Буря мечей. Книга I - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 94

— Лорда Эдмара? — нахмурился Лим. — Так лорд Хостер умер?

— Не умер, так скоро умрет. Думаете, Ланнистер пробирается к Черноводной? Охотник говорит, это самый короткий путь к Королевской Гавани. Он, Охотник, рыщет вокруг со своими псами. Если сир Джейме где-то поблизости, они его найдут. Эти собачки медведя могут разорвать, я сам видел. Думаю, лев им тоже по вкусу придется!

— От растерзанного трупа пользы никому не будет, — сказал Лим, — и Охотник это понимает не хуже кого другого.

— Когда эти западники нагрянули, они изнасиловали его жену и сестру, сожгли его урожай и сожрали половину его овец, а другую половину прирезали просто так, назло. И бросили ему в колодец шестерых убитых собак. Я бы сказал, что его растерзанный труп очень бы даже устроил — как и меня.

— Ну и дурак, — сказал Лим. — А про Охотника скажу: будет лучше, если ничего такого не случится.

Арья ехала между Харвином и Энги по улицам, где когда-то сражался ее отец. На холме стояла септа, а под ней — крепость из серого камня, слишком маленькая для такого большого города. От каждого третьего дома на их пути остались только обугленные стены, и людей не было видно.

— Здесь что, всех жителей перебили?

— Нет, они просто стесняются чужих. — Энги показал ей двух лучников на крыше, а в развалинах пивной рылись перепачканные сажей мальчишки. Чуть дальше булочник открыл ставни и поздоровался с Лимом. На звук его голоса из укрытий вышли еще люди, и Каменная Септа стала потихоньку оживать.

На рыночной площади фонтан в виде прыгающей форели лил воду в мелкий водоем, и женщины наполняли из него свои кувшины и ведра. Тут же рядом на скрипучих деревянных шестах висело с дюжину железных клеток. Арья знала, что они называются вороньими. Только вороны летали снаружи, плескались в фонтане и отдыхали на крышах, а в клетках сидели люди. Нахмуренный Лим натянул поводья.

— Это еще что?

— Правосудие, — ответила ему женщина у фонтана.

— Разве у вас все веревки вышли?

— Это сделано по приказу сира Вилберта? — присоединился к расспросам Том.

— Сира Вилберта львы убили еще год назад, — с горьким смехом ответил какой-то горожанин. — А сыновья его ушли с Молодым Волком и теперь нагуливают жир на западе. Думаешь, им есть дело до нас? А этих волков поймал Безумный Охотник.

Волки. Арья похолодела. Люди Робба, люди ее отца. Ее словно тянуло что-то к этим клеткам. Они были такие тесные, что узники не могли ни сесть, ни повернуться — они стояли нагие, отданные на произвол солнцу, ветру и дождю. В трех первых клетках качались мертвецы. Вороны успели выклевать им глаза, но Арье казалось, что их пустые глазницы следят за ней. Человек в четвертой еще шевелился. В его косматой бороде, запекшейся от крови, кишели мухи. Когда он заговорил, они взлетели и стали жужжать над его головой.

— Воды, — прохрипел человек. — Пожалуйста... воды...

Узник в соседней клетке открыл глаза, услышав его голос, и сказал:

— Сюда. Сюда. — Этот был стар, с седой бородой и лысым, в коричневых пятнах, черепом.

Клетку рядом со стариком занимал еще один мертвец, большой рыжеволосый мужчина с посеревшей повязкой вокруг левого уха. С нижней частью его туловища дело обстояло еще хуже — между ног у него ничего не осталось, кроме бурой дыры, где ползали черви. Дальше висел толстяк, которого непонятно каким образом запихнули в клетку. Прутья впились ему в живот, и тело складками выпирало между ними. Долгие дни на солнце сделали его красным как рак с ног до головы. Когда он переступал с ноги на ногу, клетка скрипела и раскачивалась. Арья разглядела белые полоски там, где прутья защищали его кожу от солнца.

— Чьими людьми вы были? — спросила она.

Толстяк открыл глаза. Из-за красных опухших век они походили на вареные яйца в кровяной подливке.

— Воды... пить...

— Чьи вы? — снова спросила Арья.

— Не заботься о них, мальчик, — сказал горожанин. — Не твое это дело. Проезжай.

— А что они сделали?

— Убили восемь человек у водопада Полная Чаша. Они искали Цареубийцу, но его там не оказалось, и они принялись насиловать и убивать. — Он показал большим пальцем на мертвеца с дырой между ног. — Вот он, насильник. Ладно, проезжай.

— Один глоток, — крикнул толстяк. — Сжалься, мальчик. Один глоток. — Старик схватился рукой за прутья, раскачав свою клетку. Человек с мухами в бороде опять прохрипел:

— Воды.

Арья смотрела на них, грязных, косматых, с воспаленными глазами и сухими, растрескавшимися губами. Волки, такие же, как и я. Выходит, это ее стая? Разве могут люди Робба быть такими? Ей хотелось избить их или заплакать. Они все смотрели на нее, и живые и мертвые. Старик просунул три пальца сквозь прутья.

— Воды. Воды.

Нечего их бояться — они еле живы. Арья спрыгнула с коня, достала из поклажи свою чашку и пошла к фонтану.

— Ты что это делаешь, мальчик? — осведомился горожанин. — А ну-ка перестань. — Арья подставила чашку под рот форели, замочив пальцы и рукав, набрала воды до краев и вернулась к клеткам. — Уйди отсюда, мальчик...

— Это девочка, — сказал Харвин. — Отстань от нее.

— И то, — поддержал Лим. — Лорд Берик не подвешивает людей в клетках, чтобы они умирали от жажды. Почему вы не повесили их за шею, чинно и благородно?

— Можно подумать, они сами благородно себя вели у Полной Чаши, — огрызнулся горожанин.

Чашка была слишком широкая и не пролезала между прутьями, но Арья оперлась ногой на подставленные ковшом руки Харвина, потом стала на плечи Джендри и ухватилась за прутья на верхушке клетки. Толстяк запрокинул голову, и Арья стала лить воду ему в рот. Толстяк жадно глотал то, что не проливалось мимо, а потом присосался к мокрым прутьям и облизал бы Арье пальцы, если бы она их не отдернула. Таким же манером она напоила двух других. К этому времени на площади собралась целая толпа, и какой-то мужчина сказал:

— Безумному Охотнику это не понравится.

— Это ему понравится еще меньше. — Энги натянул свой лук. Толстяк содрогнулся, когда стрела вошла между его жирным подбородками, но клетка не дала ему упасть. Еще две стрелы прикончили двух других северян. В глубокой тишине на площади были слышны только плеск фонтана и жужжание мух.

Валор моргулис, подумала Арья.

На восточной стороне площади стояла скромная гостиница с белеными стенами и выбитыми окнами. Видно было, что ее крыша недавно горела, но дыру успели залатать. Над дверью висела деревянная вывеска в виде персика с надкушенным боком. Путники спешились у поставленной наискосок конюшни, и Зеленая Борода завопил, призывая конюхов.

К ним выбежала пышная рыжеволосая хозяйка, бурно выражая свою радость.

— А Зеленая-то Борода вся поседела! Когда это ты успел? А ты, Лим, все в том же плаще? Я знаю, ты никогда его не стираешь: боишься, что вся моча сойдет и все увидят, что ты на самом-то деле королевский гвардеец. Том-Семерка, старый ты козел! Никак сынка приехал навестить? Опоздал — он отправился с проклятым Охотником. Не говори только, что он не твой!

— Он не унаследовал моего голоса, — возразил Том.

— Зато твой нос унаследовал. И еще кое-что, если верить девушкам. — Заметив Джендри, женщина ущипнула его за щеку. — Экий славный молодой бычок — дай только Алиса увидит твои мускулы. И краснеет, как девушка! Ничего, мальчик, Алиса о тебе позаботится.

Арья никогда еще не видела Джендри таким багровым.

— Оставь Быка в покое, Ромашка, он хороший парень, — сказал Том. — Все, что нам от тебя нужно, — это постели на ночь.

— Говори за себя, певец. — Энги уже обнимал за талию молодую служаночку, такую же конопатую, как он сам.

— Постелей в «Персике» всегда хватало, только сначала вы залезете в лохань. В прошлый раз вы нам оставили своих блох на память. Твои, — она пихнула в бок Зеленую Бороду, — были зеленые. Есть хотите?

— Не откажемся, если у тебя найдется еда, — признался Том.

— Можно подумать, ты хоть раз от чего-то отказывался? Для твоих друзей я зажарю баранину, а для тебя — старую дохлую крысу. Это больше, чем ты заслуживаешь, но если ты прогнусавишь мне пару песен, я, может, и размякну. Блаженных я всегда жалела. Кэсс, Ланна, ставьте котлы, а ты, Жизена, помоги мне собрать их тряпье — его тоже придется прокипятить.