Пир для Воронов (пер. Цитадель Детей Света) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 179

— Беландра, — сказала она несколько дней спустя, — если ты когда-нибудь любила мою мать, сжалься над ее бедной дочерью и скажи, когда мой отец намерен придти и со мной увидеться? Пожалуйста. Пожалуйста. — Но Беландра тоже словно проглотила язык.

«Может это пытка, придуманная мне отцом? Не железо и не дыба, а простое молчание». — Это было так похоже на Дорана Мартелла, что она рассмеялась. — «Он думает, что искусен, но он всего лишь жалок». — Она решила наслаждаться тишиной, и использовать время для исцеления и подготовки к будущим испытаниям.

Нет ничего хорошего в зацикливании на сире Арисе, думала она. Вместо этого, она заставила себя думать о песчаных змейках, особенно о Тиене. Арианна любила всех своих незаконнорожденных сестер, начиная со вспыльчивой и темпераментной Обары и заканчивая маленькой Лорезой, самой младшей из них. Той было всего шесть лет. Но Тиену она любила больше всех, как сестру, которой у нее никогда не было. Она не была близка со своими братьями: Квентин был в Айронвуде, а Тристан слишком мал. Зато, она все время проводила с Тиеной и еще с Гарином, Дреем и Пятнистой Сильвой. Иногда к их забавам присоединялась Ним, а Сарелла вечно встревала туда, куда ее не звали, но большей частью их компания состояла из пятерых. Они плескались в прудах и фонтанах Водяных Садов и сражались, взгромоздившись на спину друг друга. Они с Тиеной вместе учились читать, скакать на лошади, танцевать. Когда им было по десять, Арианна стянула бутылку вина, и они напились. Они делили еду, постель и украшения. Они разделили даже первого мужчину, но Дрей был так возбужден, что спустил все Тиене на пальцы, пока та распускала завязки его штанов. — «Ее руки опасны», — воспоминание заставило ее улыбнуться.

Чем больше она думала о них, тем больше скучала. — «Насколько я знаю, они должны быть прямо подо мной». — Ночью Арианна попыталась стучать по полу каблуком сандалии, но никто не ответил. Тогда она свесилась из окна и выглянула вниз. Она увидела другие окна внизу, чуть поменьше, чем у нее, и некоторые были не более бойницы для лучников.

— Тиена! — позвала она, — Тиена, ты там? Обара? Ним? Вы слышите меня? Эллария? Кто-нибудь? Тиена?! — Принцесса провела пол ночи, высунувшись из окна, и кричала, пока ее горло не начало саднить, но никто не откликнулся. Это испугало ее больше, чем она могла себе представить. Если Песчаные Змейки были заключены в Башне Копья, то, конечно, слышали ее крики. Почему же они не отвечают? — «Если отец причинил им вред, я никогда ему не прощу», — поклялась она себе.

Тем временем прошло две недели, и ее терпение истончилось до толщины пергаментного листа.

— Я незамедлительно желаю говорить с моим отцом, — заявила она Борсу своим лучшим повелительным тоном. — Доставь меня к нему. — Он не пошевелился.

— Я готова увидеться с принцем, — объявила она Тимоту, но тот отвернулся, словно ничего не слышал. Следующим утром она ожидала у двери, пока ее не отопрут. Она стрелой пронеслась мимо Беландры, выбив тарелку с яичницей прямо на стену, но стражники схватили ее прежде, чем она сумела пробежать три ярда. Она их тоже знала, но они были глухи к ее мольбам. Они затащили ее, брыкающуюся и извивающуюся, обратно в камеру.

Тогда Арианна решила действовать хитростью. На Седру она возложила свои лучшие надежды. Девочка была юна, наивна и доверчива. К тому же принцесса вспомнила, как однажды Гарин хвастался, что затащил ее в постель. Во время очередного купания, пока Седра намыливала ей плечи, она начала болтать обо всем и ни о чем.

— Я знаю, тебе приказали не говорить со мной, — сообщила она, — но мне никто не запрещал с тобой болтать. — Она говорила о жаре, о вчерашнем ужине, о том какой медлительной и неповоротливой становится Беландра. Принц Оберин вооружил своих дочерей, чтобы они не были беззащитны, но у Арианны Мартелл не было иного оружия кроме коварства. Поэтому она смеялась и очаровывала, не требуя от Седры ничего в ответ, ни слова, ни кивка.

Назавтра за ужином она опять принялась забалтывать Седру, пока та ей прислуживала. На этот раз она ухитрилась упомянуть о Гарине. При звуках его имени Седра бросила на нее испуганный взгляд и чуть не расплескала вино, которое наливала. — «Похоже, это работает, не так ли?» — подумала Арианна.

Во время следующего принятия ванны, она говорила о своих друзьях, особенно о Гарине.

— За него я боюсь больше всего, — поделилась она с девочкой. — Сироты — люди свободолюбивые, они рождены для странствий. Гарину нужны солнечный свет и свежий воздух. Если его запрут в сырую каменную клетку, как он выживет? В Гастон Грей он не протянет и года. — Седра не отвечала, но когда Арианна встала из воды, ее лицо было бледно, и она так сильно сжала губку, что намочила водой мирийский ковер.

И все же понадобилось еще четыре дня и две ванны, чтобы девушка стала ее.

— Пожалуйста, — зашептала Седра, после живописующего рассказа Арианны о том, как Гарин выбрасывается из окна своей камеры, чтобы напоследок, перед смертью, вновь ощутить вкус свободы. — Вы должны помочь ему. Пожалуйста, не дайте ему умереть.

— Я могу меньше, чем ничего, пока заперта здесь, — зашептала она в ответ. — Мой отец не встретится со мной. Ты единственная, кто может спасти Гарина. Ты его любишь?

— Да, — шепнула Седра, краснея. — Но каким образом я могу помочь?

— Ты можешь тайно пронести мое письмо, — сказала она. — Ты сделаешь это? Рискнешь… ради Гарина?

Глаза Седры расширились, она кивнула.

«У меня есть ворон», — торжествовала Арианна, — «но к кому его послать?» — Единственным из ее заговорщиков, что ускользнул из сетей ее отца, был Темная Звезда. Тем не менее, к настоящему моменту сир Герольд мог быть уже схвачен, а если нет, то наверняка бежал за пределы Дорна. Следующая ее мысль была о матери Гарина и сиротах Зеленокровой. — «Нет, не они. Это должен быть кто-то обладающий реальной властью, однако не замешанный в заговоре, хотя и симпатизирующий нам». — Она раздумывала, не обратиться ли ей к матери, но леди Мелларио была далеко в Норвосе. К тому же, принц Доран уже много лет не прислушивался к мнению своей жены. — «Нет, и не она. Мне нужен лорд, достаточно великий, чтобы устрашить моего отца и принудить его меня освободить».

Самым могущественным из дорнийских лордов был Андерс Айронвуд, Королевская Кровь, лорд Айронвуда и защитник Каменной тропы, но Арианна знала, что не стоит искать помощи у человека, воспитавшего Квентина. — «Нет». — Брат Дрея, сир Дизель Далт однажды добивался ее руки, но был чересчур верным долгу, чтобы пойти против своего принца. К тому же, хоть Рыцарь Лимонной Рощи и мог нагнать страху на мелких лордов, у него не было средства повлиять на Принца Дорна. — «Нет». — То же самое было верно и в отношении отца Пятнистой Сильвы. — «Нет». — В конце концов, Арианна решила, что у нее есть две реальные надежды: Хармен Уллер, лорд Адовой рощи и Франклин Фаулер, лорд Небесной Сферы, хранитель Перевала Принца.

«Половина Уллеров наполовину безумна», — твердила молва, — «а вторая половина еще хуже». — Эллария Сэнд была родной дочерью лорда Хармена Уллера. Она и ее малютки также были брошены за решетку вместе с остальными Песчаными Змейками. Это могло разгневать лорда Хармена, а Уллеры в гневе были опасны. — «Возможно, чересчур опасны». — Принцесса не желала более подвергать опасности чью-то жизнь.

Лорд Фаулер был более безопасным выбором. Старый Ястреб — так его называли. Он никогда не ладил с Андерсом Айронвудом, между их домами было кровавое соперничество, тянущееся тысячу лет, с тех пор как Фаулер предпочел Мартелла Айронвуду во время Войны Нимерии. К тому же, близнецы Фаулера были известны как друзья Ним, но какое это имело значение для Старого Ястреба?

Несколько дней Арианна провела в раздумьях, составляя текст тайного письма.

— Отдайте человеку, который принесет это письмо сто серебряных оленей, — начала она. Это нужно было для уверенности, что письмо доставят. Она писала, где она находится, и умоляла освободить ее. — Кто бы ни спас меня из этой темницы, он не будет забыт, когда я выйду замуж. — «Это заставит прибежать героев». — Чего бы ни добивался принц Доран, она остается законной наследницей Солнечного Копья, и человек, который однажды на ней женится, будет править Дорном вместе с ней. Арианна могла только молиться, чтобы ее спаситель оказался моложе, чем те седобородые старцы, которых отец сватал ей все эти годы. — Я желаю консорта с зубами, — заявила она, когда отказывала в последний раз.