В плену сомнений - Мартин Дебора - Страница 33

Услышанное заставило Оувертона побледнеть. Доныне с Дарси у него не было никаких разногласий. Тот никогда не угрожал ему, да в этом до сих пор и не было надобности. Оувертон находил удобным уступать старшему брату право первенства, если речь шла о чем-то важном; в свою очередь, Дарси заботился о том, чтобы младший брат не испытывал недостатка в средствах на охоту и увеселения. Должно быть, Летиция слишком уж поразила воображение Дарси, раз тот, чего никогда раньше с ним не случалось, настроен столь решительно.

— Так ты меня понял, Оувертон? — настойчиво спросил Дарси. — Я должен быть уверен, что ты будешь на моей стороне, что бы ни случилось.

Оувертон собирался было докопаться до истины в этом деле, но раз Дарси пошел на угрозы, то ему, Оувертону, не следовало, пожалуй, противоречить брату. Тем более что он не находил в этом ни малейшего удовольствия.

— Я буду на твоей стороне, — нехотя пробормотал Оувертон.

— Что ж, тогда пошли. — И Дарси решительно вошел в дверь гостиницы.

Они довольно быстро отыскали хозяина, который и подтвердил, что Джулиана по-прежнему у себя в комнате наверху.

— Наверно, она еще спит, — осторожно предположил хозяин. — Что-то уж очень тихо там.

— Вот и славно. — Дарси сунул ему кошель с деньгами и еще раз повторил историю, которую тому следовало рассказать, если кому вздумается интересоваться, как было дело. Напоследок виконт предупредил: — И чтобы прислуга не сболтнула чего лишнего!

Стараясь не шуметь, оба брата поднялись наверх. У самой двери Дарси помедлил и тихо произнес:

— Запомни, мы здесь — в первый раз. И нам ничего не известно об исчезновении Вогана.

Оувертон кивнул. По знаку Дарси хозяин поспешно отомкнул замок, и виконт решительно распахнул дверь в комнату Джулианы.

Хозяин оказался прав: девушка спала мирным сном, однако в ужасе подскочила, когда в комнате прогремел гневный голос брата:

— Где он?

Ничего не понимая, Джулиана села на кровати, и Оувертону пришлось смущенно отвести взор — сестра была совершенно раздета. На ней не было ничего, кроме накинутой простыни, которую она отчаянно прижимала к себе, пытаясь прикрыть свою наготу. Но столь очевидное доказательство победы Вогана привело Оувертона в сильнейшее бешенство.

— Где он, я спрашиваю? — прогремел Дарси и сверкающим от гнева взором осмотрел комнату. — Где этот прохвост Воган?

Дарси так убедительно принялся обшаривать все углы, что Оувертон чуть было не забыл, что брат всего лишь разыгрывает представление на глазах у ошеломленной сестры. Но Джулиана, казалось, искренне верила в то, что происходило. Прижав к обнаженному телу простыню, с округлившимися от страха глазами, она следила за Дарси, исследовавшим комнату дюйм за дюймом. Наконец он с негодованием грохнул кулаком по стене и обратил свой свирепый взгляд на сестру:

— Где Рис Воган, Джулиана?

Джулиана растерянно озиралась вокруг. Она казалась такой беспомощной, такой несчастной, что Оувертону стало не по себе.

— Я… я не знаю, — пробормотала она. — Я заснула, а потом…

Она замолчала, пытаясь понять, что происходит. Когда же наконец остатки сна рассеялись, она обратила негодующий взор на Дарси.

— Что вы оба тут делаете? Кто вам сказал, что мы здесь… то есть я здесь?

— Мама нашла сегодня утром твою записку, вот мы и решили обшарить все постоялые дворы в округе. Здешний хозяин сказал нам, что у него как раз попросила ночлега молодая пара. — И он нагло принялся разглядывать полуобнаженное, едва прикрытое простыней тело сестры. От его пристального взгляда Джулиана густо покраснела. — Вижу, что мы опоздали и этот искатель удачи сделал свое дело. Но, думаю, еще не поздно наказать его за содеянное. Так говори же немедленно, где он?

Джулиана отрицательно покачала головой.

— Который сейчас час? — Она тревожно поглядела на задернутые шторы на окне. — Который час?

— Милорд, — вмешался хозяин, стоявший за дверью, следуя данной ему инструкции. — Кухарка сказала, что мистер Воган некоторое время тому назад спустился вниз, как он сказал, для того, чтобы что-то взять из седельной сумки. Женщина не видела, вернулся ли мистер Воган обратно. Я думаю, что он должен был быть уже здесь…

— Куда он направился, Джулиана? — настойчиво вопрошал Дарси. — Отвечай сейчас же!

Слезы навернулись ей на глаза.

— Не знаю!

Оувертону стало ужасно жаль сестру; Дарси же схватил в охапку ее одежду, разбросанную по полу, и протянул Джулиане.

— Тогда собирайся, мы едем домой.

— Ни за что! Я остаюсь здесь и буду ждать своего мужа.

— Так ты и вправду стала женой этого валлийского проходимца?

— Да, я — его жена. — Джулиана сухо поглядела на братьев. — И тут вам уже ничего не поделать.

— Так докажи это. Покажи свое брачное свидетельство, — беззаботно предложил Дарси.

Оувертон затаил дыхание. Если им удастся выманить у Джулианы это проклятое свидетельство, у них в руках будут все карты, чтобы объявить брак недействительным. При условии, конечно, что епископ станет действовать с ними заодно. Но Джулиана быстро развеяла их надежды.

— У меня ничего нет. Я не представляю, где оно может быть. Наверное, оно у Риса.

Сент-Албансы переглянулись. Им и в голову не могло прийти обыскать Вогана, когда тот был у них в руках. Судно, должно быть, уже под парусом. Оувертон с тревогой поглядел на брата. Если в один прекрасный день Воган вернется и предъявит свое брачное свидетельство… Но ведь Дарси уверял его, что валлиец больше не появится в этих краях. Оставалось надеяться, что старший брат окажется прав так же, как и во всем остальном.

— Так… значит, брачное свидетельство исчезло… и супруг твой исчез, — ледяным тоном констатировал виконт, шагая по комнате. — Судя по всему, мэм, ваш муженек от вас сбежал!

— Неправда! — Джулиана не хотела верить очевидности случившегося, однако в ее голосе Оувертону послышались нотки сомнения. — Он не мог… не мог. Зачем же ему было жениться на мне, чтобы потом бросить?

— Зачем? — Дарси смерил сестру безжалостным взглядом. — Затем хотя бы, чтобы переспать с тобой. И отхватить твои земли. Так что, раз уж он сбежал, мы можем спокойно отправляться домой.

— Я… я не поеду. — Ее умоляющий взгляд обратился к Оувертону. — Мне нужно его дождаться.

Оувертон с трудом сдерживался, чтобы не выложить ей всю правду, так ему было жалко сестру. Но он не посмел этого сделать. Даже если бы он и нашел в себе силы пойти против воли брата, в нынешнем положении это не имело бы никакого смысла. Правда о судьбе ее мужа, сосланного во флот, вряд ли принесет успокоение в душу Джулианы. Но и не сказать ей ничего…

Оувертон велел себе не думать об этом и тут же с удивлением услышал свой голос:

— Послушай, крошка. Тебе нет резона томиться здесь в одиночестве. Тем более что матушка уже извелась от беспокойства. Думаю, тебе следует отправиться поскорее домой, а добряк-хозяин сообщит нам, как только твой… муж вернется, если… он вообще когда-нибудь вернется, — поспешно закончил он.

В продолжение всей речи Дарси насмешливо поглядывал на брата, неожиданно принявшего участие в спектакле.

— Оставим ее, Дарси, пусть она оденется. Но после этого, Джулиана, ты отправишься с нами домой, хотя бы Для того, чтобы успокоить твою мать. Потом я могу снова доставить тебя сюда, если ты так уж настаиваешь.

Благодарность, затеплившаяся в глазах Джулианы, немного успокоила терзаемую виной душу Оувертона. Сестрица и вправду очень мила, так что крайне несправедливым было бы допустить, чтобы она оказалась в Руках этого проходимца Вогана. Тем более что тот, судя по всему, действительно примеривался к Ллинвидду.

И кто же, как не они, должен сделать все возможное, чтобы вытащить сестрицу из неприятной ситуации. Джулиана достойна лучшего мужа. Так рассуждал про себя Оувертон, стараясь заглушить неумолимый голос собственной совести.

В страхе и напряжении Джулиана спускалась на первый этаж, где в своем кабинете ее уже дожидался отец. Многие часы протекли с тех пор, как она покинула гостиницу на кармартенской окраине, но безумная тревога за судьбу Риса по-прежнему не давала ей покоя. При помощи гостиничного грума ей удалось отыскать свой багаж, где она обнаружила нетронутыми и свои вещи, и дарственную на Ллинвидд, что только усилило ее беспокойство. Зажав рот рукой, Джулиана с трудом подавила подступившие к горлу рыдания. Должно быть, с ним случилось что-то непоправимое, и она сердцем чувствовала это. Но что именно?