В плену сомнений - Мартин Дебора - Страница 60

Она покачала головой.

— Не совсем так. Я купила его еще до того, как Ллинвидд стал приносить доход. Я воспользовалась своими деньгами, тем содержанием, что выплачивал мне отец, и заплатила за буфет.

Рис с удивлением взглянул на нее, будто она сообщила ему нечто странное.

— Твоим содержанием? И твой отец одобрял это?

— Он не знал. Я распорядилась этими средствами по своему усмотрению.

— Сколько именно из твоего содержания шло на поддержание Ллинвидда?

— Иногда половина. В какой-то год — две трети.

Он подошел к ней и решительно заявил:

— Ты поступила благородно, но теперь этому конец. Тебе больше не нужно тратить ничего на Ллинвидд. У меня для этого достаточно денег. Я предпочел бы, чтобы ты расходовала свои деньги на всякие женские безделушки: туалеты, украшения…

— Я предпочитаю вкладывать эти средства в Ллинвидд. — Она встала. — Здесь еще столько нужно сделать, стольким обзавестись!

— Позволь мне этим заняться. А ты больше ни о чем не беспокойся. Если тебе нужно что-нибудь из мебели, скажи мне, и я об этом позабочусь… Иначе…

— Иначе ты будешь делать все сам, без меня? — Джулиана больше не могла сдерживаться. — Почему ты хочешь так поступить? Я доказала, что могу заниматься хозяйством без тебя, и ты должен разрешить мне продолжить это дело. Это ведь также и мое имение. Я не могу целый день сидеть и вышивать, если в силах помочь тебе управлять Ллинвиддом.

Его лицо стало совсем мрачным, и Джулиана смягчилась.

— Я понимаю, ты думаешь наказать меня, сделав гостьей в собственном доме. Но разве ты не видишь, как это глупо? Вместе мы сможем сделать для Ллинвидда гораздо больше, чем ты один. И если мы должны жить как муж с женой…

— Жить как муж с женой? — Воган удивленно взглянул на нее. — Но в этом-то и вся загвоздка. Ты моя жена, только когда тебя это устраивает — в кабинете, на кухне. Но не в постели.

Джулиана густо покраснела. Аицо Вогана впервые за этот вечер стало суровым, хотя голос звучал обманчиво мягко:

— Ты приказала лакею вынести твои вещи из нашей спальни в Голубую комнату, хотя я недвусмысленно тебе это запретил.

Джулиана заложила дрожащие руки за спину. Она проделала это, пока Рис был в конюшнях, и велела лакею ничего не говорить мужу. Откуда же он узнал?

Словно бы услышав немой вопрос, он ответил:

— Помнишь, я велел слугам приходить ко мне, если у них есть вопросы. Они не так глупы и поэтому пообещали. Они понимают, кто хозяин в доме. Поэтому они сделали, как я сказал, и перенесли твои вещи назад.

Потрясенная услышанным, Джулиана попыталась отвернуться, но Воган схватил ее за руку и притянул к себе. Он наклонился к ней так, что его губы почти касались ее щеки.

— Ну так что, Джулиана? Я вижу, ты хочешь обладать главной привилегией супруги — быть хозяйкой в доме. Я признаю, что у тебя это хорошо выходит, и считаю, что недурно было бы управлять имением вместе. Но только при одном условии. — Когда он обвил рукой ее талию и прижался губами к ее волосам, стало совершенно ясно, каким будет его условие. — Обещаешь ли ты быть женою мне во всех смыслах? Обещаешь ли ты делить со мной постель? По своей воле?

Ей так хотелось ответить «да», особенно когда он был так близко и ей так легко было вспомнить то трепетное ощущение, которое вызывали в ней его поцелуи. Его дыхание на ее щеке было таким теплым и манящим, а его рука у нее на талии искушала ее сделать один шаг и упасть к нему в объятия.

Но Джулиана не могла принять это условие. Если она позволит ему таким образом купить ее, она скоро сама пожалеет об этом. Рис жаждет не ее, а ее тела. Он хочет видеть в ней бесчестную предательницу и в то же время заниматься с ней любовью. Вся ее гордость, все достоинство восставали против этого.

— Нет, — прошептала она. — Я не хочу делить с тобой постель до тех пор, пока ты не перестанешь видеть в любви еще одно сражение.

Рис отскочил от нее и прорычал:

— Прекрасно. Спи, где хочешь. Но приготовься к долгим дням вышивания и безделья. Потому что этот дом только тогда станет твоим, когда ты будешь принадлежать мне.

И Воган стремительно выбежал из комнаты.

14

Дарси торопливо шагал по направлению к дому Летиции. Беспокойство его было вызвано запиской, переданной ею накануне. Раньше Летиция никогда сама не просила его прийти. Она выжидала, пока страсть возобладает над ним и он прибежит к ней сам. Это и нравилось Дарси, и раздражало. Он не был нужен ей так же сильно, как она ему.

Но сегодня она вызвала его, и, вместо того чтобы сразу броситься к ней, как он поступил бы прежде, Дарси провел некоторое время в раздумьях. От излишней поспешности его удерживал страх. Он перебирал в голове все возможные причины, по которым Летиция могла захотеть его видеть, и ни одна из них не была приятной. Либо Воган поговорил с ней, либо привез какое-то известие от этого негодяя Пеннанта, либо… Он не решался даже и помыслить об этом: что, если Морган Пеннант вернулся живой и невредимый…

Дарси шел по извилистой тропинке, освещенной светом, падавшим из окон домика. Внезапно он подумал, что ему, пожалуй, следовало бы получше подкрепиться горячительным накануне такой встречи.

В доме царило зловещее молчание. Малыш Эдгар, должно быть, уже в постели. Обычно Дарси еще издали слышал, как Летиция снует по дому, хлопоча по хозяйству. С бьющимся от недобрых предчувствий сердцем Дарси толкнул дверь, не утруждая себя стуком.

Увиденное лишило его дара речи. Его возлюбленная Летиция была в объятиях незнакомого мужчины. Дарси почудилось, будто все его тело налилось тяжелым свинцом. В глазах потемнело, словно с яркого солнечного света он внезапно попал в мрачное подземелье. Подземелье, где бродят призраки. Ибо Дарси догадывался, кто этот незнакомец.

Громко выругавшись, он вошел и с грохотом захлопнул за собой дверь. Летиция мгновенно отскочила от незнакомца и виновато посмотрела на Дарси. Мгновения хватило ему, чтобы утвердиться в своих подозрениях. Пеннант, разрази его гром! Он не только вернулся в Уэльс, но и еще прямиком заявился к Летиции! И та встретила его с распростертыми объятиями!

— Вон из моего дома! — прорычал Дарси. — Убирайся! Ты не имеешь права переступать этот порог!

Пеннант заслонил собой Летицию.

— У меня больше прав, чем у тебя! Это моя женщина и мой сын, и ты привязал их к себе ценой своей наглой лжи!

Дарси замолк, ошеломленный. Эдгар — сын Пеннанта? Да как он посмел утверждать такое?

Летиция отстранила Пеннанта.

— Успокойся, Морган. Я разберусь с ним сама.

— Как разбиралась до сих пор? — прервал ее Пеннант. — Поверишь его вранью, а он этим воспользуется? Нет. Больше это не пройдет. Теперь мы все станем говорить только правду. Я не вижу другого выхода. — Он свирепо взглянул на Дарси. — Скажи ей правду. Она знает, что ты выдал меня вербовщикам. Теперь расскажи, что ты говорил мне о ней шесть лет назад. Расскажи ей, как ты пытался заставить меня презирать ее!

Дарси судорожно старался придумать какую-нибудь правдоподобную историю, которая бы позволила ему оправдаться перед Летицией, вероятно уже ненавидевшей его.

— Берегись, — прошипел Пеннант. — Если ты и на этот раз солжешь, клянусь, я позову Вогана. Он был там. Он слышал все, что ты сказал.

— Летиция, не слушай его! — Дарси был в полном отчаянии. — Они с Воганом распространяют все эти безумные сплетни, будто бы я…

— Пожалуйста, Дарси… — Летиция шагнула вперед, в ее глазах стояли слезы. — Пожалуйста, не лги мне.

— Ты веришь ему больше, чем мне? Он же хочет тебя, черт его побери! Он всегда тебя хотел, и он что угодно наговорит, лишь бы тебя вернуть!

— А разве ты поступаешь иначе? Ты лжешь, чтобы удержать меня.

Дарси казалось, будто стены готовы низвергнуться на него и раздавить.

— Разве я единственный, кто лжет? — Комок подступил к его горлу. — Пеннант заявляет, что Эдгар — его ребенок. Скажи, это правда?

Летиция побледнела. Пеннант молча подошел и положил ей руку на плечо. Но она решительно сбросила ее и отошла подальше от обоих соперников.