Пленительная страсть - Майклз Ферн - Страница 18

Когда она в поисках влюбленной парочки подошла к высоким тисовым зарослям, ограждающим ее сад от редко используемой проселочной дороги, ведущей в Батавию с запада, ухо женщины уловило топот лошадиных копыт и грохот колес повозки. Первая мысль была о Ригане, который часто сопровождал свои повозки, груженные мускатным орехом. При мысли, что она снова увидит возлюбленного, сердце Гретхен затрепетало. Ведь она не видела его уже несколько недель, с той самой ночи, когда он сообщил о прибытии испанской невесты. Глазам ее не терпелось увидеть Ригана, руки мечтали коснуться его, а губы жаждали поцелуев.

Раздвинув густые тисовые ветки, Гретхен увидела едущую по дороге повозку, и от радости у нее перехватило дыхание. Без сомнения, это была повозка Ригана, которой управлял этот хитрый Лин Фу. Однако самого Ригана нигде не было видно. Но женщина продолжала стоять. Может быть, он следует за повозкой на некотором расстоянии, чтобы пыль не попадала ему в лицо?

Какое-то движение в глубине повозки привлекло внимание Гретхен. Там, расположившись на сундуках, сидела некая дама в черном и утирала потное, запылившееся лицо. Темные волосы выбились из прически, а черное бумазейное платье в этой жаре выглядело удушающим.

Внезапная догадка осенила женщину: итак, это и есть испанская невеста Ригана! Не удивительно, что он послал за ней крытую повозку вместо того, чтобы привезти ее на проа по гавани и прохладным лагунам. Только посмотрите на нее!

Смех начал разбирать Гретхен и, уже не сдерживаемый, перешел в раскатистый хохот.

До Сирены донесся чей-то смех. Как давно она не слышала смеха, чьего бы то ни было — чужого ли, собственного ли! Но в этом смехе слышалась издевка, а также презрение и высокомерие... Не потому ли все лицо ее сразу вспыхнуло?

Гретхен смело раздвинула кустарник пошире и, не обращая внимания на колючие ветки, высунула голову и открыто смеялась Сирене в лицо.

Взгляды женщин скрестились — и смех застрял в горле у немки. Вместо жалкого и униженного создания, которое она ожидала увидеть, на нее холодно и мрачно смотрела надменная испанка с властным, волевым лицом. Спина Сирены напряглась, подбородок высоко поднялся, а ярко-зеленые глаза вызывающе блеснули. Довольно продолжительное время женщины смотрели друг на друга, пока повозка не скрылась, оставив Гретхен стоять в облаке красной пыли.

Вернувшись в сад, она какое-то время хранила молчание (выражение лица испанской невесты парализовало белокурую вдову), затем, медленно двигаясь к дому, вспоминала все с самого начала, и в ее мозгу ее вновь всплыла вся смехотворность этой встречи. Вид испанской невесты, потной и покрытой дорожной пылью, упакованной в непроницаемое черное платье, снова развеселил Гретхен. «Риган, очень скоро ты заскучаешь по моим светлым волосам и белой коже, — подумала она. — Если твоя неопрятная испанская невеста пахнет так же, как и выглядит, то все ароматы Востока не помогут ей». Постепенно веселое настроение вернулось к жизнерадостной вдове, и она, снова расхохотавшись, вошла в спальню и упала на прохладные шелковые покрывала. Ничто не мешало ей предаваться приступам безумного веселья!

* * *

Эхо издевательского смеха незнакомой блондинки продолжало звучать в ушах Сирены. Тщетно пытаясь смахнуть с юбки липучую красную пыль, она подумала, что смех этой женщины имеет что-то общее с глумлением пиратов Блэкхарта, и ненависть снова переполнила девушку. Она сумела справиться с пиратами в океане и уж как-нибудь одолеет эту полураздетую блондинку, которая так открыто насмехалась над ней.

* * *

Лин Фу направил лошадей к дому ван дер Риса, и повозка затряслась по гравиевой дорожке. Глядя на этот гравий, Сирена вспомнила, что корабли, возвращающиеся в Ост-Индию с неполным грузом, набирали в трюмы — для балласта — гравий, который потом на островах использовался зажиточными поселенцами для дорожек при своих домах и для мощения улиц — таким образом они справлялись с неизбежной грязью, образовывающейся после ежедневных дождей.

Грохот колес разбудил Калеба. Он сел, заспанный и удивленный, лицо его раскраснелось от жары, а глаза сияли. Сирена ласково погладила темную голову мальчика. Не без угрызений совести она внезапно осознала, как редко в последнее время думала о Калебе как о ребенке. Может быть, это оттого, что вместе с ней ему пришлось стать свидетелем совсем не детских сцен, совсем не детские свалились на него переживания. Во время всех испытаний он был ее единственным другом, и она вполне полагалась на его здравый разум и силу характера. А еще Калеб доказал, что у него сердце льва. Когда во время репетиций и заучивания их новых ролей Сирена называла его братишкой, она понимала, как многозначительно это слово. Девушка любила мальчика, как настоящая сестра, и для нее он был в гораздо большей степени братом, чем если бы они имели общих родителей.

Сейчас ей хотелось защитить Калеба. Такое чувство не возникало в ее душе с тех пор, как мальчика избил плетью Блэкхарт. Юнга был наказан за то, что хотел вылечить Сирену и возродить в ней желание жить. И вместо того чтобы отплатить ему за преданность, она вовлекла его в свой новый план отмщения менееру ван дер Рису, план довольно рискованный для ребенка. Возможно, было бы лучше рассказать правду менееру ван дер Рису, сообщить ему об Исабель, о дяде и просить его помочь ей вернуться в Испанию. И тогда Калеб был бы в безопасности: она смогла бы забрать его с собой и дать ему все, что необходимо молодому человеку.

Сирена шумно вздохнула. Что за мысль пришла ей в голову? Просить помощи у ван дер Риса! Разве она забыла, что пиратское нападение на «Рану» именно на его совести, а значит, смерть Исабель и дяди Хуана тоже?

Возможно, этот высокопоставленный голландец сам запланировал нападение на корабль. Скорее всего, он не имел желания жениться на испанке, а пока Исабель была жива, он был связан словом чести. Но его прельщало приданое (получить сундуки с золотыми монетами было слишком заманчиво). Поэтому он и приказал встретить их в море, всех на борту убить, а золото и корабль захватить!

Как, должно быть, он расстроился, узнав, что сеньорита Кордес с братом найдены живыми на полузатонувшей «Ране». Сирена улыбнулась, представляя изумление менеера. Должно быть, сейчас он размышляет, что случилось с Блэкхартом и его командой, где сейчас Блэкхарт, как двоим Кордесам удалось избежать смерти?

Она с удовольствием посмотрит на белокожее хитрое лицо ван дер Риса — так Сирена представляла всех голландцев.

Повозка остановилась у главного входа двухэтажного дома с белыми колоннами и массивными резными дверями. Территория вокруг дома выглядела тщательно ухоженной, даже в этот момент несколько садовников трудились, обрезая ветки кустов и деревьев и пропалывая яркие цветники. Запах специй и цветов наполнял воздух, экзотические птицы звонко щебетали на деревьях. И дом, и территория вокруг — все говорило о гордости хозяина за свое гнездо. Много средств и труда было вложено в это приобретение ван дер Риса. В темно-красном камне, которым были выложены ступеньки крыльца, Сирена узнала розовый мрамор, привозимый из Китая. В Европе из этого камня изготавливали ювелирные украшения, считавшиеся очень красивыми и дорогими, а здесь, на Яве, влиятельный представитель голландской Ост-Индской компании использовал его для ступенек крыльца своего дома!

Калеб и Лин Фу помогли девушке сойти с повозки. Когда китаец повернулся, чтобы снять багаж, мальчик бросился было помогать ему, но Сирена остановила:

— Нет, братишка, — прошептала она, — ты уже не юнга на корабле. Ты — Калеб Кордес, сын крупного судовладельца. Помни, что у тебя есть слуги, которые выполнят все твои желания.

Мальчик покраснел: еще не вошел в дом ван дер Риса, а уже совершил ошибку! «Нужно быть более осмотрительным и осторожным», — подумал он. Новая роль ему давалась с трудом: Калеб чувствовал себя в ней неловко, не в своей тарелке. «Как должен вести себя сын богатого судовладельца?» — то и дело задавался он вопросом.