Лунное очарование - Мартин Дебора - Страница 22

Подруги выжидающе смотрели на Эсме, но та словно вовсе не замечала их, погруженная в свои мысли.

– Ламун, – обратилась Мей к сестре, – как ты думаешь, сможем мы загримировать нашу Эсме под мальчишку-сиамца?

– Ты хочешь загримироваться под мальчишку, Эсме? – удивилась та. – Но зачем?

– Лорду Уинтропу нужен переводчик, и если этим переводчиком буду я, он возьмет меня с собой в Чингмэй. По-моему, ничего лучшего здесь не придумать!

– Вот уж не думаю. – Ламун скривила губы.

– Но почему? Волосы у меня прямые, темные, глаза карие… Кожа, правда, не очень смуглая, но у многих китайцев такая же… – В голосе Эсме послышалась мольба.

Это растрогало Ламун, но все же она лишь покачала головой:

– Нет, Эсме, твой план нехорош. Лорд Уинтроп догадается, кто ты такая, он ведь неглупый человек.

– Даже пьяные моряки не поверили, что я англичанка, как я ни пыталась уверить их в этом! Мужская прическа, мужская одежда, немного грима – и ни одна живая душа не догадается…

– Не знаю, не знаю… В твоей внешности все-таки слишком много европейского. В лучшем случае ты, может быть, сойдешь за полукровку…

Эсме задумалась. Что ж, пусть будет полукровка… В конце концрв, в иезуитском приюте не так уж мало мальчишек-полукровок – плодов страсти европейцев и женщин-азиаток, оказавшихся не нужными ни папе, ни маме…

– Ладно, – Эсме кивнула, – буду полукровкой, если вы сумеете меня загримировать.

– Как Ламун, сможем? – с надеждой спросила Мей у сестры.

– Сделать из нее парня, да еще и сиамца? Нет, Эсме, ничего здесь не получится… Видно, карма твоя такая… Придется смириться!

– Но почему, Ламун? – не сдавалась Мей. – Кожа у нашей Эсме как раз такая, какая бывает у полукровок. Немного подведем ей глаза, чтобы казались пораскосей…

Энтузиазм сестры, казалось, начал передаваться Ламун.

– Да, глаза могут все испортить, – задумчиво изрекла она, – особенно если лорд Уинтроп узнает тебя по ним. Он же смотрел в твои глаза, когда целовался с тобой! Впрочем… – Ламун задумалась, – подожди-ка минутку! Если ты наденешь темные очки – такие же, как у того старого священника-иезуита в приюте… ну, того самого, который еще все время бьет розгами своих учеников… Он привез эти очки из Франции, чтобы защищать глаза от солнца.

– Темные очки? – Эсме довольно улыбнулась. – Пожалуй, неплохая идея! Но где я найду такие очки?

– Я тебе их раздобуду, – лукаво подмигнула Мей.

– Каким же образом?

– У меня есть один знакомый в приюте – он не прочь наказать старого священника за то, что тот все время его сечет.

– Ты хочешь сказать, твой знакомый украдет их? – встревожилась Эсме.

– Нет, конечно, – усмехнулась Мей, – он их позаимствует.

– Ну, не знаю… – Эсме замялась.

– Так ты хочешь бежать или нет? – решительно спросила Ламун.

– Неужели никто ничего не заподозрит, если я вдруг появлюсь на пароходе в чужих очках?

– Не думаю, что лорд Уинтроп помнит, какие очки были на старом священнике. И чтобы уж точно никто ничего не заподозрил, все это нужно сделать прямо перед отправлением парохода. Когда твой отец и мэм Мил хватятся тебя, будет уже поздно…

– Но я не знаю, когда отплывает пароход – может быть, через месяц. А что, если за это время мистер Майклз успеет жениться на мне?

– Мы выясним это. – Ламун гордо выпятила грудь. – Я пошлю в порт своего маленького брата, чтобы он выведал, когда отплытие. А Мей поговорит со своим приятелем, сможет ли тот стянуть очки. Мы вернемся сегодня ночью и расскажем, что нам удалось разузнать.

– А где я раздобуду приютскую форму? – спохватилась Эсме.

– Все у того же приятеля Мей. Воспитателям он соврет, будто потерял ее, и они дадут ему новую…

Неожиданно раздался стук в дверь.

– Дочка, – послышался голос отца, – мне нужно с тобой поговорить!

– Одну минуту, я только переоденусь! – Эсме с тревогой посмотрела на подруг. Прижав палец к губам, Ламун схватила за руку Мей, и через мгновение обе уже скрылись в джунглях.

– Все, папа, можешь заходить!

У Джеймса Монтроуза был такой вид, что Эсме уже почти готова была отказаться от побега – она понимала, как сильно это ранит отца. Но есть ли у нее другой выход? Впрочем, имеется еще слабая надежда уговорить его отказать Майклзу…

Сев на кровати, девушка посмотрела в глаза отца и приготовилась к решительному разговору. От взгляда ее не укрылось, что глаза эти красны, а руки трясутся – должно быть, он снова напился. После смерти жены Джеймс довольно часто прикладывался к бутылке, и теперь сердце Эсме готово было разорваться от жалости к отцу.

Она молчала, ожидая, что он ей скажет.

– Эсме, – наконец начал он, – мне кажется, ты до сих нор еще как следует не осознала, что брак между Майклзом и тобой – единственный выход…

Эсме не хотелось лишний раз сердить отца, но притворяться ей было невмоготу даже перед ним.

– Ты прав, – решительно проговорила она, – я по-прежнему не склонна к этому браку. Но какая разница, что я чувствую, – по-моему, мое мнение для тебя давно уже не имеет значения!

Джеймс вспыхнул, но тут же постарался успокоиться.

– Твое упрямство только усложняет задачу, – мрачно произнес он, – но решения своего я не изменю. Пойми, я делаю это для твоего же блага – я ведь люблю тебя!

– Если ты действительно любишь меня, папа, то зачем заставляешь выходить замуж за человека, которого я презираю!

Джеймс отвернулся, не в силах смотреть дочери в глаза.

– Это лучше, чем вообще остаться незамужней, – неуверенно пробормотал он.

– Да почему лучше? Почему, в конце концов, я обязательно должна выйти замуж? Разве ты не хочешь, чтобы я осталась с тобой до конца своих дней? Не беспокойся, я смогу себя обеспечить, да и тебя тоже – буду преподавать в школе или что-нибудь в этом роде…

– А кто позаботится о тебе, когда меня не станет? Неужели ты готова стать никому не нужной старой девой? Ты действительно этого хочешь?

– Все лучше, чем быть женой этого мерзкого Майклза! – искренне воскликнула Эсме. – Понимаешь, папа, – добавила она, немного остыв, – что-то в этом человеке меня пугает. Мне отчего-то кажется, что он будет обращаться со мной грубо, если не жестоко. Когда мы с ним гуляли, он так на меня смотрел! Мне, ей-богу, действительно стало страшно… Умоляю тебя, если в тебе еще осталась хоть капли любви ко мне…

С минуту отец колебался, но затем лицо его снова приняло упрямое выражение.

– А вдруг ты беременна, дочка? Ты что, хочешь растить незаконнорожденного ребенка?

Эсме готова была умереть от отчаяния. Ну как еще объяснить отцу, что беременной она просто физически быть не может?

– Я не беременна, папа! Если уж на то пошло, я вообще девственница!

– Хотелось бы верить, Эсме, но увы… Я навел справки о том, что о тебе рассказывают. В «утечке» этой информации виновен не кто иной, как Эмори Лоренс. Он сам жалеет, что проболтался, но клянется, что все это истинная правда.

– Лоренс? – удивилась Эсме. – Секретарь мистера Раштона? Но я с ним едва знакома! Откуда он все это взял?

– Прекрати спорить! – Джеймс нахмурил брови. – Я знаю, ты встречаешься с Раштоном. В этом есть и моя вина – ведь я сам позволил тебе ходить в его дом, но откуда мне было знать, что ты его любовница, – по твоим словам, ты ходила повидаться с Блайт, твоей подругой…

Эсме готова была выть от злости. Как мог ее отец поверить в подобный бред?

– Миссис Раштон действительно моя подруга, – торопливо заговорила она, – а мистер Раштон еще и твой близкий друг, И ты веришь, что после этого я… – Голос девушки сорвался, она едва не захлебнулась в слезах.

– Лоренс сказал мне, – заявил Джеймс, – что Раштон сам признался ему в этом.

Ужас сковал Эсме. Мало того что отец поверил в этот бред – мерзкую ложь, как оказалось, распространяет человек, которого она привыкла считать своим другом. Похоже, весь мир сошел с ума…

– А с самим Раштоном ты говорил? – все еще на что-то надеясь, спросила она.