Пир для Воронов (пер. Цитадель Детей Света) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 205

— Я надеюсь им вскоре стать. — Сэм вытащил письма, которые ему дал Джон Сноу:

— Я шел со Стены вместе с мейстером Эйемоном, но тот умер во время путешествия. Если бы я мог поговорить с Сенешалем…

— Твое имя?

— Сэмвелл. Сэмвелл Тарли.

Человек записал имя в книгу и махнул пером в сторону скамейки у стены:

— Сядь, тебя позовут, когда нужно.

Сэм устроился на скамье.

Люди приходили и уходили. Некоторые доставляли письма и уходили. Другие говорили с человеком на кафедре и проходили в двери за ним и вверх по винтовой лестнице. Остальные присоединялись к Сэму на скамьях, ожидая, когда назовут их имена. Он был почти уверен, что некоторые из тех, кого позвали, пришли позже него. Когда такое приключилось четыре или пять раз, он встал и пересек комнату еще раз.

— Как много времени это займет?

— Сенешаль важный человек.

— Я проделал долгий путь со Стены.

— Тогда тебя не затруднит пройти еще немного, — он взмахнул пером, — вот к этой скамье у окна.

Сэм вернулся на скамейку. Прошел еще час. Другие заходили, говорили с человеком, немного ожидали и двигались дальше. За все это время хранитель ворот ни разу не взглянул на Сэма. Туман на улице становился все тоньше, по мере того, как разгорался день, бледные солнечные лучи проникали в зал через окна. Он обнаружил себя наблюдающим за тем, как в лучах солнца танцуют пылинки. Он зевнул раз, другой, поковырял лопнувший волдырь на ладони, откинул голову назад и закрыл глаза.

Должно быть он задремал. Следующее, что он понял, что человек за кафедрой называет имя. Сэм, шатаясь, встал на ноги, затем, осознав, что имя не его, уселся обратно.

— Вам нужно сунуть Лоркасу пенни, иначе прождете здесь дня три, — сообщил ему голос за спиной, — Какая нелегкая принесла в Цитадель Ночной Дозор?

Говоривший оказался невысоким, тонким и миловидным юношей, одетым в штаны из замши и аккуратную зеленую куртку с железными заклепками. У него была кожа цвета светлого эля, шапка густых темных кудрей, которые переходили во вдовий пик над черными глазами.

— Лорд-командующий восстанавливает заброшенные замки, — объяснил Сэм, — Нам нужно больше мейстеров для воронов… Ты сказал пенни?

— Пенни поможет. За серебряного оленя Лоркас доставит вас к Сенешалю на закорках. Он пятьдесят лет провел в служках. И ненавидит новичков, особенно новичков благородного происхождения.

— Как ты угадал, что я благородного происхождения?

— Так же, как ты можешь сказать, что я наполовину дорниец, — с улыбкой сказал он, в мягкой и медлительной дорнийской манере.

Сэм порылся в кармане в поисках пенни.

— Ты новичок?

— Послушник. Аллерас, некоторые называют меня Сфинксом.

Сэм вздрогнул от этого имени.

— Сфинкс сам загадка, а не задающий загадки, — выпалил он, — Ты знаешь, что это означает?

— Нет. Это такая загадка?

— Хотелось бы мне знать. Я Сэмвелл Тарли. Сэм.

— Рад знакомству. А какое дело у Сэмвелла Тарли к архмейстеру Теобальду?

— А разве он — Сенешаль? — смутился Сэм, — Мейстер Эйемон сказал, что его зовут Норрен.

— Уже последние два раза подряд это не так. Каждый год они меняются. Архмейстеры занимают должность по жребию, многие относятся к этой работе как к неблагодарному занятию, которое отрывает их от настоящей работы. В этом году черный камешек выпал архмейстеру Волгрэйву, но разум Волгрэйва блуждает далеко от него, поэтому Теобальд вышел вперед и заявил, что он отслужит срок за него. Он резок, но добрый малый. Ты сказал мейстер Эйемон?

— Да.

— Эйемон Таргариен?

— Некогда он им был. Большинство называло его просто мейстер Эйемон. Он умер во время нашего путешествия на юг. Откуда ты про него знаешь?

— А почему бы и нет? Он был не просто самый старейший из мейстеров. Он был самым старым в Вестеросе и своими глазами видел гораздо больше, чем выучил архмейстер Перестан. Он мог бы многое рассказать нам об истории правления своего отца и дяди. Сколько лет ему было?

— Сто и два.

— А что он делал в море, в его-то лета?

Сэм задумался, прикидывая, что он может рассказать. — «Сфинкс сам загадка, а не задающий загадки». Мог ли мейстер Эйемон иметь в виду этого сфинкса? Весьма маловероятно. — Лорд Командующий Сноу отослал его прочь, чтобы спасти ему жизнь, — нерешительно начал он. Он говорил на щекотливые темы о короле Станнисе и леди Меллисандре Асшайской, собираясь закончить на этом, но одно тянуло за собой другое, и вскоре он рассказывал о Мансее-Разбойнике и его одичалых, королевской крови и драконах, и прежде чем понял, что происходит, выложил как на духу все остальное. О зомби на Кулаке Первых людей, Ином на мертвом коне, убийстве Старого Медведя в Замке Крастера, Джилли и их бегстве, о Белом дереве, Малыше Пауле, Холодноруком и воронах, о том как Джон стал Лордом Командующим, о Черной Птице, Дарионе, Браавосе, драконах, которых видел Ксондо в Кварте, о «Пряном Ветре» и о том, что шептал умирающий мейстер Эйемон. Он не выдал только секреты, которые поклялся хранить: о Бране Старке и его товарищах, о подмене детей Джоном. — Дейенерис наша единственная надежда, — подвел он итог. — Эйемон говорил, что Цитадель должна послать к ней мейстера, чтобы вернуть ее домой в Вестерос, пока еще не слишком поздно.

Аллерас слушал внимательно. Время от времени он моргал, но ни разу не засмеялся и не прервал. Когда Сэм закончил, он положил тонкую смуглую руку на предплечье Сэма:

— Побереги свой пенни, Сэм. Теобальд никогда не поверит и в половину этого, но есть те, кто поверит. Пойдешь со мной?

— Куда это?

— Говорить с архмейстером.

«Ты должен сказать им, Сэм», — велел мейстер Эйемон, — «Ты должен сказать архмейстерам».

— Отлично, — он всегда мог вернуться к Сенешалю завтра, с пенни в руке. — Далеко идти?

— Близко. На Вороний остров.

Чтобы добраться до Вороньего острова лодка им не понадобилась: его соединял с восточным берегом древний, деревянный подъемный мост.

— Воронятня самое древнее здание в Цитадели, — рассказывал Аллерас, когда они проходили над лениво текущими водами Медовой. — В Век Героев он, предположительно, служил цитаделью лорду-пирату, который грабил идущие вниз по реке суда.

Сэм увидел, что стены увиты плющом и заросли лишайником, по зубцам вместо лучников прохаживались вороны. Подъемный мост ни разу не поднимался на памяти живущих.

Внутри было холодно и темно. Двор так же, как и много лет назад, когда впервые были уложены эти камни, занимало древнее чардрево. Резной лик зарос тем же фиолетовым лишаем, что огромными гроздьями свисал с бледных ветвей. Половина ветвей выглядели мертвыми, но кое-где шуршали красные листья, и именно там облюбовали себе место вороны. Дерево кишело ими, еще больше птиц громоздились в сводчатых окнах наверху, по всему двору. Земля была завалена их пометом. Когда юноши пересекали двор, один ворон, захлопав крыльями, взмыл вверх, и Сэм услышал, как остальные каркают друг другу.

— Покои архмейстера Волгрэйва находятся в западной башне, под белым гнездовьем, — сообщил Аллерас. — Белые и Черные вороны враждуют между собой словно дорнийцы и жители марки, поэтому их держат по отдельности.

— А мейстер Волгрэйв поймет то, что я ему расскажу? — удивился Сэм, — Ты ведь говорил, что разум покинул его.

— У него бывают и хорошие и плохие дни, — отвечал Аллерас, — Но тебе предстоит увидеться не с ним. — Он толкнул дверь в Северную башню и начал подниматься по лестнице. Сэм последовал за ним. Наверху слышались хлопки крыльев и тихое бормотанье, здесь и там раздавались сердитые крики, словно вороны жаловались, что их разбудили.

На вершине лестницы у окованной железом дубовой двери сидел бледный белокурый юноша, одних лет с Сэмом, он пристально всматривался правым глазом в пламя свечи, левый скрывался за прядью пепельных волос.

— Что ты там видишь? — спросил Аллерас, — Свою судьбу или смерть?

Белокурый юнец, моргая, отвернулся от свечи.

— Голую бабу, — ответил он, — Кто на этот раз?