапоги скорее напоминают постолы. А в движениях – что-то, что я заметил еще у лесных братьев, какая-то нечеловеческая плавность, пружинистость.

Анты – это поняли все. Я не чувствовал в них враждебности. И все же молодые варвары-лучники первым делом разошлись полукругом, сразу взяв под контроль всю поляну. Тот, который был с копьем, видимо старший, двинулся к проходу, оставленному меж телег.

Картавый и купец успокоились. По их поведению я понял, что это не залетный отряд лихачей, испытывающих удаль молодецкую, а те, кого мы, собственно, и ждали. Потому и охрану услали к реке, а лесных братьев – прочесывать окрестности. К чему лишние глаза? Ведь наверняка на торг купец привез запрещенное железо. Иначе не было смысла нанимать меня и платить немалую сумму, если таможенников можно купить дешевле. Картавый, понятно, в курсе дела. Ну а что я умею держать язык за зубами, в купеческих кругах стало давно известно.

Борислава опустила оружие, придвинулась ко мне. Она поняла, что анты не враждебны, но, как и большинству венедов из северных княжеств, ей с детства привили мысль: варвар – враг. От нее не так уж просто избавиться.

Ант с копьем подошел к купцу, переложил оружие в левую руку, правую протянул нашему нанимателю. Они поздоровались как старые знакомые.

– Все в силе? – спросил ант.

– Все по-прежнему, – ответил купец.

– Эти? – Варвар кивнул на нас.

– Слепы, глухи и немы.

– Она обнаружила нас. – Воин с сомнением кивнул на Светлану.

– Не удивляйся, доблестный. Она путешествует с Искателем, а Искатель – человек непростой. Способен уговорить кого угодно на что угодно, поразительно силен и вынослив, и кто знает, какими еще талантами наградили его мать с отцом при рождении. С ним всегда путешествуют странные люди.

Варвар перевел взгляд на меня, пристальный, изучающий. Вдруг тело его напряглось. Даже сквозь одежду я легко разглядел все детали и буквально увидел, как могучая рука вдруг посылает копье прямо в меня. Но самое главное – воин не собирался довести бросок до конца. Потому я даже не пошевелился, и глаза анта сверкнули узнаванием. Несомненно, он знал о таких, как я, великолепно представлял, что мы способны увидеть и понять. Проверка.

Из леса донеслась птичья трель. Светлана тронула меня за локоть и незаметно указала в сторону зарослей. Я увидел, как меж деревьев мелькнул словно бы клочок черно-рыжей шкуры. Мелькнул и исчез из поля зрения. Не зверь, понял я. Шкуру носил человек. Мой взгляд вновь поймал его, и вновь скрывавшийся в зарослях сместился, уходя от моего внимания. Сам не раз пускал в ход это умение. Так вот как оно выглядит со стороны. Кто бы там ни затаился, он чувствовал, что я его обнаружил, безуспешно пытался исчезнуть. С обычными людьми это сработало бы с первого раза, но не с такими, как я.

А меж тем из лесу показались новые анты. За плечами у каждого виднелся объемный тюк. Купец откинул парусину с одной из телег. Там лежали похожие тюки. Варвары сноровисто разбирали их, меняя на вновь принесенные. Предводитель остановил одного из них, жестом приказал сбросить принесенную поклажу, развязал перетягивающую ее веревку и извлек на свет меч в ножнах.

Я тут же узнал клинок. Такие же носили лесные братья. Шире и чуть короче венедских мечей, необычайно тонкое лезвие. Гарда и яблоко без лишних украшений, покрыты странным узором в виде переплетения ветвей и собачьих голов. Все предельно удобно, ничего лишнего. Ножны – столь же незамысловаты, обтянуты кожей и переплетены ремешками крест-накрест.

– Эй, человече, это уже мое, – напомнил анту купец.

– Не беспокойся, в следующий год получишь не десять, а двенадцать. Два за этот один. – Торговец решил удовлетвориться этим. Мало ли чего от варваров можно ожидать.

Ант направился ко мне. Светлана испуганно попятилась, пытаясь скрыться за моей спиной. Борислава, наоборот, выдвинулась чуть вперед и нервно поправила пояс, передвигая рукоять своего клинка поближе к руке. Все это не укрылось от внимательного взгляда варвара, но вызвало лишь усмешку. Он подошел, преклонил колено, на ладонь выдвинул клинок из ножен и протянул мне.

– Позволь преподнести тебе этот дар, мудрый, от нашего народа, – промолвил он глубоким, звучным голосом.

Вблизи стало заметно, что в его светлой бороде прорезается седина. Ладони, сжимавшие подарок, оказались широкими и мозолистыми, иссеченными шрамами. Лет сорок – легко определил я возраст анта. Серьезный воин. Клинок, чуть-чуть выглянувший из ножен, тускло сверкал. Я оценил великолепную заточку, еле заметный узор, который, видимо, образовался сам в процессе ковки, три дола. Не доводилось мне раньше видеть варварское оружие так близко, но слышал о нем много. Его лезвие не нужно точить, даже после многих боев на нем не остается и щербинки. Тонкость меча обманчива. Даже если ты умудришься отбить им плашмя удар топора, клинок не сломается. Его можно взять в две руки и притянуть острие к яблоку, настолько он гибок, при этом большинство изделий княжеских оружейников антские мечи рубят с поразительной легкостью. Сейчас варвар протягивал мне целое состояние.

Отказаться? Зачем мне меч? И тут уголком глаза я поймал лицо Бориславы. Девушка поедала оружие глазами, полными тоски. Прекрасно понимала: не светит ей такого счастья. Я осторожно взял оружие за ножны, стараясь не касаться рукояти или лезвия. Варвар словно бы чего-то ждал.

– Ты знаешь обо мне больше, чем даже мои спутники, – бесцветным голосом произнес я. – А значит, должен понимать, что мне самому твой подарок без надобности. Но я приму его из уважения к твоему народу. И поскольку меч не должен ржаветь в ножнах, отдам тому из моих спутников, кто лучше всего им распорядится.

Следовало видеть выражение глаз Бориславы, когда я протянул ей заветное оружие. Девушка бухнулась на одно колено резвее анта, бережно приняла меч двумя руками, выдвинула из ножен, поцеловала лезвие и коснулась им лба.