Дикие карты - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 62

Проснулся он примерно в полдень под душераздирающий вой Крошки за окном. Этого Tax уже вынести не мог – он ничего не мог вынести. Шатаясь, такисианин добрался до окна, рванул его и заорал на великана, чтобы тот заткнулся, успокоился, но Крошка все плакал и плакал. Ему так больно, так плохо и так стыдно, почему они не оставят его в покое, он больше не может, нет... Заткнись, заткнись, пожалуйста, заткнись! И вдруг Тахион с криком выметнул свой разум, вломился в голову Крошки и заткнул его.

Тишина была оглушительной.

Ближайший телефон-автомат находился в кондитерском магазине через квартал. Хулиганы изорвали телефонную книгу в клочья. Он позвонил в справочное и получил адрес Ксавье Десмонда. Дес жил на Кристи-стрит – всего в нескольких шагах отсюда. Его квартира располагалась на четвертом этаже над магазином масок. Лифта не было. Когда Тахион поднялся на нужный этаж, он едва дышал.

Дес открыл дверь на пятом ударе.

– Ты? – сказал он.

– Черепаха, – проговорил Tax. Горло у него пересохло. – Прошлой ночью он нашел что-нибудь?

– Нет, – ответил Десмонд. Его хобот подергивался.

– Скажи, кого надо спрашивать, – попросил Tax.

– Тебе? – сказал Дес.

Такисианин не смог заставить себя взглянуть джокеру в глаза. Он кивнул.

– Подожди, сейчас возьму пальто, – сказал Дес. Он вышел из квартиры тепло одетый, с меховой шапкой и видавшим виды бежевым зонтом в руках. – Вот, спрячь волосы под шапку, – велел он Тахиону, – и оставь здесь свое дурацкое пальто. Не хватало еще, чтобы тебя узнали Доктор подчинился. По пути Дес заглянул в магазин масок.

– Цыпленок? – удивился Tax, когда Дес передал ему маску. У нее были ярко-желтые перья, выпуклый оранжевый клюв и мягкий красный хохолок на макушке.

– Надевай! Я с первого взгляда понял, что это ты.

На Четэм-сквер устанавливали огромный кран – снимать полицейские машины с крыши «Шизиков». Клуб работал. Портье был лысый джокер семифутового роста и с клыками. Когда они попытались нырнуть под неоновые бедра шестигрудой танцовщицы, извивавшейся на шатре, он ухватил Деса за локоть.

– Джокерам здесь не место, – сказал он грубо.

– Отвяжись, Клыкан.

«Потянись и завладей его разумом», – подумал Тахион. Когда-то, еще до Блайз, он сделал бы это не задумываясь. Но сейчас он заколебался, и это лишило его уверенности.

Дес запустил руку в задний карман, вытащил оттуда бумажник и извлек из него пятидесятидолларовую купюру.

– Ты наблюдал, как спускают полицейские машины, – сказал он. – Меня не заметил.

– Ах да, – проговорил портье. Купюра исчезла в когтистой руке. – Эти краны такие забавные.

– Иногда деньги – самая могущественная сила из всех, – заметил Десмонд, когда они вошли в темную утробу клуба.

Немногочисленные по раннему времени посетители угощались бесплатным ланчем и смотрели на стриптизершу, которая съезжала по длинному спиральному желобу, отделенному от зала колючей проволокой. Все ее тело было покрыто шелковистыми серыми волосами, кроме груди, которую выбрили налысо. Десмонд оглядел кабинки у дальней стены. Потом взял Таха под локоть и отвел его в темный уголок, где с кружкой пива сидел мужчина в теплой куртке.

– Теперь сюда и джокеров пускают? – неприветливо осведомился он, когда они приблизились. У него были крупные оспины на лице.

Tax скользнул в его сознание.

«Черт побери, вот принесла нелегкая. Этот, с хоботом, из „Дома смеха“, а второй кто? Чертовы джокеры. Вечно с ними одни проблемы».

– Где Баннистер держит Ангеллик? – спросил Дес.

– Ангеллик – та цыпочка из «Дома смеха», да? Я не знаю никакого Баннистера. Что за шутки? Проваливай, джокер, мне не до тебя.

В его мыслях одна за другой промелькнули картины: вот разбиваются вдребезги зеркала и серебристые осколки разлетаются в разные стороны; он почувствовал, как Мел толкнул его, и увидел, как тот потянулся за пистолетом, а затем вздрагивал и отшатывался каждый раз, когда в него попадала пуля. Tax услышал негромкий голос Баннистера, приказывавший им убить Рут, увидел склад на берегу Гудзона, где похитители держали Ангеллик, багровые синяки на ее теле, почувствовал страх этого человека – страх разоблачения, страх перед джокерами, перед Баннистером, перед ними. Тахион вышел из его сознания и сжал руку Десмонда.

– Эй, постойте-ка, – приказал рябой и махнул значком. – Сотрудник наркоконтроля, – сообщил он, – а вы, мистер, явно по моей части, раз задаете такие вопросы. Ну-ка, поглядите на это, – сказал он, вытаскивая пакетик с белым порошком из кармана Десмонда. – Интересно, что здесь у нас? Ты арестован, урод.

– Это не мое, – спокойно отозвался Дес.

– Черта с два, – сказал рябой, а в уме у него пронеслось: «Маленькое недоразумение; он оказал сопротивление при задержании. Что я мог поделать? Джокеры поднимут бучу, но кто послушает поганых джокеров? Вот только что делать со вторым?» Он бросил взгляд на Тахиона. «Бог ты мой, да он весь трясется. Может быть, он действительно нарик, вот это было бы здорово».

Тахион с содроганием понял, что наступил момент истины. На этот раз все было не так, как с Крошкой: тогда он подчинился слепому инстинкту, сейчас же – отдавал себе отчет в своих действиях. Когда-то это было очень просто, ничуть не сложнее, чем щелкнуть пальцами. Но теперь эти пальцы тряслись, и на них была кровь... и на его сознании тоже... Он подумал о Блайз и о том как раскололся ее разум под его прикосновением, подобно зеркалам в «Доме смеха». Бесконечно долгий ужасный миг ничего не происходило, так что горло у него перехватило от страха, а рот наполнил знакомый вкус неудачи.

И тогда рябой улыбнулся идиотской улыбкой, вернулся обратно в свою кабинку, уронил голову на стол и заснул сном младенца.

Дес и глазом не моргнул.

– Твоих рук дело?

Тахион кивнул.

– Как ты дрожишь! Ты в порядке?

– Думаю, да, – ответил Тахион. Полицейский громко захрапел. – Да, думаю, я действительно в порядке, Дес. Впервые за много лет. – Он взглянул в лицо джокера, но не на его уродливый нос, а на человека, который под ним скрывался. – Я знаю, где она. Нужно действовать как можно быстрее.

Они двинулись к выходу. В клетке полногрудый бородатый гермафродит принялся бешено вращать бедрами.

– Через час у меня будет двадцать человек.

– Нет, – покачал головой Тахион. – Они держат ее не в Джокертауне.

Рука Десмонда застыла на дверной ручке.

– Понятно, – сказал он. – А за пределами Джокертауна джокеры и люди в масках будут как на ладони, верно?

– Вот именно, – Тахион не стал говорить вслух о своем другом опасении – о расправе, которая неминуемо последует, если джокеры отважатся пойти на столкновение с полицией, пусть даже такой продажной, как Баннистер с его шайкой. Он сам пойдет на такой риск, все равно ему больше терять нечего, но нельзя допустить, чтобы рисковали другие. – Ты можешь связаться с Черепахой? – спросил он.

– Я могу отвести тебя к нему, – ответил Дес. – Когда?

– Сейчас, – сказал Tax.

Через час-другой спящий полицейский очнется и отправится прямиком к Баннистеру. И что же он ему расскажет? Что Дес с человеком в цыплячьей маске задавали разные вопросы и он совсем уже было собрался арестовать их, как вдруг его ужасно потянуло в сон? И он осмелится признаться в этом? Если так, какие выводы сделает Баннистер? Достаточные для того, чтобы куда-нибудь перепрятать Ангеллик? Или чтобы убить ее? Они не могут так рисковать.

Когда они выбрались из полумрака «Шизиков», кран как раз опустил вторую полицейскую машину на тротуар. Дул холодный ветер, но доктор Тахион почувствовал, что под цыплячьими перьями начинает потеть.

Том Тадбери проснулся оттого, что кто-то приглушенно колотил по панцирю.

Он сбросил ветхое одеяло, стал садиться и ударился головой.

– Вот черт! – выругался он, пытаясь в темноте нащупать свет.

В дверь продолжали барабанить. Тома охватила паника. Это полиция, подумал он, они нашли меня, сейчас вытащат и отволокут в участок. Удар оказался сильным: голова продолжала болеть. Внутри было холодно и душно. Он включил обогреватель, вентиляторы и камеры. Экраны замерцали.