Сорванная вуаль (Любовь срывает маски) - Мартин Дебора - Страница 31

Марианна открыла рот, намереваясь протестовать, но граф не позволил ей это сделать, накрыв ее губы поцелуем.

Он, словно в чашу, положил ее грудь в свою ладонь. От потрясения Марианна застыла как каменная.

– Это нехорошо, милорд, – сказала она, пытаясь снова убрать его руку, но, прижатая к книжным полкам, не смогла ничего сделать.

– Ты довольно часто называла меня распутником. Наверняка хотела, чтобы я оправдал это название, – с усмешкой сказал Гаррет, поглаживая подушечкой большого пальца сосок.

– Я… я… – заикаясь произнесла она, но предательское наслаждение, разливающееся по ее телу, не позволяло ей высказать слова протеста до конца.

Ее почти не трогало то, что в его глазах, устремленных на ее лицо, она видела удовлетворение. Самообладание покидало ее. Холодное прикосновение его руки к ее горячей груди и острое ощущение, пронзившее ее, когда он осторожно стал сжимать ее грудь, было приятно, как осенний ветерок после жаркого лета.

Когда глубокий вздох вырвался из груди Марианны, торжествующий блеск погас в глазах Гаррета, уступив место желанию, сжигавшему их.

– О Боже! Ты можешь довести человека до безумия, – хрипло прошептал граф и прикоснулся губами к шее Марианны, затем ниже, к чувствительной коже над ее грудью, и еще ниже.

Его губы жадно ласкали сосок, как какую-то драгоценность.

Марианна запустила пальцы в волнистые волосы Гаррета и притянула ближе к себе его голову. Все тревоги о том, кем он мог оказаться, были забыты. Исчезли все девичьи запреты, все представления о том, как должна себя вести леди. Его ласки и поцелуи действовали на Марианну опьяняюще. Она чувствовала себя одновременно и нежной, и пылкой, и немного порочной.

Она сознавала, что пора остановиться, но он уже ласкал другую грудь, и медленно мучительное желание овладевало ею, толкая на самый край забытья, когда она не сможет или, вернее, не захочет остановить его. Эта смутная мысль принесла с собой манящее ощущение предвкушения, которое заглушило в Марианне остатки врожденной стыдливости.

Не сводя глаз с ее лица, Гаррет коленом раздвинул ей ноги, затем поднял ее и, упершись ногой в полку, посадил верхом на свое колено. У Марианны возникло страстное желание обхватить ногами его бедро и прижаться к нему. Гаррет почувствовал, как напряглись ее ноги, и поцеловал ее долгим неспешным поцелуем. Затем опустил ногу, и Марианна заскользила вниз.

– Сюда, моя милая, – проговорил Гаррет, крепко взяв ее за руку, и повел к толстому меховому ковру, лежавшему перед камином посередине просторной библиотеки. Марианна послушно пошла за ним.

Граф опустился на колени, посадил ее рядом и начал торопливо расстегивать свою рубашку. Марианна как зачарованная наблюдала затем, как постепенно обнажается его покрытая темными волосами грудь.

В этот момент в дверь постучали. Гаррет замер, а Марианна покраснела. Ни он, ни она не произнесли ни слова. Стук повторился.

Граф грозно свел брови.

– Я сейчас выйду, – рявкнул он и снова потянулся к Марианне.

– Милорд, это срочное дело. – Марианна узнала взволнованный голос Уильяма.

– Если тебе дорога жизнь, оно подождет! – прорычал Гаррет, хватаясь за завязки на юбке Марианны.

Но для Марианны этот стук оказался знаком свыше. Он вернул ей способность различать плохое и хорошее.

– Нет, – прошептала она, отталкивая от себя руки Гаррета.

– Милорд, мне действительно необходимо поговорить с вами, – убеждал Уильям из-за двери. Марианна слышала дрожь в его голосе.

С проклятием Гаррет поднялся.

– Не двигайся, – приказал он Марианне и направился к двери.

Она не послушалась его и принялась возиться со своим платьем в отчаянной попытке прикрыться. Когда Гаррет подошел к двери, Марианна услышала голос своей тетки и стала в панике приводить себя в порядок.

– Я сказал, чтобы ты подождала внизу, – услышала Марианна голос Уильяма.

– Я хотела увидеть его сейчас, а не через сто лет, – с горячностью отвечала Тамара.

Гаррет не успел и взяться за ручку двери, как она распахнулась и в комнату ворвалась Тамара.

– Милорд, я пришла заявить, что… – Она умолкла при виде Марианны, стоявшей на коленях посреди ковра, ее косынка была неизвестно где, платье расшнуровано на талии. Сама Марианна с испуганным видом прижимала руки к груди.

Стыд охватил ее. Она взглянула на Гаррета, ожидая уви-деть, что и он страшно смущен, но его лицо оставалось бесстрастным.

– Что она здесь делает, Уилл? – спросил он, оглядывая Тамару холодным взглядом. Спокойствие в его голосе и небрежная поза, в какой он стоял, многое сказали Марианне. Он был дворянином, для которого забавы с девушками из низшего класса были обычным делом. Для него их встреча, без сомнения, казалась пустяком, никак не влиявшим на его репутацию.

Но черт побери, она не была простой девкой, с которой он мог бы кувыркаться в постели! От гнева Марианна едва не задохнулась. Она грациозно, насколько ей это удалось, поднялась с ковра.

Тамара, увидев ее обиженное лицо, затряслась от гнева и набросилась на графа:

– Уилл рассказал мне какую-то дикую историю о ваших подозрениях. Вы заявляете, что моя племянница – шпионка этого мерзавца Тирла. Это правда? И что именно поэтому вы держите ее здесь. Как бы не так! Я понимаю ваши истинные намерения. Эта глупая выдумка лишь уловка, чтобы не пускать меня к ней, пока вы будете иметь ваши удовольствия!

Тамара с вызовом смотрела на Гаррета, ожидая, что он будет отрицать ее обвинения.

Уильям быстро выступил вперед и положил руку ей на плечо.

– Я бы не стал тебе лгать, Тамара. Мне и в голову не приходило…

Она сбросила его руку.

– Я говорила вам, что из этого выйдет. Я говорила, что вы погубите ее.

Теперь уже ужаснулась Марианна. Она совсем не желала, чтобы ее тетка хотя бы на минуту поверила, что она отдалась Гаррету.

– Ничего не случилось, – заверила Марианна. – Он не… я хочу сказать…

– То, что ваша племянница так красноречиво пытается вам сказать, – перебил ее Гаррет, – означает, что вы вмешались прежде, чем я успел «обесчестить» ее.

– Но что-то все же произошло. – Тамара указала на ковер.

– Возможно, – согласился Гаррет. – Ваша племянница достаточно взрослая, чтобы выбрать себе любовника, если захочет этого.

Марианна мысленно возмутилась его грубым и двусмысленным словам. Как он смеет намекать на то, что она, леди с титулом, независимо от того, известно ему это или нет, выберет его себе в любовники?! Если бы он не был таким… таким искусителем, она бы никогда не позволила ему прикоснуться к себе.

– Предупреждаю вас, Тамара, – продолжал граф, – что происходит между вашей племянницей и мною, теперь уже не ваше дело. Пока она или вы не признаетесь мне, кто она и почему мой дядя знал ее и ее родителей, я намерен держать ее здесь. Как постелешь, так и поспишь. И вы с этим ничего не можете поделать.

Тамара с открытым ртом смотрела на графа, не веря собственным ушам. Но ее возмущение было несравнимо с яростью Марианны. Внутренне холодея, Марианна проговорила надменным тоном:

– Я не выбрала вас в любовники, милорд, так что не заблуждайтесь на этот счет. Вы не предоставили мне выбора. Безусловно, я предпочла бы не быть вашей пленницей, как и не желала бы, чтобы меня унижали и мучили только потому, что я здесь. Это вы стелили мне постель, и поэтому я в нее не лягу.

Гаррет смотрел на Марианну, прищурившись, а она стояла, дрожа от негодования.

– Мучил тебя? Он? – вмешалась в разговор Тамара. – Ну, больше это не повторится. Пойдем, Мина. – Она повернулась к двери. – На этот раз мы уезжаем из Лидгейта, и, полагаю, чем скорее, тем лучше.

Когда Марианна храбро направилась вслед за теткой к двери, Гаррет мгновенно встал между ними.

– Вы можете уйти, когда пожелаете, Тамара, – небрежно заметил он, – но ваша племянница остается здесь.

Марианна взглянула на тетку. Тамару трясло от ярости.

– Вы негодяй, милорд, несмотря на ваш высокий титул. Но будет не по-вашему. На этот раз не будет, поверьте моему слову. Я сразу же пойду к констеблю. Я расскажу ему, что вы задумали. Я раструблю по всему городу о ваших преступлениях, пока…