В плену сомнений - Мартин Дебора - Страница 54

— Разумеется! Ведь ты выложил эту историю всему свету!

Воган сердито нахмурился.

— Да. Но если бы я согласился объясниться с тобой и твоими братцами наедине, меня, возможно, сейчас бы уже не было в живых.

Она открыла было рот, чтобы опровергнуть эти ужасные обвинения, но он безжалостно продолжал:

— Делай что я сказал, Джулиана. Скажи им, что я твой давно пропавший муж, нынче вернувшийся издалека. Рано или поздно, но это должно быть сказано, и лучше пусть это произойдет сейчас. — Он сжал ее руку и притянул ближе к себе. Возможно, окружающим этот жест показался интимным, но Джулиана почувствовала, как его пальцы впились ей в кожу. — И Бога ради, — пробормотал он, — не смотри ты так на них. Ты сейчас похожа на деву, которую ведут на закланье. Покажи им, будто ты и в самом деле рада, что твой муж вернулся.

— Если ты так беспокоишься, то почему не скажешь им все сам? — огрызнулась Джулиана. — Шокирующие публику заявления — это твоя сильная сторона.

Его губы тронула едва заметная улыбка, а в глазах зажглись веселые огоньки, которые он тут же постарался скрыть.

— Для них пока ты хозяйка. Меня они не знают и не поверят мне, если я буду говорить с ними вместо тебя.

— А почему я должна помогать тебе завоевывать их расположение? — Она вырвала у него руку.

— Ты же говорила, что хочешь мира? Покажи мне, что ты имела в виду. Потому что, если ты откажешься поддержать меня, обещаю тебе, мира не будет ни на миг!

Джулиана посмотрела на слуг. На их лицах застыло любопытство, хотя они и избегали смотреть в глаза хозяйке. Она взвесила возможные варианты своего поведения. Собственно, тут не нужно было ничего взвешивать. Нечего было и думать о сражении с мужем на глазах у прислуги. Мало того, что это было бы крайне унизительно, она еще рисковала бы разжечь враждебность Риса, а уж этого-то Джулиана получила в избытке. К тому же ситуация в Ллинвидде не улучшится, если слуги не будут знать, кто здесь командует. И вообще, не стоит выносить на суд посторонних их личные с Рисом проблемы. Она-то уж не доставит ему удовольствия видеть, как стремительно падает ее авторитет в глазах прислуги. Ее люди всегда останутся ей верны, невзирая на все те слова, которые ее самонадеянный муженек заставит ее им сказать. Так что сейчас, пожалуй, можно уступить его просьбе.

Согласно кивнув, Джулиана посмотрела в глаза своим людям. Рис опять положил руку ей на талию жестом собственника. Если бы только он прикасался к ней с нежностью влюбленного мужа…

Но его прикосновение таило в себе скрытую угрозу — посмей она ослушаться, и позорной сцены не избежать. С тяжелым вздохом она проделала все, как он просил, — объявила слугам о своем браке, стараясь вложить в свои слова как можно больше искренности. Едва она закончила, заговорил Рис:

— Никто из вас не должен бояться за свое место, тем более если вы управляетесь с работой. Однако могут быть изменения в методах ведения хозяйства, зависящие целиком от результатов осмотра поместья и беседы с миссис Робертс и управляющим. Отныне со всеми хозяйственными вопросами, вы должны обращаться ко мне, а не к моей жене. Это понятно?

Слуги, несколько напуганные его повелительным тоном, согласно закивали, а Джулиане стоило больших трудов сохранить внешнее спокойствие. Значит, он хочет показать всем, что она была плохой хозяйкой и унизить ее перед собственными слугами…

Неожиданно она поняла, что это было частью его дьявольской спланированной мести. Он хотел лишить ее власти в собственном доме. Конечно, она жаждала мира, как и говорила. Но она не позволит ему из-за глупого каприза уничтожить все то хорошее, что было сделано ее руками в Ллинвидде. Если это входит в его планы, она будет сражаться с ним не на жизнь, а на смерть.

— На этом все, — заявил Рис и указал на двух лакеев. — Ты и ты, распрягайте лошадей. Миссис Робертс, я хочу с вами поговорить. Остальные свободны.

С неутоленным любопытством на лицах слуги послушно отправились справлять свои обязанности, кроме миссис Робертс, которая выжидательно смотрела на хозяйку.

Рис нахмурился, когда увидел, на кого направлен взгляд экономки, но сдержался и произнес:

— Я хочу видеть вас и управляющего в моем кабинете ровно через час. Принесите с собой все учетные книги и прочие бумаги, которые, по вашему мнению, мне следует просмотреть.

Сдержанно поклонившись, миссис Робертс удалилась вслед за остальными. Джулиана осталась наедине с Рисом.

— Давай войдем, прелесть моя, — сладким голосом пропел он.

Его самодовольная улыбка триумфатора вызвала у Джулианы желание залепить ему пощечину, но она сдержалась и решительно направилась к лестнице. Она должна исчезнуть с людских глаз до того, как потеряет контроль над собой. И ей все-таки удалось сдержать себя и достойно переступить порог дома, который она так долго называла своим, — дома, который сейчас захватил этот несносный валлиец.

Едва они вступили в гостиную, Джулиана отшатнулась от Риса, ее глаза засверкали от ярости.

— Я считаю, сначала ты должен был кое-что выяснить, а уж потом все менять по своему вкусу. С тех пор, как я занялась хозяйством, оно приносит твердую прибыль, а это дается упорным трудом. Ведь твой отец разорил, обескровил эти земли.

— Я знаю.

Он подошел к покрытому желтым чехлом столику, сдернул запыленную ткань и бросил свои перчатки на его мраморную поверхность.

— Я знаю, что отец вконец разорил имение оттого, что слишком любил увеселения и крепкие напитки. После его смерти я собирался вернуть Ллинвидду былую славу, как только отберу его у твоего отца. Разумеется, вербовка изменила мои планы, во всяком случае на какое-то время, — горько заключил он, и улыбка исчезла с его лица.

Заложив руки за спину, Воган внимательно оглядел комнату. Хотя мебель по-прежнему была под чехлами, он отметил новые китайские обои и камин, заново облицованный черным мрамором взамен старой, обветшавшей отделки из песчаника.

— Что ж, я вижу, тебе многое удалось здесь восстановить. Но теперь я здесь хозяин и всем заниматься буду сам. Потребуются, разумеется, еще кое-какие изменения.

— Прекрасно, — отрезала Джулиана.

Пусть себе думает, что управляет поместьем. Наивный глупец! Как только он отвернется, любой из слуг прибежит к ней за указаниями! И она станет их давать без всяких угрызений совести. Отлично, мистер Самонадеянность, мы еще посмотрим, как ты будешь управлять поместьем без меня!

— Такое впечатление, что ты удивлена, — нахмурился Рис. — Но ведь ты же понимала, что это произойдет, когда я вернусь. — Он издевательски улыбнулся. — Во всяком случае, ты твердила мне, что первые несколько лет меня ждала. Ты ведь понимала, что я сам буду заниматься Ллинвиддом после возвращения? — Улыбка исчезла с его лица, — Или ты была настолько уверена, что я никогда не вернусь, и об этом просто не думала?

От гнева кровь бросилась Джулиане в лицо, но она сумела сдержаться. Гнев к добру не приведет, напомнила она себе собственный вывод, к которому пришла утром. Правда, безусловно, лучше. Она подняла глаза на мужа и нарочито миролюбивым тоном сказала:

— Когда я думала о твоем возвращении, то всегда представляла, что ты стучишь в дверь и я тебе открываю… Ты заключаешь меня в объятия и целуешь, пока хватает дыхания. А потом рассказываешь обо всех своих злоключениях, а я тебя утешаю. — И заметив, что ее слова привели Риса в настоящее замешательство, добавила: — Клянусь, ни о чем другом я так не мечтала.

Их взгляды встретились, и Джулиане понадобились все силы, чтобы выдержать это испытание. Он подошел ближе. На его лице отражались самые противоречивые чувства, в плену которых он находился в эту минуту, — недоверие, смятение… желание. Последнее чувство, казалось, возобладало над ним.

— Ты ни о чем ином не мечтала, кроме поцелуев? — Он погладил ее по щеке своими огрубевшими пальцами.

Джулиана была совершенно не готова к столь неожиданной ласке. По ее спине побежали мурашки, и он, конечно, это заметил. О Боже, опять это страстное томление, которое он заставлял ее ощущать! Почему шесть лет не смогли разрушить этого чувства? Почему только он один может повелевать ее желаниями?