Пленительная страсть - Майклз Ферн - Страница 27

«Риган — счастливчик! — подумал он. — Его невеста красива и хорошо воспитана. У нее лицо мадонны и характер подходящий».

— Бедная сеньорита, — сказала Гретхен, сочувственно причмокнув языком. — Я не знала.

Риган коротко пересказал историю Сирены для вдовы. Он говорил, а глаза его при этом привычно оглядывали ее фигуру. Сегодня Гретхен была поразительно красива. Она превзошла себя в выборе наряда: ярко-желтое платье оттеняло ее бело-розовую кожу и светлые, пепельные волосы.

— Тогда все понятно! — отозвалась немка.

— Что понятно? — спросила Хельга и сразу же пожалела о своем вопросе, когда увидела, как светло-карие глаза Гретхен стали вдруг темно-зелеными.

— Понятно, почему она одета как ворона!

Сирене пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы остаться сидеть на месте. Просто невыносимо! Ее оскорбляет любовница Ригана. «О-о! — простонала она про себя. — Я бы сейчас вырвала ей все волосы!»

Вмешался Риган:

— А я нахожу платье Сирены очень красивым. На тропическом острове, где даже у птиц пестрое оперение, женщина, соревнующаяся с природой в яркости красок, утомляет глаза мужчины.

Мальчик-слуга вошел в зал и объявил приход дона Цезаря Альвареса. При этом он многозначительно взглянул на тихо тикающие часы на камине. Сирена сразу представила возмущение фрау Хольц, курсирующей между кухней и гостиной. Последний гость опаздывал, и по-особому приготовленный ужин грозил быть испорченным.

Сеньор Альварес вошел в гостиную, облаченный в бархатные штаны темно-вишневого цвета и розовый парчовый сюртук, который был намеренно распахнут, открывая взорам расшитый серебряной нитью жилет и пышный, собранный вокруг шеи воротник. Испанец был высок, хотя несколько ниже Ригана, и хорошо сложен. Другого бы мужчину такая броская одежда сделала бы похожим на женщину, но у этого осанка и манера держаться были отменными, потому он выглядел привлекательно и элегантно. Цезарь был денди, а не просто фат.

Ван дер Рис представил гостя невесте. Сирена была озадачена холодностью тона хозяина дома. Если ему не нравился испанец, зачем тогда он пригласил его на этот спокойный ужин в узком кругу?

— Вы должны меня называть Цезарем, сеньорита. Общество на этом Богом забытом острове слишком небольшое, чтобы чересчур рьяно придерживаться официальностей, — произнес он и, склонившись, поцеловал руку Сирены. Задержав ее ладонь в своей, Альварес лучезарно улыбнулся. Улыбка, сверкнувшая ослепительными белыми зубами на фоне черной бородки, клином сужающейся книзу, преобразили его лицо. Черные глубокие глаза осветились таинственным блеском, когда он взглянул на девушку из-под изогнутых густых бровей.

Сирену очаровала его красота. Она заговорила с ним по-испански.

— А вы, в свою очередь, можете называть меня Сиреной. Как приятно в такой дали от родины встретить соотечественника!

— Должно быть, вам невыносимо трудно здесь. Мне потребовалось довольно продолжительное время, чтобы привыкнуть к этим нидерландцам, искажающим наш мелодичный, ласкающий слух язык своим грубым гортанным выговором. Для моих ушей это было так болезненно, и я решил отплатить им тем, что научился говорить по-голландски. Теперь страдают их уши, а не мои.

Сирена весело рассмеялась, и Риган раздраженно взглянул на них. Но какое ей до этого дело? Цезарь — остроумный, красивый мужчина, ее соотечественник. Ей было приятно, когда он говорил о голландцах «они», а все, что касалось его и Сирены, определялось как «наше».

— Сегодня весь вечер, моя дорогая соотечественница, мы будем говорить по-испански, — сказал он, поднося ее пальцы к своим губам. Поймав на себе уничтожающий взгляд хозяина, Цезарь обратил к нему бесстрастное лицо: — Риган, ты отыскал сокровище! Сеньорита такая красивая! Ты не достоин ее.

— Я вижу, моя невеста произвела на тебя впечатление, — холодно заметил ван дер Рис.

Гретхен вся кипела, наблюдая, как двое мужчин обменивались колкостями из-за этой!«Как два пса, дерущиеся из-за кости! — презрительно подумала она, окидывая оценивающим взглядом Сирену. — Слишком мало мяса на этой кости!»

— Веди себя прилично, Риган. Есть другие гости, требующие твоего внимания!

Цезаря удивил упрек вдовы: кошечка ревнует!

— Гретхен права, Риган. Тебе нужно развлекать чету Клоссов и, конечно, очаровательную фрау Линденрайх. А я пока познакомлюсь получше с моей прелестной соотечественницей и ее юным братом.

— Может быть, попозже, Цезарь? Ужин слишком задерживается, — подойдя к Сирене, ван дер Рис подставил ей согнутую в локте руку и произнес: — Леди и джентльмены, я предлагаю вам проследовать к столу!

Пальцы Сирены чуть коснулись рукава Ригана, но она, однако, почувствовала, как напряжена его рука. Губы его были плотно сомкнуты. Итак, у менеера сильно развитое собственническое чувство, и он рьяно охраняет то, что принадлежит ему! Интересно, как далеко он может зайти? В конце концов, вечер обещает быть интересным.

Слуга открыл тиковые двери в столовую, и Риган подвел Сирену к столу, освещенному свечами.

* * *

Ван дер Рис вполголоса беседовал с капитаном Клоссом. Гретхен была вынуждена поддерживать разговор с Хельгой, хотя терпеть ее не могла. Полные губы вдовы сердито кривились, когда она наблюдала за Риганом, Сиреной и Цезарем. «Я вполне могла остаться сегодня дома, мне совершенно не уделяют внимания! — подумала она. — Для чего Риган вообще пригласил меня? Похвастаться будущей женой? Или чтобы поставить свою испанку в неловкое положение? Он ведет себя так, будто раскаивается, что пригласил меня».

— Вы и ваш юный брат Калеб должны оказать честь моему дому и отобедать у меня. Я распоряжусь, чтобы специально для вас приготовили испанские блюда. По сравнению с пресными трапезами голландцев, наша кухня — пища богов!

— Я не против, — Сирена лукаво улыбнулась. — Вы пригласите меня до или после свадьбы?

— До свадьбы. А то вы можете передумать. Риган, ты не будешь возражать? Нам есть о чем поговорить. Мы будем беседовать о нашейродине, — Цезарь нарочно сделал акцент на слове «наша». — Я так давно не разговаривал по душам с соотечественниками! Здесь все говорят только о торговле и кораблях, не так ли, Риган? — обратился он к хозяину, буравя голландца своими жгучими глазами.

— Да, это верно, — мрачно отозвался ван дер Рис.

Зачем он только пригласил этого испанского дьявола! Совсем безголовый! И почему Цезарь не уделяет внимания Гретхен? Однако кто бы мог ожидать, что эта богобоязненная Сирена, все свое время отдающая молитвам, окажется такой остроумной и словоохотливой собеседницей?

А невеста тем временем навострила уши, услышав, что капитан Клосс завел разговор о «Батавии Куин» — одном из кораблей ван дер Риса.

— Я все время убеждаю Ригана, что он должен отправлять корабли с полным грузом. Иначе не будет прибыли. Затраты на перевозки слишком велики, и если их не покрывать, то наша торговля окажется невыгодной.

— Если бы вы хотя бы раз выслушали меня до конца, то, возможно, приняли бы мою точку зрения, — авторитетно заявил Риган. — Я согласен, что судно должно идти с полным грузом, но только в Европу. А в обратный рейс, на мой взгляд, выгоднее отправлять каждое второе судно порожним. Это сэкономит время вдвое за счет увеличения скорости. По моим данным, поступая так, мы сможем организовать четыре дополнительных рейса в год. Надо учесть еще, что мы экспортируем гораздо больше товаров, чем импортируем. Почему вы не хотите с этим согласиться? Цезарь уже применил эту схему и работает очень успешно.

— Ба! Пустые рейсы! Это грех. Твой отец перевернулся бы в гробу, если бы услышал твои слова сейчас, Риган.

— Мой отец первым бы поддержал меня, да будет вам это известно. Он был прогрессивным человеком. Голландская Ост-Индская компания примет мой план!

— Почему ты ничего не предпринимаешь против пиратов, чтобы мы, капитаны, могли спокойно водить корабли? Ты мне вот что лучше скажи...