Пленительная страсть - Майклз Ферн - Страница 94

Но глупая женщина даже не дала ему рта раскрыть! Ее глаза источали ненависть, она возмущалась из-за того случая, когда он добавил ей в вино наркотик, отвел к себе в спальню и овладел ею. Но нет, он ни за что не поверит, что она всерьез рассердилась на него за это, ведь в час любви она вовсе не выглядела недовольной. И потом, несмотря ни на что, она с сочувствием предупредила его о возможной опасности, исходящей от Ригана после его возвращения с дальних островов. Сирена не сказала, что голландец поехал туда по поводу исчезнувшего сына, но и так было все понятно. Конечно же, она любит его, Цезаря Альвареса, но гордая и непокорная женщина не хочет так сразу открыться в своих чувствах.

В тот вечер он хотел ей помочь, хотел начать разговор первым и только взял ее за руку, собираясь предложить ей отправиться с ним, как эта фурия стала вырываться, из-за чего оторвался рукав, и в лунном свете он увидел на ее обнажившейся руке шрам. И Цезарь получил верное доказательство своей догадки о ее двойной игре. Это была рана, о которой рассказывал Блэкхарт!

Именно она, Сирена ван дер Рис, и являлась неукротимой Морской Сиреной!

Альварес облизал губы, почувствовав возбуждение во всем теле. О, подожди, пресловутая пиратка! Он заставит ее носить тот открытый наряд, в котором она так любила щеголять, находясь на своем корабле. Но она будет еще великолепней, если в руках ее окажется хлыст!

Первый абордажный крюк зацепился за борт черного фрегата, и через несколько мгновений «Морская Сирена» была притянута к галеону, а люди Цезаря высадились на ее палубу. Следом за ними перепрыгнул и сам Альварес. Вообще-то, зря рисковать не следовало, с Морской Сиреной надо было соблюдать осторожность. Кто знает, может, в этот самый миг она прячется где-нибудь в засаде, намереваясь его убить?! Забралась в какую-нибудь корабельную щель и выжидает удобного момента... Но когда Цезарь окончательно убедился, что его команда по-настоящему захватила корабль, он приказал привести на палубу женщину.

Сирена спросонья мутным взором взглянула на незнакомого мужчину, грубо схватившего ее за руку. Она ничего не могла сообразить.

— Мой капитан приказал вывести тебя на верхнюю палубу!

На какое-то мгновение страх охватил Сирену, ей снова вспомнились Блэкхарт и его подонки.

— Убери от меня свои грязные лапы! Кто ты такой? Как ты оказался на борту моего фрегата? Я же сказала: отпусти меня! — громко крикнула она.

В ответ ей не было сказано ни слова. Грубые руки схватили ее и потащили вверх по трапу. Она спотыкалась и чуть ли не падала. Наконец она оказалась на палубе.

— Цезарь?! Что ты здесь делаешь? Что произошло?

— Ты предпочитаешь приукрашенную ложь или чистую правду? — спросил он, галантно склонившись перед нею.

— Думаю, что сегодня мне подойдет чистая правда, — резко ответила Сирена.

— Я намерен убить членов твоей команды, а тебя забрать в свое «королевство».

— А если я не соглашусь отправиться с тобой, что тогда?

— У тебя нет выбора, моя дорогая. В любом случае ты отправишься со мной.

— Никогда! — страстно воскликнула она. — Я даже не сделаю шага в направлении к тебе, не говоря уже о том, чтобы куда-то за тобою последовать.

— Тогда я заставлю тебя смотреть, как всех твоих людей притащат сюда и будут четвертовать одного за другим. Когда палубу этого корабля зальет река крови, тогда, возможно, ты передумаешь! — жестко произнес он.

При этих его словах Сирена побледнела. Глаза испанца говорили, что он вовсе не шутит, и, зная, какие подлости уже есть на совести этого негодяя, она не усомнилась в его способности выполнить свои страшные обещания. «Милостивый Боже, — взмолилась она, — помоги мне!»

— Зачем тебе убивать моих матросов? Что они тебе плохого сделали?

— Да нет, дело не в этом. Просто я не хочу, чтобы на островах болтали что-либо на мой счет. Совсем не в моих интересах, чтобы обо мне кто-нибудь что-нибудь знал. А люди отличаются длинными языками, которыми они с успехом пользуются. И твои матросы не исключение. Я не могу себе позволить какую бы то ни было славу в моем теперешнем положении.

— И ты сможешь хладнокровно убить невинных людей?! В таком случае ты дьявол, а не человек.

— Так же, как и ты, моя дорогая Морская Сирена. Скажи, чем мы не пара? Ты хладнокровно убивала и получала удовольствие от своих подвигов. И я такой же!

— Нет! Я никогда никого бессмысленно не убивала! Я не убивала безвинных! — гневно воскликнула она. — У тебя извращенное представление обо мне и о людях вообще. Это ты заслуживаешь смерти, а не мои матросы, немолодые, никому не причиняющие вреда люди... Ну хорошо, — проговорила она более спокойным тоном, — давай заключим с тобой сделку. Выслушай мое условие: отпусти их — и тогда я соглашусь отправиться с тобой. Даю слово Морской Сирены.

Цезарь удовлетворенно хмыкнул, уцепившись за ее слово. Лучше, если она добровольно отправится с ним, без применения силы.

— Дай слово, что ты не выкинешь никаких штучек...

— Обещаю!

— Прекрасно. Тогда перебирайся на мой галеон, красавица. Но только сама. И ничего больше: никаких вещей, никакого оружия. Понятно?

Сирена кивнула и послушно перепрыгнула на борт испанского галеона.

И вдруг в этот момент из люка на фрегате высунулась голова фрау Хольц, а затем на палубу вылезла и сама женщина с мушкетоном в трясущихся руках и с перекошенным от страха лицом.

Вмиг один из матросов Цезаря выбил из рук экономки ружье, а острие его шпаги уперлось ей в горло. Обильные слезы заструились по щекам старой женщины.

— Стойте! — закричала Сирена. — Не трогайте ее, позвольте ей последовать за мной! Это моя компаньонка. Я не прошу тебя об этом, Цезарь, — я требую!

— Отлично, Сирена. Я совсем не любитель убивать старых женщин. Пусть твоя компаньонка будет при тебе. Но помни, моя дорогая, что это еще одна услуга, за которую я жду твоей благодарности. А теперь прикажи своим людям, чтобы они держали языки за зубами и никому ничего не рассказывали о том, что сейчас произошло. И чтобы не вздумали отправиться за нами в погоню! Иначе я, несмотря на мои чувства к тебе, не пощажу тебя, моя красавица, не говоря уже о твоей симпатичной компаньонке. Поверь, мне искренне не хотелось бы этого. Ну же, дорогая Сирена, я жду!

— Виллем, Ян, Якоб... Вы слышали, что сказал сеньор Альварес. Вы не должны никоим образом помешать его плаванию. Иначе он не гарантирует мне и фрау Хольц безопасность. И еще, Виллем, выполни, пожалуйста, одну мою просьбу... Позаботься, чтобы «Морская Сирена» была отремонтирована и, восстановив ее первоначальный вид, верни ей прежнее название. Пусть мой братишка получит судно в хорошем состоянии. Ты обещаешь мне проследить за этим?

— Да, капитана.Я позабочусь, чтобы мальчик получил фрегат в лучшем виде.

Он поднял руку в прощальном приветствии, глядя, как люди Цезаря обрезали абордажные канаты и галеон неторопливо отдалился от осиротевшего фрегата.

Сирена со слезами на глазах взглянула на фрау Хольц, но тут же плотно стиснула зубы, чтобы не проявить чувств в присутствии Альвареса.

Но старая женщина, не в силах сдерживать себя, закричала:

— Вы — дикие свиньи! Грязные головорезы! Ублюдки от рождения! Вы останетесь ублюдками до самой смерти! Бог сделает так, что вы подавитесь своими языками, проглатывая их!

— Если ты, чертова старуха, не закроешь свой рот, то сама сейчас подавишься своим языком, — презрительно процедил Цезарь.

Фрау Хольц, красная как перезревший помидор, закрыла рот и сквозь стиснутые зубы пробормотала себе под нос:

— Пусть дьявол вырвет сердце из твоего худосочного тела и наколет его на вилку.

— Проводите обеих дам в каюту и заприте их там! — резко приказал Цезарь. — Пора менять курс и направляться в мое маленькое «королевство».

ГЛАВА 32

Калеб стоял на палубе и с мрачным видом вглядывался в морскую даль. Сердце Ригана сжималось, когда он смотрел на сына. Ему становилось больно от мысли, что его мальчик, совсем еще ребенок, так много вынес на своих худеньких плечах. Далеко не детские переживания выпали на его долю, и сейчас у Калеба было какое-то взрослое лицо: со страдальческим выражением больших темных глаз и с горькими складочками в уголках губ. Слова утешения не воспринимались им. Мальчик был одержим только стремлением как можно скорее разыскать Сирену и вернуть ее домой.