Сорванная вуаль (Любовь срывает маски) - Мартин Дебора - Страница 61

Она удивилась, когда, представив ее как Мину, его гостью, Гаррет ничего не сказал о ее маске, но затем поняла, что он таким образом проявляет осторожность. Пока слуги не знают, кто она, их нельзя обвинить в том, что они не донесли о ее присутствии в доме хозяина. Гаррет ясно дал им понять, что не следует обсуждать его гостью за стенами дома.

Отослав слуг разгружать телеги и заниматься домашними делами, он отвел Марианну и Уильяма в сторону.

– У меня есть кое-какие дела, и, возможно, я буду занят до позднего вечера, – сказал Гаррет Уильяму. – Пока я буду отсутствовать, проследи, чтобы никто не вошел в этот дом. Никто, даже торговцы или друзья моих слуг.

– Да, милорд, – ответил Уильям.

– И подготовь все, что необходимо, для нашего путешествия во Францию.

– Во Францию?! – в один голос воскликнули Уильям и Марианна.

Лицо Гаррета стало суровым.

– Делай, как я сказал. – И, коротко кивнув, он отпустил Уильяма.

Когда тот удалился, Гаррет повернулся к двери, но Марианна, дотронувшись до его руки, остановила его:

– Зачем… зачем мы поедем во Францию?

Гаррет старался не смотреть ей в глаза.

– Может быть, и не поедем. Я еще не решил. Все зависит от того, что я сегодня узнаю. Но если дело обернется плохо… – Он нахмурился. – Тебе лучше не оставаться в Англии.

У Марианны неприятно заныло под ложечкой.

– А ты? Ты поедешь со мной?

Гаррет задумчиво посмотрел на нее:

– Конечно. Кто-то же должен оберегать тебя.

Марианна едва могла поверить его словам.

– Ты… ты останешься там со мной?

– До тех пор, пока станет возможным вернуться. Нам обоим.

– Но, Гаррет, а как же Фолкем-Хаус? Твои земли?

– А что с ними? – спросил он с таким равнодушием, словно покидать свои имения было для него обычным делом. Но Марианна-то знала, как он любил свою землю и как хотел возродить былое величие Фолкем-Хауса.

– Ты бросишь их ради меня? – с волнением в голосе спросила она.

Гаррет блеснул глазами. На мгновение Марианне показалось, что он ненавидит ее за ту власть над ним, которую она обрела. У нее было ощущение, что она держит сокола за одну ногу, а он вырывается и пытается освободиться от нее и в то же время понимает, что это невозможно.

– Я не могу найти другого выхода, чтобы спасти тебя от виселицы или тюрьмы, – ответил Гаррет холодно. – Если ты останешься в Англии, кто-нибудь в конце концов узнает о твоем существовании. Тогда за тобой придут.

– Я не могу позволить тебе…

– Оставь это! – резко перебил Марианну Гаррет. Схватив ее за плечи, он посмотрел на нее проникновенным взглядом. – Я не перенесу, если тебя схватят, ты слышишь? Но я и не смогу помешать им. Поэтому мы не станем рисковать.

– Ты мог бы отправить со мной Уильяма. Тетя Тамара могла бы приехать сюда через день. Мы бы отправились втроем, а ты мог бы остаться…

– Нет! – решительно заявил Гаррет. – Вчера я сказал тебе, что никогда не отпущу тебя.

– Но такая жертва…

Он не дал Марианне договорить, в его коротком крепком поцелуе было столько же нежности, сколько и ярости. Затем его взгляд стал ясным и холодным.

– Не будем больше об этом говорить. За моими имениями присмотрят управляющие. Со временем, возможно… – Гаррет замолчал. – Это не важно. Но это единственный путь спасти тебя.

Марианне хотелось сказать, что она любит его, но при этом она чувствовала огромную вину за то, что он собирался сделать. Если она скажет Гаррету, что чувствует, он еще острее поймет необходимость своей жертвы. У нее не было права принуждать его.

Если он хочет увезти ее из Англии, то должен сделать это по велению своего сердца, а не потому, что этого хочет она. Но он сказал, что они могут и не уехать. Что он задумал?

– Куда ты сейчас идешь? – с беспокойством спросила Марианна.

Неожиданно Гаррет смутился и отвел взгляд. Она схватила его руку:

– Гаррет! Что ты собираешься сделать?

Он снял ее руку и, прежде чем отпустить, крепко сжал пальцы.

– Только помни, никому не открывай дверь.

Еще долго после его ухода Марианна смотрела на закрытую дверь, и слезы текли по ее лицу.

– Я люблю тебя, Гаррет, – шептала она с надеждой, что наступит день, когда она сможет сказать ему это.

Свернувшись калачиком в кресле, Марианна приготовилась ждать возвращения Гаррета.

Гаррет стоял в приемной, с волнением поглядывая на дверь, ведущую в гостиную короля. Никогда еще он не обращался к его величеству за такой большой милостью. Никогда еще так не боялся получить отказ.

Вот до чего доводит любовь к женщине! Впервые в жизни его сердце сжималось от страха, к тому же от страха не за себя. От мысли, что Мина, леди Марианна, окажется в руках солдат, у Гаррета стыла в жилах кровь. Он не понимал, как ей это удалось, но она проникла в его душу, и он не мог прогнать ее оттуда прочь. Ему этого уже не хотелось. И это было хуже всего.

– Его величество сейчас примет лорда Фолкема, – объявил вошедший в комнату камергер.

Гаррет выпрямился. Сердце сильно забилось в его груди. Он напомнил себе, что это всего лишь еще одна из встреч, на которой он хотел получить сведения, не открывая того, что знает сам. Различие заключалось в том, что на этот раз его собеседником будет король. Размеренным шагом он последовал за камергером в гостиную.

Карл стоял у окна, наблюдая за тем, как в саду под окном его последняя любовница играла в теннис с тремя дамами. Король обернулся, когда вошел Гаррет, и встретил его теплой улыбкой.

– Ваше величество, – почтительно поклонился Гаррет.

– Так ты все же покинул свое убежище?

Гаррет недоуменно посмотрел на Карла. Король усмехнулся:

– Я все думал, чем тебя так притягивает Фолкем-Хаус, что ты даже не удостаиваешь нас своим присутствием. Потом Хамден рассказал мне, что ты заперся в старом имении с новой любовницей. Это многое мне объяснило.

Гаррет не сумел скрыть своей досады.

– Что еще рассказал вам Хамден о моей любовнице?

– Что она – нечто экзотическое, цыганка, или что-то в этом роде… и что у нее острый язычок, что она настоящая красавица и ты ревностно охраняешь ее.

Гаррет почти не слышал последнюю фразу. Значит, Хамден ничего не сказал королю о прежних подозрениях Гаррета в отношении Мины. По крайней мере это было уже хорошо.

– Хамдену следовало бы хоть иногда держать свои наблюдения при себе, – сказал Гаррет, без труда подхватывая роль, которую Хамден бессознательно приписал ему.

– Послушай, Фолкем, ты должен представить свою пассию ко двору. Дай нам всем поглядеть на нее. Или ты для этого и приехал?

Гаррет спокойно встретил вопросительный взгляд короля.

– Нет, ваше величество. На этот раз я приехал просить вашей милости.

– Милости?

– Это касается человека, который нас обоих интересует.

Карл снова подошел к окну и, нахмурившись, посмотрел в сад.

– Твоего дяди?

– Да.

Беспокойство отразилось на лице короля.

– Не знаю, что еще я мог бы с ним сделать. Ты и сам прекрасно справился. Его репутация испорчена, он весь в долгах и потерял множество влиятельных друзей. Никто не осмеливается поддерживать его против тебя.

Мрачная улыбка Гаррета подтвердила слова короля.

– Но еще остается дело о его участии в покушении на вашу жизнь.

– Да, в самом деле, остается, – заметил Карл, задумчиво прищурив глаза.

– Вы уже добились признания от этого врача? – осторожно спросил Гаррет. – Он подтвердил причастность к делу моего дяди?

Карл вздохнул и покачал головой:

– Нет. Но его еще не пытали. Мне противно применять такие варварские методы дознания к человеку столь высокого положения.

Гаррет постарался скрыть охватившую его радость. Отец Мины все еще жив и, очевидно, невредим.

– Но вы уверены, что сэр Генри виновен?

Король поднял руки, явно теряя терпение:

– Не знаю. У меня всегда было… внутреннее убеждение, что он говорит правду. Однако все верят, что он виновен. Яд содержался в его лекарствах. По его собственному признанию, он не выпускал их из рук с тех пор, как его дочь передала их ему.