Пленительная страсть - Майклз Ферн - Страница 33

Слишком поздно задавать себе подобные вопросы! Она горько усмехнулась сама себе. По вине этого человека она не сможет ни за кого выйти замуж, из-за него она теперь никому не нужна — опозоренная, запятнанная женщина. Пути назад нет. Решение принято. И теперь она будет жить ради одного: ради мщения за Исабель, дядю Хуана и за себя!

Рука перестала дрожать, спина решительно выпрямилась, и до слуха Сирены донесся бархатный голос отца Мигеля: «... Перед Богом и перед людьми, я провозглашаю вас мужем и женой!»

* * *

На протяжении всего утомительного, долгого свадебного вечера Риган был очень внимателен к Сирене и находился все время рядом с ней, предупреждал все ее желания, представлял ей всех гостей, с которыми она еще не была знакома, и вообще был образцовым влюбленным женихом.

Нервы девушки были натянуты так же, как и струны скрипок, на которых играли музыканты. Ей казалось, что эта нелепая свадьба происходит во сне. Все здесь выглядело нереальным и неосязаемым. Пища была безвкусной, вино — пресным, разговоры — бессмысленными.

Во время одного из танцев Сирена взглянула в зеркало над камином и увидела себя рядом с Риганом: щеки ее пылали, глаза сверкали, на губах играла улыбка. Какое-то мгновение она не узнавала себя, подумав: «Какая красивая девушка! И выглядит такой счастливой... Не влюблена ли она в своего партнера по танцу?» Осознав, что сияющая девушка, мелькнувшая в зеркале, и есть она сама, Сирена сбилась с ритма. Риган поддержал ее.

— Должно быть, вы очень устали, дорогая. Давайте посидим, — он подвел ее к стулу. — Я принесу что-нибудь освежающее.

Пока она ждала, когда он вернется с пуншем, глаза ее снова обратились к зеркалу. Теперь ее облик казался плоским и безжизненным. Куда исчезла из нее искра, мерцание которой делало ее живой? Исчезла, испарилась в атмосфере, подобно пузырькам воды на гравиевой дорожке после дождя! Обведя глазами зал, Сирена увидела Ригана — теперь уже ее мужа, — шутившего с гостями. Он был такой радостный, возбужденный и весело смеялся, запрокинув голову. Это он лишил ее искры, называемой счастьем, он растоптал ее жизнь, вынудив играть в этом фарсе и притворяться той, кем она не была. То, что он не подозревал о ее обмане, не имело никакого значения. Хватит того, что из-за него она погрязла в притворстве и лжи. Ее глаза обвиняли его и считали виновным.

* * *

Сирена осталась в комнате одна и готовилась ко сну. Окна, выходящие в сад, были распахнуты. Ночной ветерок доносил из сада душистые запахи цветов.

Час назад она незаметно выскользнула из зала, оставив ван дер Риса провожать последних задержавшихся гостей. Поднимаясь по лестнице, Сирена машинально оглянулась на мужа,и — как будто ее взгляд обладал магической силой — менеер прекратил разговор и посмотрел вверх. Их взгляды встретились. Новоиспеченные супруги какое-то мгновение смотрели друг на друга. Затем молодая мефрау гордо вздернула подбородок, повернулась и продолжила подниматься по лестнице.

Когда она вошла в свою комнату, сердце ее лихорадочно колотилось. В этом красноречивом взгляде Ригана она прочла, что он желает ее и сожалеет о своем обещании не делить с ней ложе. Улыбка, спрятавшаяся в уголках его губ и глаз, намекала на то, что у вчерашнего жениха, а сегодняшнего мужа нет намерения выполнять свое обещание.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Сирена с необъяснимой тщательностью занялась своим туалетом. Закончив чистить перышки, она покропила себя несколькими каплями мускусного цибетина, волнующий запах которого погрузил ее в облако чувственности.

Молодая мефрау уложила волосы на затылке пышным узлом, давая возможность легким завиткам свободно падать на уши, лоб и шею. Взглянув в зеркало, Сирена осталась довольна своей внешностью. Она ждала.

Снова и снова представляла она себе предстоящую сцену... Риган тихо постучит в дверь, прося разрешения войти. Поколебавшись, она смущенно позволит ему это. Его глаза будут жадно смотреть на нее, выдавая неудержимую страсть мужчины и обжигающее желание. Сирена же встанет спиной к слабому свету лампы, позволяющему различить сквозь тонкую, пахнущую лавандой ночную рубашку волнующие линии ее тела.

Риган приблизится к ней и мускусный запах опьянит его, распалив желание еще сильнее. Он протянет руку и дотронется до завитков ее волос, спадающих на щеки, затем ласково коснется ее нежной шеи и властно привлечет Сирену к своему сильному телу. Дыхание его станет порывистым... Он отыщет ее губы и прильнет к ним в долгом, страстном поцелуе. Отстранившись на миг, он заглянет ей в глаза — его горящий взор будет умолять освободить его от данного обещания...

Сирена лукаво улыбнулась, представив его отчаяние, когда она, дав ему понять, что он не безразличен ей, все же настоит на необходимости сдержать данное слово. И Риган неохотно уступит ее просьбам: будучи гордым человеком (а она знала, что он действительно такой и есть), он не станет настаивать на своих правах мужа.

И, наконец, очень деликатно Сирена попросит, чтобы он ушел. И он уйдет, высоко подняв голову, выпрямив спину. Конечно, она поймет, что это далось ему с большим трудом. Гордость его будет уязвлена, он проведет длинную бессонную ночь, метаясь по постели... один.

Сцена, которую она представила, была такой яркой и зримой, что Сирена даже пожелала приласкаться, нежно прильнуть к этому человеку — к мужу. Однако этим человеком, ее мужем, был не кто иной, как Риган, которого она обвиняла в случившейся трагедии на «Ране», и это противоречило здравому смыслу. И все же ей трудно было совладать с внезапно нахлынувшими на нее нежными чувствами, и она ругала себя за слишком смелые картины, рисуемые ее воображением. Образ Ригана — высокого, сильного, загорелого, с копной светлых волос, спадающих на широкий, умный лоб, — предстал перед ее мысленным взором, и девушка почти задохнулась. И только когда она вспомнила его сильные руки и холодные голубые глаза, разум вернулся к ней.

Сирена ходила взад и вперед по комнате, напрягая слух, ожидая стука в дверь. Она слышала, как уехали последние гости... Донеслись голоса фрау Хольц и слуг, закрывающих дом на ночь. А она все продолжала ждать...

Длинный, изнуряющий день брал свое. Хотелось спать. Сирена с тоской смотрела на постель и, не задувая лампу (Риган, увидев свет из-под двери, должен понять, что она еще не спит), она сняла туфли и забралась под покрывало. Расстегнув пуговицу на ночной сорочке и приняв эффектную позу, она ждала...

Раз или два она ловила себя на том, что засыпает, но прогоняла сон. Она ждала...

Вдруг послышался звук осторожных шагов, направлявшихся из зала к ее комнате. Сирена вся напряглась. Слух ее уловил, как шаги приблизились и затихли у ее двери. Это был Риган! Сердце ее учащенно забилось, грудь высоко вздымалась в предчувствии предстоящего... Она замерла и перестала дышать.

Один шаг, другой, третий...

Он удалялся от ее комнаты. Он не постучал и не попросил разрешения войти. Значит, не будет нежных прикосновений, горячих поцелуев, не будет сладкого отказа!

Через несколько минут она услышала, как Риган снова прошел мимо ее комнаты, затем раздались звуки его поспешных шагов вниз по лестнице, и, наконец, входная дверь открылась, потом хлопнула, закрываясь. Через какое-то время послышался топот копыт по дороге, уводящей от дома. Это был Риган! Он уезжал, быстро удаляясь в сторону города, по той самой дороге, которая вела к дому Гретхен Линденрайх!

Сирена пыталась заставить себя поверить, будто бы Риган отправился на «Яву Куин» чтобы пуститься в плавание как можно раньше. Во время их совместного ужина наедине он объяснил ей, что отправится искать «Титу» на следующее утро после свадьбы.

Так он сказал. Но никакая сила на земле не убедила бы Сирену, что сначала он не остановится у Гретхен. Молодая мефрау ван дер Рис могла себе представить триумф этой белой тевтонской стервы: Риган оставил брачное ложе, чтобы, умирая от страсти, прилететь в объятия Валькирии[7] и унестись с нею в Вальхаллу[8].