Лунное очарование - Мартин Дебора - Страница 8

Вскоре она и вовсе успокоилась и начала с любопытством оглядываться по сторонам. Гостиная, залитая мягким, уютным светом, быстро заполнялась нарядными людьми, которые непринужденно болтали, разбившись на группы. Широко раскрытыми глазами смотрела Эсме на платья жен богатых купцов. Если еще час назад собственное платье казалось ей иерхом изысканности, то сейчас она со вздохом отметила, что по сравнению с роскошными нарядами присутствующих на балу оно выглядит весьма скромно. Но стоит ли расстраиваться из-за этого? Эсме и не думала ни с кем тягаться – ей просто необходимо было вырваться из душной, домашней суеты, скрыться от занудных теткиных лекций.

Эсме жадно вдыхала в себя атмосферу бала, словно томимый жаждой путник, наконец-то припавший к воде, она наслаждалась этой атмосферой… пока с удивлением не заметила, что взгляды многих гостей устремлены на нее. В этих взглядах было не просто любопытство, а что-то такое, отчего Эсме становилось не по себе. Она покосилась на Блайт – но та, казалось, ничего не замечала, в то время как двое офицеров, глядя на нее, о чем-то оживленно шушукались. Да в чем дело? Может быть, платье на ней плохо сидит? Или декольте ее смотрится слишком нескромно? Но другие дамы оголены не меньше, если не больше…

И вдруг все эти вопросы мгновенно исчезли из головы Эсме; остался один лишь пронзительный взгляд синих глаз. Опасения ее подтвердились – таинственный незнакомец тоже был здесь. Те же густые каштановые волосы, оттеняющие бронзовый загар лица, – очевидно, мужчина совсем недавно сошел с корабля, на котором он до этого провел несколько месяцев в открытом море. От широкоплечей, мускулистой фигуры незнакомца веяло недюжинной силой и уверенностью в себе. Черты лица его были резкими, словно высеченными из гранита, – но именно такие лица большинство женщин находят чертовски привлекательными. И все же самыми примечательными, несомненно, были глаза. Взгляд этих глаз одновременно пугал и притягивал Эсме; в нем безошибочно читалось то, чего девушка так боялась, – он тоже узнал ее.

Словно в подтверждение этого лицо незнакомца расцвело дружеской улыбкой; он галантно поклонился Эсме, словно старой знакомой.

Чувствуя, как розовеет ее лицо, Эсме поспешила отвернуться, словно ища спасения в обществе Блайт и тетки. Чтобы еще сильнее скрыть лицо, она начала обмахиваться веером из пальмовых листьев – подарком Мириам, но ничто не могло спасти ее от жара, шедшего изнутри.

Хотя Эсме не смотрела на незнакомца, она кожей чувствовала, что он приближается к ней.

– Ого! – услышала она у себя над ухом веселый голос Блайт. – Оказывается, лорд Уинтроп уже положил на тебя глаз! Про него ходят слухи, что он беспардонный ловелас, но я, признаться, ни на йоту в это не верю. Как бы то ни было, сегодняшнем балу он, похоже, одна из главных достопримечательностей, поскольку он совсем недавно прибыл в наш город. Мне даже жаль беднягу – как они все на него накинулись, словно на чудо природы! Тем не менее, пора вас представить. Будь уверена, он найдет тебя очаровательной!

– Ради Бога, Блайт… – начала было Эсме, но тот, о ком говорила Блайт, уже стоял рядом.

Эсме словно приросла к месту от ужаса, когда хозяйка бала сделала шаг навстречу Уинтропу.

– Я рада, что вы посетили нас, милорд! Позвольте представить вам одну юную особу.

Эсме захотелось крикнуть: «Нет!» – и, презрев все приличии, бежать с бала без оглядки, но взгляд бездонных глаз словно гипнотизировал ее. Собравшись с духом, она подняла ресницы, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения.

Затем Блайт представила лорду Мириам, но Уинтроп едва удостоил ее взглядом – его внимание было целиком приковано к Эсме. Словно сквозь пелену до девушки донесся голос шишки бала, сообщившей, что его сиятельство – новый британский посол в Бангкоке. Сердце Эсме окончательно ушло в нитки. Лорд Уинтроп был явно из тех людей, которые привыкли строго соблюдать правила света. Теперь он наверняка расскажет отцу о ее ночных похождениях!

– Мать Эсме была из Лаплантов, – продолжала Блайт. – Но вы наверняка знаете их, ваше сиятельство, – это весьма известная фамилия в Париже. И вот она бросила все, вышла замуж за Джеймса Монтроуза – школьного учителя, – после чего поехала с ним в Сиам. Романтичная история, не правда ли?

– Блайт, дорогая, – проскрипел голос Мириам, – я не уверена, что его сиятельству интересно слушать историю о родителях Эсме.

– Вы разве не мать мисс Монтроуз? – удивился Уинтроп.

– Ну уж нет, – проговорила Мил так, словно само это предположение было для нее оскорбительно. – Я сестра ее отца и приехала из Лондона по его просьбе. – Мириам особо подчеркнула слово «Лондон».

В этот момент раздались первые звуки вальса.

– Надеюсь, вы не станете возражать, если я на время похищу вашу племянницу? – Уинтроп заговорщицки подмигнул Мириам.

– Почту за честь, ваше сиятельство! – Мил нехотя выжала из себя улыбку.

Меньше всего на свете Эсме сейчас хотелось танцевать с «этим типом». Чем дальше она будет держаться от него, тем лучше. Но отказаться означало бы разозлить и без того сердитую на нее Мириам. К тому же Блайт уже начинала недоумевать, почему Эсме так странно ведет себя.

– Я тоже почту за честь, сэр! – вежливо проговорила она.

Мириам смотрела вслед племяннице, довольная хотя бы тем, что не успели они появиться на балу, как на ее непутевую родственницу уже кто-то обратил внимание. Блайт тоже была рада за Эсме, причем вполне искренне и бескорыстно.

Эсме усмехнулась про себя. Лорд Уинтроп оказался тем самым британским послом, про которого тетка давеча говорила ей: «Будь с ним построже – он скользкий тип и привык считать, что ему все дозволено». Но как оказалось, вся эта лекция была лишь очередным спектаклем – судя по всему, Мириам лорд Уинтроп представлялся кавалером ничуть не худшим, чем кто-либо другой.

Итак, она попалась! Теперь уж он наверняка выпытает все ее тайны… Как тут быть? Молчать во время танца? Впрочем, поспешила утешить себя Эсме, возможно, она напрасно так беспокоится: Уинтроп скорее всего давно забыл о досадном происшествии – как-никак с тех пор успела пройти целая неделя…

– Что-то вы попритихли, мисс. – Молодой человек ободряюще ей улыбнулся. – Не бойтесь, я не кусаюсь!

– Простите меня, ваше сиятельство, я и вправду немного смущена – до сих пор мне не приходилось танцевать с такой высокотитулованной особой!

– В таком случае мы с вами квиты – мне тоже до сих пор не приходилось танцевать со столь незаурядной женщиной.

Эсме рассмеялась:

– Мы ведь едва знакомы. Откуда вы знаете – может быть, я как раз самая заурядная?

– Поверьте, мисс, на это дело у меня есть безошибочное чутье.

Когда они вошли в бальный зал, Уинтроп легко сжал ладонь Эсме в своей руке, а затем положил другую руку ей на талию. Несмотря на то что улыбка нового знакомого была теплой и дружеской, Эсме чувствовала себя словно затравленный зверь в западне. К тому же она до сих пор не была окончательно уверена, узнал ли этот человек в ней ту самую девушку, которую он защитил тогда на пристани от пьяных матросов. Пора бы ему уже что-то сказать, чтобы развеять ее сомнения мни, напротив, подтвердить их…

Эсме старалась не смотреть на Уинтропа. На что бы такое отвлечь его внимание, чтобы и он не разглядывал ее так пристально?

– Позвольте полюбопытствовать, ваше сиятельство, – нашлась она наконец, – в чем состоит ваша миссия здесь? Возможно, англичанам уже удалось разрешить все свои противоречия с французами? Можем ли мы ожидать перемирия?

Уинтроп удивленно посмотрел на нее:

– А еще говорите, что вы заурядность! Не многие девушки и нашем возрасте интересуются политикой! Кстати, сколько нам лет, дитя мое?

– Восемнадцать. – Эсме потупилась.

– Я думал, вам меньше! – Он покачал головой.

Эсме вдруг вспомнила, как они разговаривали тогда, на пристани, и ее сердце екнуло. В восточном костюме, едва прикрывавшем грудь и бедра, она и впрямь должна была казаться моложе. Теперь же, впервые примерив на себя образ светской дамы, Эсме выглядела, пожалуй, даже старше своих лет.