Схимники. Четвертое поколение - Дорош Сергей Васильевич - Страница 144

– Схима, – столь же тихо произнес Мятежник.

– Она в опасности, – подтвердил Император. – Таково наше учение, что послушники с готовностью жертвуют собой ради наставника. Но и мы должны быть готовы к подобной жертве ради схимы. Мы не слушали тебя – и поплатились. Теперь мы пришли, чтобы слушать.

– Странно, вам не кажется? – спросил я. – Мы трое шарахались от оружия, как простые люди от зачумленного города. Казалось бы, кого, как не нас, убивать первыми? И вот Атаман мертв, погиб Караванщик, Отшельник, Бродяга, рубака посерьезнее Ловца, – его тоже нет. Паучиха. Егерь и Ловец затерялись неизвестно где.

– К чему ты ведешь? – спросил Мятежник.

– Странно все это. Возможно, мы чего-то не знаем о схиме? Возможно, просто, решившись взяться за оружие, мы становимся уязвимыми?

– А Механик? Я ни разу не видел его с мечом.

– Зато подвал его дома был забит порохом. – Я почувствовал, как где-то глубоко начало рождаться понимание. – И погиб он во взрыве. Атамана убили саблей. Книжник начал метать стрелы – и стрелой же был сражен.

– Отшельник убит мечом, – подтвердил Мятежник. – Что ты хочешь этим всем сказать?

– Нас убивают тем оружием и тем способом, которым мы сами готовы убить другого схимника. И лишь после того, как взяли в руки оружие. Схима не в опасности.

– Как же так? – изумился Император.

– Достаточно не браться за клинок, не нападать первым ни на кого.

– Нет, брат. Все слишком далеко зашло! – воскликнул Император. – Этого нельзя оставить просто так!

– Ну вот, а говорили, что пришли слушать, – горько рассмеялся я. – Вы просто хотите мести.

– Да, хотим! – крикнул Мятежник. – Нельзя оставлять все как есть.

– Но разве вернешь этим павших? Да и как мы сможем убить того, кого ни разу даже не видели, о чьих силах не знаем ничего?

– Это хорошо, что ты настроен столь миролюбиво, – удовлетворенно кивнул Мятежник.

– Нет, брат, ты меня не понял. Я не хочу мстить, хоть любил всех наших братьев. И даже Паучиху, несмотря на то что мы с ней никогда не ладили. Но мне не нравится, что схиму искореняют с мечом в руках. В наших ножнах тоже найдутся клинки, и я пойду с вами.

– А стоит ли?

– Стоит. Так просто с этим убийцей не сладишь. Он уже отлично продемонстрировал свою изворотливость. Посмотрю на него, попробую понять, что им движет, тогда станет ясно и как его уничтожить.

– Искатель, – подал голос Император, – мы-то как раз хотели просить тебя не вмешиваться.

– Что за ирония! – растерялся я. – Братья, ну нельзя же так! Когда я хотел остаться в стороне от ваших войн, вы наперебой уговаривали принять одну из сторон. И вот я готов сражаться рядом с вами. А что в ответ? Просите не вмешиваться. Кто же вас поймет-то?

– Ты показал, что являешься схимником в большей мере, чем каждый из нас. Ты должен выжить, воспитать учеников. Сейчас схима – это ты. Мы же готовы прикрыть тебя. Тем более что все гораздо проще, чем мы думали. Нет нужды скрываться. Достаточно просто не брать в руки меч.

– Сабля привычнее, – ответил я.

– Да какая сабля?! – вспылил Мятежник. – Всем известно: двое схимников вполне могут справиться с одним, если он не ударит их «воплем гнева». Третий не нужен, достаточно нас с Императором.

– Во-первых, откуда ты знаешь, кто будет нам противостоять? Может быть, на него и троих схимников мало. А во-вторых, даже если хватит вас двоих, то третий точно не помешает.

– В бою кого-то могут случайно убить. И этим кем-то не должен оказаться ты!

– Не привык я прятаться за чужие спины. И ты это прекрасно знаешь.

– Это – не трусость, брат. Простая предосторожность. Выжить должен лучший из нас: ты. Нам же будет спокойнее, если не станешь рисковать. Мы будем знать, что с нами схима не умрет.

– А ты понимаешь, брат, что попытка будет только одна? Мы не сможем воспользоваться «воплем гнева». Тот, кто это сделает, обречет остальных на смерть. А если дойдет до такого, значит, сам он никогда не сладит с этим убийцей. Союзников искать уже негде.

– Есть еще Егерь и Ловец.

– Не знаю. В последний раз, когда я их видел, они преследовали Императора. Это следопыты опытнее нас с тобой. И вот мы здесь, а их нет. Возможно, и в живых нет. Все должно решиться нами. Второго шанса не будет.

– Тогда тем более надо сохранить хоть кого-то.

– Мятежник, когда-то давно ты, княжье отродье, легко побивал простого разбойника, то есть меня. Но с тех пор прошло много времени. Я не уступлю вам в глубине познания схимы и, думаю, превзойду во владении оружием. Тебе не кажется, что неразумно оставлять лучшего бойца в тылу?

– Это еще вопрос, кто кого побьет, да не в этом суть, брат. Ты остаешься как лучший схимник.

– Когда же вы бросите эту дурную привычку – оставлять других без права решать? Я – не ваш ученик! Мы пойдем втроем!

– Втроем так втроем, – устало кивнул Император.

– Ты что?! – возмутился Мятежник. – Договаривались же! Он должен выжить!

– И что ты сделаешь? Свяжешь его? – Повелитель венедов хмуро усмехнулся. – Так веревки его не остановят. А цепи, которые я готовил для Атамана, остались где-то в Золотом Мосту. Иногда надо смириться, брат.

Дальше разговор сам собой угас. Мятежник начал рассказывать, что происходило в Золотом Мосту после неудавшейся попытки захвата его имперцами. Император лишь скрипнул зубами, услышав о казни своих людей. А о том, как погибла Паучиха, видимо, слышал не в первый раз. Мятежник опустил излишние подробности. Просто сказал, что они дрались с Ловцом, и в это время появился убийца. Ловец спасся, а Паучиха нет.

Взошло солнце. Зануда погнал братьев и сестру на утреннюю тренировку. Абрек попытался отговориться тем, что плотно поел, всю ночь провел в седле или ползая на пузе вокруг моей предыдущей стоянки, и сейчас хотел бы поспать. Зануда отвесил ему подзатыльник и напомнил, что было это в прошлой жизни. А в нынешней новому послушнику предстоит очень много нелегкой работы над собой, и коли что не нравится, так никто его не держит.

Я смотрел на шутливую перебранку этих двоих. Внешне такие разные, где-то глубоко в душе (да, это слово давалось все легче и легче) они были так похожи. Оба лишились отцов в детстве, оба росли, можно сказать, беспризорниками. К тому же среди горцев очень развито искусство владения ножом. А у Зануды это – любимое оружие. Абрек мог не только подхватить у него несколько новых приемов, но и обучить секретам своего народа.

Император поведал мне о том, что произошло после нашего последнего разговора. Рассказал о сомнениях Ведьмы.

– Она хотела уйти с тобой, Искатель, действительно хотела. – Голос брата был почти умоляющим, а еще я уловил в нем нотки вины. – Но и меня бросить не могла. Прости и не держи зла.

– Хватит, Император, – отмахнулся я. – Когда-то я сделал свой выбор – бросил ее ради поисков чего-то. Обидно, что не просто не нашел, а до сих пор не знаю, что же на самом деле искал. Теперь она сделала свой выбор. И по крайней мере я понимаю, ради чего Ведьма не пошла за мной. Хватит об этом. Может быть, встретимся потом, поговорим.

– И как это у нас, схимников, водится, ничего не решим, – встрял в разговор Мятежник. – Так ведь, Император?

– Не называй меня так, – попросил брат. – Мечтателем я всегда был. И хочу им для вас оставаться.

– А Империя? – спросил я. – Еще есть время, несколько лет.

– Не хочу. Хватит с меня крови. Мы с Мятежником уведем учеников из большого мира, как только разберемся с убийцей. Я уже составил грамоту, изложил в ней свою волю. Наследники – Барчук и Малышка.

– Снова ты начинаешь?! – возмутился я.

– Нет, он сам решит, воспользоваться моим советом и моим наследием или нет. Я приказал пуще глаза беречь людей, которые помнят его и Малышку в лицо. А таких немало. Если кто-то из них после обучения захочет продолжить мое дело – им помогут верные люди, их права на престол не смогут оспорить.

– Всегда найдутся несогласные, – хмыкнул Мятежник. – Поверь, я в этом разбираюсь лучше тебя.