В плену сомнений - Мартин Дебора - Страница 38

— Зачем ты врал ему, Дарси? — У нее перехватило дыхание. — Зачем?

Нортклифф взглянул на Оувертона.

— Но, Джулиана, помнишь, ты ведь хотела, чтобы он исчез. И когда я сдал его вербовщикам, я сказал ему правду. Сказал, что ты сожалеешь об этом браке. Я хотел убить его, но ты предложила вербовку. Тебе нечего стыдиться.

— Ты! — прошипела Джулиана. — Так это ты сдал его во флот? А потом вел себя так, словно… О Боже, как ты мог?

— Ну, ладно, дорогая, — мягко отвечал Нортклифф. — Глупо притворяться. Я знаю, ты не хотела, чтобы я сказал ему правду, но я не смог промолчать. Я был так зол на него из-за этого вашего венчания, из-за твоего приданого, что, наверное, наговорил лишнего.

— Правду? Что я сама выбрала столь ужасную судьбу для своего мужа? И это ты называешь правдой? Как ты смеешь так лгать?

— Нет смысла притворяться, Джулиана. — Нортклифф говорил с ней словно с капризным ребенком. — Он знает все. Нам же следует сейчас решить, как бы договориться с этим негодяем.

На какой-то момент Джулиана застыла недвижно, пытаясь что-то припомнить.

— О каких письмах он говорил? Ведь письма приходили, не правда ли, Дарси? Ты мне их просто никогда не передавал. И… тот человек, который сказал мне, что Рис умер… Это ведь тоже твоих рук дело?

Нортклифф пожал плечами.

— Если тебе так легче… — Он повернулся к Рису и вежливо подтвердил: — Я лгал. Все это дело моих рук.

Джулиана понимала, что слова брата, сказанные таким тоном, лишь подтверждают худшие опасения Вога-на. Дрожь отчаяния сотрясла ее тело, и Рис с трудом подавил внезапно вспыхнувшую жалость. «Она никогда не умела скрывать свои чувства, — напомнил он себе. — Вот теперь и злится, что брат выдал ее секреты».

Словно безумная, она подскочила к брату и вцепилась ему в камзол.

— Скажи Рису правду, — в отчаянии трясла его Джулиана. — Дарси, нет… Как ты мог выдумать обо мне такое? Как ты мог так оболгать меня?

Дарси стало неловко. Но он должен был доиграть взятую на себя роль. Он оттолкнул сестру, демонстрируя свое презрение. Даже Оувертон от нее отвернулся. «Неужели все это только игра? — думал про себя Воган. — Как искусно она притворяется!»

— Перестань обвинять его во лжи, Джулиана. Да, вербовщикам меня сдал Нортклифф. Но только ты могла вызвать его в ту ночь в «Белый дуб». Больше никто не знал, что мы там остановимся. Только ты да еще Летиция знали, что мы с Морганом печатали запрещенные брошюры. Вот из-за них-то Нортклиффу и удалось сдать меня на корабль. Ну, как ты все это объяснишь?

Джулиана с виноватым видом прошептала:

— Я оставила тогда прощальную записку маме. Но, клянусь тебе, в этом и вся моя вина! Я ничего не писала о том, куда мы едем.

— Насколько мне известно, мы уговорились не оставлять никаких записок.

— Да, конечно. Но не могла же я допустить, чтобы мама с папой волновались!

— И теперь ты утверждаешь, что благодаря твоей записке нас отыскали в трактире всего через час после нашего туда прибытия?

— Через час? О чем ты говоришь? Они пришли в трактир уже на следующее утро и рассказали мне… — Она в ужасе повернулась к братьям: — Вы пришли раньше, когда я еще спала? И схватили его? И наговорили все эти гадости обо мне?

— Прекрати! — рявкнул Рис. — Ты думаешь, я поверю твоим неуклюжим оправданиям? И не надейся: хозяин гостиницы клятвенно подтвердил мне, что это ты послала его за братьями!

— Он лжет! — яростно воскликнула Джулиана.

— Неужели? Трактирщик лжет, твой собственный брат лжет! Даже твой новый жених бросил тебя, когда увидел, что ты на самом деле из себя представляешь. Скажи, к чему всем им на тебя наговаривать, если ты так чиста и невинна?

— Я… я не знаю, — прошептала она, бросая умоляющий взгляд на Дарси. — Но что бы они ни говорили, я любила тебя тогда. Я хотела быть твоей женой. И не посылала никого за братьями.

Рису удалось справиться с собой лишь потому, что она «любила» его… любила в прошедшем времени. Он знал, что Джулиана его предала, и все же ей удалось его Растрогать. А этого нельзя было больше допустить.

— Что же получается? Кто-то привел их в трактир в четыре часа утра, еще до того, как они успели бы прочитать твою записку! А брошюры? Никто не знал, что это мы их отпечатали. Кроме тебя и Летиции.

Она резко вскинула голову.

— После того, как ты и твой друг Морган беспечно носились по городу с этими брошюрами, не опасаясь последствий, ты смеешь еще обвинять меня? Твоя деятельность ни для кого не была секретом, я уверена. Об этом все знали, и ты объявил об этом во всеуслышание на собрании…

— На том самом собрании, на которое ты сперва хитростью проникла и с которого потом бежала. — Он улыбнулся, зная, что поймал ее в ловушку.

Джулиана вздрогнула.

— Ты и в самом деле думаешь, что я такая? Безответственная дурочка, которая сперва вышла за тебя замуж, а потом из каприза передумала?

— Ну почему же «из каприза»? Было же еще и твое приданое. Помнишь, той ночью, когда я сделал тебе предложение, ты обвинила меня в том, что я хочу на тебе жениться единственно ради Алинвидда. Я отрицал это, но ты упорствовала в своих подозрениях, не так ли? Видимо, с нашим супружеством они только окрепли, и ты тогда решила, что совершила большую ошибку.

— И вызвала братьев и велела им отдать тебя вербовщикам? — Она отрицательно покачала головой. — Видно, мне не переубедить тебя. Поздно, я осуждена и приговорена.

— Я опираюсь на показания свидетелей. А они в один голос говорят, что ты предала меня. Возможно, ты не предполагала, чем обернется для меня насильственная вербовка, но все же ты это сделала.

Ища помощи, она повернулась к младшему брата.

— А ты, Оувертон? Ты допустишь, чтобы Рис поверил всей этой лжи, которую сочинил обо мне Дарси? И ничего не скажешь в мою защиту?

Сент-Албанс взглянул на брата и неуверенно произнес:

— Я знаю, какая ты на самом деле, Джулиана.

— Глупая и бессердечная девчонка, готовая послать мужа на каторгу, только бы избежать супружества? — Она задохнулась от гнева. — По-твоему, я такая, Оувертон?

Нортклифф топнул ногой.

— Ну, хватит, Джулиана. Мы знаем, что ты была еще очень молода тогда, и никто не винит тебя за твое тогдашнее поведение. — Он повернулся к Рису: — Никто, кроме твоего мужа. И поскольку вы, сэр, явно не одобряете поведения вашей супруги, вы должны согласиться на аннулирование брака.

— Никакого аннулирования не будет, — спокойно произнес Рис.

Нортклифф побледнел.

— Но теперь, когда вы все знаете…

Джулиана с негодованием повернулась к братьям.

— Ну, видите, чего вы добились? Я оказалась замужем за человеком, который верит во все эти ужасы обо мне, но при этом отказывается освободиться от меня. — Она со злостью поглядела на Вогана. — Ты хочешь нас всех погубить? Прекрасно! Разведись со мной!

— Развестись? — взорвался ее брат. — Ну уж нет!

— Не твое дело, Дарси! Ты уже достаточно вмешивался, спасибо!

Рис встретился взглядом с Джулианой. Публичный развод делал для нее второе замужество практически невозможным. Странно, что она готова пойти на это. Или она считает, что ее прелести обладают большей силой, нежели общественное мнение? Ну что ж, может, она и права.

— Никакого публичного развода, — заявил Рис. — У тебя, Джулиана, был шанс избавиться от меня законным путем, но ты им не воспользовалась. — Он внимательно посмотрел на нее. — Ведь если бы ты попросила меня не вступать в свои супружеские права той ночью, я бы согласился. Я ведь так любил тебя! — Его голос обрел уверенность. — Но ты не стала этого делать. Ты выбрала путь предательства, и теперь ты в моей власти, Джулиана. И останешься моей, пока я этого хочу.

— Ты имеешь в виду, пока ты будешь меня мучить, сколько тебе заблагорассудится? — Она вздернула подбородок, но в ее глазах застыла горечь. — Речь ведь об этом, правда? Ты хочешь держать меня силой и этим наказать за множество выдуманных преступлений, одно из которых — моя английская кровь.