Сорванная вуаль (Любовь срывает маски) - Мартин Дебора - Страница 58

Вскоре после полудня они покинули Фолкем-Хаус. Всю дорогу Гаррет совершенно не обращал на Марианну внимания, чем глубоко ранил ее самолюбие. Как будто маска отдалила его от нее. Всего лишь раз он взглянул в ее сторону. Заметив выражение его лица, Марианна обрадовалась, что он избегает разговаривать с ней. На лице Гаррета видны и боль, и гнев, и мрачная решимость, и что-то еще, чего Марианна не могла понять. Жалость? Нет, она не думала, что Гаррет жалеет ее. Она сомневалась, питает ли он к ней вообще какие-нибудь нежные чувства.

Размышления Марианны прервал Уильям. Он ехал позади на телеге с багажом, догнал их и окликнул Гаррета.

– Остановимся в Мейвуде, милорд? – спросил Уильям. – Скоро вечер. Мы не найдем более удобного места для остановки перед Лондоном.

– Я думал, мы поедем прямо в Лондон. Осталось всего лишь несколько часов пути, – возразил Гаррет, поворачивая на другую дорогу.

Во время их разговора Марианна молчала. У нее болело сердце, и было страшно от неизвестности. Скоро она узнает, как Гаррет собирается поступить с ней. Вопрос в том, сможет ли она это перенести.

– Прошу прощения, милорд, – настаивал Уильям, – но в наше время ночью ездить по дорогам стало опасно. А с нами еще и мисс.

Гаррет не ответил и нахмурился. Марианна подумала, что, вероятно, он вспомнил о ее последнем путешествии. А Уильям продолжал:

– Может, мисс хотела бы отдохнуть и поесть перед тем, как мы приедем в Лондон. Дома будет суета, когда мы туда явимся.

Гаррет взглянул на Марианну, в его взгляде было столько отчужденности, что она невольно поежилась, как от холода.

– Ты хотела бы, чтобы мы остановились на ночь?

Марианна молча кивнула.

– Ладно, мы остановимся, – сказал Гаррет Уильяму, который очень обрадовался.

Услышав слова Гаррета, Марианна перестала нервно теребить поводья, и на сердце у нее стало легче. Все же он поинтересовался ее самочувствием, даже если вопрос был задан лишь из вежливости.

Спустя полчаса они прибыли в Мейвуд и остановились у гостиницы «Черный лебедь», которую Уильям, по его словам, хорошо знал. Они едва успели остановиться во дворе гостиницы, как из нее высыпали слуги, помогли им сойти с седла и занялись лошадьми.

Марианна смотрела на все происходящее… и на Гаррета как завороженная. Все это было так не похоже на то, как они с Гарретом подъезжали к гостинице в прошлый раз. Тогда он был рассержен, даже разъярен, но не был таким холодным и чужим. Сейчас он проявлял такую же заботу, как и прежде, но что-то изменилось. Что случилось? Марианна мучилась этим вопросом.

Держась так же отчужденно, они вошли в гостиницу. Гаррет стал договариваться с хозяином, и Марианна с досадой поняла, что он собирается снять комнату для них, как для мужа и жены.

Как только хозяин отошел поговорить со своей женой, она схватила Гаррета за руку, намереваясь объяснить, что ей невыносимо даже находиться с ним в одной комнате, когда он так ведет себя. Гаррет словно прочитал ее мысли.

– Боюсь, сегодня, леди Марианна, вам придется смириться с моим обществом. Я не желаю предоставлять вам возможность сбежать.

– Я дала вам слово, что не буду делать таких попыток. Пожалуйста, Гаррет…

– Об этом не может быть и речи. – Гаррет не смотрел на Марианну, но ей показалось, что выражение его лица немного смягчилось. – Одна в комнате, без мужской защиты, вы будете в опасности.

Тут подошел хозяин гостиницы и показал, чтобы они следовали за ним.

Вскоре они оказались в просторной комнате. Как только хозяин гостиницы ушел, Гаррет сел на край огромной кровати под балдахином и начал снимать заляпанные грязью сапоги.

Марианна со вздохом развязала ленты маски и накидки. Она бросила накидку на стул, а маску продолжала держать в руке.

– Когда-то я ненавидела эту маску, – тихо сказала она, – а теперь мне снова приходится скрывать свое лицо от людей.

Гаррет посмотрел на Марианну долгим немигающим взглядом:

– Маска подходит женщине, у которой так много тайн.

– Теперь у меня нет от вас никаких тайн, – ответила Марианна, чувствуя, как кровь закипает в ее жилах.

Тут в дверь постучали.

Гаррет не спеша поднялся и подошел к двери. Это оказался слуга, который принес ужин. Гаррет и Марианна молча стояли, наблюдая за тем, как слуга расставляет на столе блюда. Когда за слугой закрылась дверь и Гаррет сел за стол, Марианна подошла к окну.

– Отойди оттуда, иди сюда и съешь что-нибудь, – приказал Гаррет. Его резкий тон напомнил Марианне, что ее могут увидеть со двора. Вздрогнув, она отошла от окна на несколько шагов и взглянула на стол. С каким удовольствием она насладилась бы пиршеством, которое он заказал! Ее желудок бурно протестовал, требуя пищи. На деревянных блюдах лежали вареная баранья нога, жареный голубь и вареный горох. Марианна почувствовала аромат свежеиспеченного хлеба и запеченных с корицей яблок.

Но ее голод был несравним с той бурей чувств, которые мучили ее. Она сомневалась, что сможет проглотить хотя бы кусочек и желудок примет его, поэтому не проявила желания присоединиться к Гаррету.

– Ты весь день почти ничего не ела, – настаивал на своем Гаррет. – И совсем ничего прошлой ночью.

– Я была слишком взволнована.

Гаррет рассмеялся резким скрипучим смехом и заметил с сарказмом:

– В самом деле.

Марианна почувствовала, что больше не может этого вынести. Сжимая в руках маску, она посмотрела ему в лицо:

– Скажи, Гаррет, если бы я сказала тебе правду, когда ты в первый раз попросили об этом, что бы ты тогда сделал? Отдал бы меня королевской страже?

– Я даже сейчас не знаю, как я поступлю с тобой. Как я могу знать, как бы я поступил тогда?

Марианна вздохнула:

– Я бы хотела, чтобы ты принял решение и перестал мучить меня. Мне уже все равно, что ты сделаешь со мной. Посадишь в тюрьму, отправишь на виселицу, но скажи мне, что ты собираешься сделать, иначе я сойду с ума.

Гаррет оттолкнул стул и встал:

– Неужели ты не представляешь, как это трудно для меня? У меня долг перед королем и моей страной, о котором я не должен забывать.

– Так выдай меня без всяких колебаний.

– Нет, черт побери! – закричал Гаррет, подходя ближе. – Но не могу же я притворяться, что этого никогда не было! Если бы ты только не была связана с моим дядей…

– Связана? – перебила его Марианна, и ее глаза гневно вспыхнули. – Послушай, Гаррет. Я не была «связана» с твоим дядей, если только ты не считаешь его плотскую страсть к моей матери связью.

– Подозревают, что за этим заговором стоит он.

– Он хотел погубить моего отца. И вот как он это подстроил!

– Как бы он сумел подсыпать яд в лекарство, если бы ты или твой отец не помогли ему?

– Я не знаю! – в отчаянии воскликнула Марианна. – Но и дураку ясно, что я говорю правду. Если бы я участвовала в заговоре, то не осталась бы в Англии, когда все раскрылось.

– Ты осталась отомстить за отца. Ты уже в этом призналась. Возможно, ты думала, что мой дядя…

– Твой дядя. Кажется, тебя больше беспокоят мои чувства к твоему дяде, чем предположение о моем участии в этом гнусном преступлении. Почему? Что такого в твоем дяде, что ты видишь во мне врага, только потому, что я могу быть каким-то образом связана с ним? Да, он украл у тебя то, что принадлежит тебе по праву от рождения. Но ты же получил все обратно. Почему ты так одержим ненавистью к нему, что хочешь, чтобы и я понесла наказание за его преступления?

Боль, звучавшая в голосе Марианны, тронула душу Гаррета. Он подошел к ней:

– Я не хочу, чтобы ты была наказана. Но для Питни я хочу справедливой кары.

Марианна умоляюще посмотрела Гаррету в глаза:

– Почему? Почему это так важно для вас?

– Он убил моих родителей, – коротко ответил он. Ответ ошеломил Марианну.

– Вы в этом уверены? Можете доказать?

– Нет. Но я это точно знаю. Он был единственным, кто знал, что они поехали под чужим именем. Он был единственным, кто знал, какой дорогой они поедут и когда отправятся в дорогу. Он совершил это не сам, а приказал другим убить их. И я все больше убеждаюсь в этом.