Сквозь тайгу - Арсеньев Владимир Клавдиевич - Страница 32

Любопытно замечание режиссера фильма А. Литвинова о том, что, провожая киноэкспедицию в дорогу, В. К. Арсеньев сказал: «Торопитесь снимать лесных людей удэхейцев сейчас. Скоро удэхейцы изменятся сами, уйдут в прошлое пережитки старины, и мы останемся в долгу перед этнографией». Тогда же с участием В. К. Арсеньева был снят другой небольшой фильм «В дебрях Уссурийского края». В помощь съемочной группе он выделил своего проводника удэхейца Сунцая Геонка.

Заканчивая краткий обзор многогранной деятельности В. К. Арсеньева как ученого и путешественника, нельзя не отметить, что мировую славу ему принесли в первую очередь научно-художественные произведения. Их четыре, но числу крупнейших его экспедиций. Первые две — «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала» — вышли во Владивосток»» соответственно в 1921 и 1923 годах. В их основу легли события экспедиций 1906 и 1907 годов. В 1925 году В. К. Арсеньев, желая дать советскому читателю максимально доступную, популярную книгу о Приморье, объединил обе книги в одну, опустив при этом часть специального научного материала, и опубликовал ее под общим названием «В дебрях Уссурийского края». Именно это издание и попало в руки А. М. Горького. Экспедиции 1908—1910 годов посвящена книга «В горах Сихотэ-Алиня». А дела и дни экспедиции 1927 года нашли отражение на страницах книги «Сквозь тайгу».

Не только А. М. Горький пришел в восторг от книг Арсеньева. В письмах автору, в опубликованных рецензиях выражали восхищение прочитанным писатель П. П. Гнедич, ботаник В. Л. Комаров, этнограф Л. Я. Штернберг, знаменитый норвежский путешественник Фритьоф Нансен[3] и многие другие видные писатели и ученые. М. М. Пришвин и А. А. Фадеев не скрывали влияния, какое оказали на их творчество произведения Арсеньева.

Жизни, научной деятельности и творчеству В. К, Арсеньева посвящены многие специальные исследования, статьи, книги[4].

Автору этого послесловия посчастливилось встречаться и работать с В. К. Арсеньевым в 1927—1930 годах.

Хочется познакомить читателя с внешним обликом и некоторыми чертами характера Владимира Клавдиевича, какими они запомнились с того времени.

В. К. Арсеньев был среднего роста, худощавый, но крепкого телосложения. Лицо продолговатое, с резко очерченными чертами, заостренным носом, слегка выдающимся подбородком и с глубоко сидящими голубыми глазами, над которыми возвышался ровный лоб. Светлые волосы были всегда зачесаны вверх, на висках и затылке они чуть поседели. У него была быстрая и легкая походка, резкие движения рук. Носил он всегда шляпу — серую или темно-серую со слегка поднятыми краями. Костюм предпочитал синего цвета. В экспедиционных условиях он любил надевать плотную шляпу с широкими полями, куртку, а вместо сапог — орочские улы (унты) в сочетании с обыкновенными обмотками.

В. К. Арсеньев был человеком предельно собранным, строго дисциплинированным. Решительно не терпел неуважительных опозданий, неоправданных задержек. В то же время в походах был нетороплив, крайне осмотрителен. В тайге, пробираясь через бурелом или заросли, никогда не спешил, с особой осторожностью переходил через горные порожистые речки.

Часа за полтора-два до наступления сумерек В. К. Арсеньев подавал сигнал об остановке, сам участвовал в выборе места для бивака, разбивке палаток, в устройстве шалашей, в заготовке сухих дров. А после ужина, когда все его спутники отдыхали или чинили себе обувь, одежду и отправлялись спать, он усаживался у костра, вытаскивал из полевой сумки дневник и остро зачиненным карандашом записывал все виденное, услышанное и поправлял на планшетке кроки снятого ям за день маршрута.

В обращении с участниками экспедиции, безразлично кто они были, никогда не повышал голоса, не кричал и, замечая какие-либо неполадки, полушутя, полусерьезно привлекал к ним внимание. На биваке он внимательно следил за тем, чтобы люди хорошо отдохнули, плотно поели, запивая еду горячим чаем. И только после этого он разрешал идти дальше по маршруту. В походе он строго требовал соблюдения дисциплины, заставлял менять место в ряду и категорически запрещал на ходу пить холодную воду, как бы этого ни хотелось.

В связи с этим вспоминается случай, происшедший со мной. Однажды, после утреннего завтрака, когда пришлось поесть соленой кеты, я на походе несколько раз пил холодную воду, зачерпывая ее ладонью при переходе речки или ручья. Арсеньев это заметил и строго предупредил, что больше так делать нельзя. Но я по неопытности украдкой еще раз попил холодной воды, а путь все еще продолжался и как на грех в гору. Вскоре, мучимый жаждой, я ослабел настолько, что Владимир Клавдиевич вынужден был остановить весь отряд и, сделав мне внушение, велел снять с меня укрепленную за спиной тяжелую котомку, переложить груз на других спутников, а мне идти налегке. От стыда некуда было деваться, и лишь через часа полтора, когда я взмолился, мне вернули котомку. Это был мне урок на всю жизнь.

Лекции В. К. Арсеньев редко читал стоя на кафедре, обычно он ходил по аудитории с указкой в руке, поясняя или иллюстрируя свои слова принесенными экспонатами.

Рабочий кабинет Арсеньева на его последней квартире во Владивостоке, насколько я помню, представлял собой просторную комнату с двумя окнами. Между ними к стене был придвинут письменный стол. Перед ним стоял вертящийся стул. По обе стороны стола на небольших подставках в белых с синими росписями фарфоровых вазах росли крупные комнатные цветы. Вазы с цветами стояли также на подоконниках. В комнате была еще большая пальма. В левом углу стола находилась невысокая керосиновая лампа с красивой отделкой металлического резервуара и белым полушаровидным колпаком. На столе обычно лежали книги, но немного — только самые нужные для работы. Тут же были бумаги, требовавшие срочного ответа. Шкафы и стеллажи стояли вдоль стен, несколько поодаль, и были заполнены массой книг, среди которых заметно преобладали историко-этнографические и краеведческие. Теперь улица во Владивостоке, где жил и работал В. К. Арсеньев, носит его имя, а на доме установлена мемориальная доска. Его имя присвоено музеям в Хабаровске и Владивостоке, а также одному из дизель-электроходов. На Камчатке, на северном склоне Авачинской сопки, имеется ледник Арсеньева, а на Курильских островах — вулкан Арсеньева. Его облик запечатлен в скульптурных портретах в памятнике, сооруженном в Хабаровске (автор Л. Бобровников), в большом бюсте В. К. Арсеньева работы скульптора Н. А. Писарева, выставленном в Музее землеведения Московского государственного университета. В честь В. К. Арсеньева в 1956 году выпущена почтовая марка с его портретом. По мотивам его произведений был поставлен художественный фильм «Дерсу Узала». А на месте села Семеновки, в окрестностях которого произошла встреча Арсеньева с Дерсу Узала, вырос город Арсеньев.

Но лучший памятник замечательному путешественнику и исследователю — его книги. Эти книги, проникнутые глубоким патриотизмом, действительно стали «прекрасным чтением для молодежи, которая должна знать свою страну», и не только для молодежи. Написанные много лет назад, они и сегодня остаются образцами научно-художественной географической литературы.