Леди туманов - Мартин Дебора - Страница 24

Теперь драка завязалась не на шутку. Морис оказался неплохим бойцом. Несмотря на худобу, он был сильным и ловким; ему порой удавалось уклоняться от мощных кулаков Эвана и нанести удар самому. Мужчины катались по земле, и попеременно верх одерживал то один, то другой.

Но когда Эван входил в раж, никто не мог ему противостоять. А сейчас он был вне себя от гнева. Он ненавидел мужчин, способных оскорбить женщину. Как ненавидел и тех, кто нападает сзади. Но больше всего ему была ненавистна мысль о том, что Морис вчера целовал Кэтрин. Именно это довело его до исступления.

И когда алая пелена застлала ему глаза, он набросился на школьного учителя, уже не думая ни о чем. Всего через несколько мгновений Морис больше не отвечал на его удары, а только стонал и силился увернуться от них.

— Прекратите! — вскричала Кэтрин. Но занесенный кулак все равно опустился на распростертое тело.

— Прекратите! — повторила она, хватая Эвана за руку, которую он снова поднял для удара. — Хватит с него! Довольно! Неужели вы не видите, что он почти без сознания?

Ее голос прорвал алую пелену ярости, заставив Эвана очнуться и осознать, где он и что делает. Эван медленно разжал кулаки. Стоило только посмотреть на Мориса, чтобы понять, насколько права Кэтрин. Кажется. Эван несколько переусердствовал. Сжавшись в комок, закрыв голову руками, как щенок, ждущий пинка хозяина, Морис лежал, не в силах шевельнуться.

И последние капли гнева окончательно улетучились. Что он натворил! Да разве можно так избивать человека? Человека, чья жизнь драгоценна, как и все живое вокруг?

И, как всегда после прорвавшейся наружу вспышки бешенства, Эван ощутил стыд — настолько сильный, что он граничил с отвращением к себе. Если бы не Кэтрин, которая вовремя остановила его…

Морис понял, что Эван больше не собирается бить его, и со стоном перевернулся на бок. Эван ощупал поверженного противника, проверяя, целы ли кости. Хотя учителю досталось как следует, похоже, покалечить его Эван не успел.

— Давайте оставим его одного, — прошептала Кэтрин, дергая его за руку. — Хватит с него унижений.

Эвану была понятна ее логика. Он слишком хорошо знал, каково это — встретиться лицом к лицу с человеком…

любым, после того, как тебя избили до полусмерта. А видеть того, кто тебя избил, еще хуже.

Он медленно поднялся, отряхнул пыль с брюк. Что-то такое мокрое и холодное капало с подбородка. Эван провел рукой по лицу. Кровь? Откуда? И правый глаз видит хуже — наверное, заплыл, после того как Морис попал ему кулаком во второй раз. Ну и видок у него, должно быть.

Кэтрин прикоснулась пальцем к его рту.

— У вас губа кровоточит, — сказала она с тревогой в голосе.

— Самую малость. — Он попытался стереть кровь, надеясь, что Кэтрин не станет вновь дурно. Его бывшая невеста упала бы в обморок при виде даже капельки крови, а Кэтрин была даже более пуглива, чем Генриетта.

Но Кэтрин его удивила. Хотя лицо ее заметно побледнело, она достала платочек и осторожно промокнула ранку на губе Эвана, отчего у него сразу снова перехватило горло. Потом мягко коснулась распухшего глаза:

— Потерпите немного.

Придется. И надо будет непременно сделать холодный компресс. Только бы ребра были целы. Он глубоко вздохнул — нет, вроде бы не больно. Эван хорошо помнил, что испытывал, когда лет в одиннадцать отец сломал ему ребро.

Но вот нога его беспокоила. Когда Морис бросился на него и они упали, он ударился коленом о камень.

— Идемте, — сказала Кэтрин, — я сумею оказать вам первую помощь. Вам будет трудно поверить в это, но я немного разбираюсь в медицине. — И негромко добавила: — Я стала изучать это дело после смерти Вилли.

Эван позволил ей вести себя, пытаясь не показывать, насколько мучительно ему ступать на правую ногу. Но, оказывается, Кэтрин вела его отнюдь не в дом.

— И куда мы держим путь? — шутливо спросил он.

— В мой замок.

Он резко остановился. Только этого ему сейчас недоставало — оказаться наедине с милой крошкой Кэтрин. Несмотря на все происшедшее, он по-прежнему желал ее и вполне мог сорваться, а это было бы неразумно.

В ответ на попытку Эвана вырвать у нее руку Кэтрин проговорила:

— Вы ведь не хотите вернуться на свадьбу в таком виде? Вы же испортите Тесс ее праздник! Но и подняться к себе в комнату, минуя гостей, невозможно. Так что у вас не такой уж большой выбор. Либо отправиться со мной, где я смогу привести вас в порядок, либо бродить по улицам Лондезана и ждать, когда кончится празднество. А это произойдет не раньше утра,

Кэтрин была права. Только оказавшись у нее в замке, он получит возможность заняться поисками пропавшего письма или злополучного сосуда. А еще ему хотелось выяснить, почему на нее набросился на свадьбе этот пьяный дурак.

Тем не менее ему не хотелось исчезать с места драки, словно он преступник.

— А как насчет него? — кивнул он в сторону Мориса, который пытался сесть, хотя каждое движение вызывало у него стоны. — Вы не собираетесь залечивать и его раны?

«Ведь только вчера вы с ним целовались», — мелькнула у него ревнивая мысль.

И почему даже мысль о том, что она целовала Мориса, заставила его побагроветь от гнева? Похоже, эта женщина околдовала его.

Кэтрин, казалось, не заметила ревнивых ноток в голосе Эвана.

— Я зайду в гостиницу и предупрежу Анни. Она сумеет помочь Морису, не поднимая лишнего шума. — Она указала в сторону аллеи, которая вела к постоялому двору. — Там стоит мой экипаж. Бос настоял на том, чтобы я взяла экипаж, поскольку на обратном пути уже стемнеет. Сэр Рейнальд, сэр Хью и я — только мы трое приехали в экипаже. Так что вы без труда найдете мой — это тот, который без кучера. Джон на празднике вместе со всеми.

Эван продолжал стоять все еще в нерешительности, и Кэтрин легонько подтолкнула его вперед.

— Ступайте! Я догоню вас.

Она не стала смотреть, как он ковыляет по дорожке, и быстро скрылась внутри дома. Дотащившись до фасада здания, Эван действительно легко отыскал экипаж Кэтрин. На козлах двух других дремали кучера. А ее лошади стояли, привязанные к дереву.

Направляясь к карете, Эван, несмотря на боль в ноге, улыбнулся: только Кэтрин позволила своему кучеру веселиться вместе с остальными гостями.

Сиденье в экипаже оказалось таким узким, что Эван с трудом на нем поместился. Больную ногу он положил на сиденье напротив.

Устроившись, Эван принялся ждать, не в состоянии успокоить роившиеся в голове мысли. Неужели он и вправду целовал Кэтрин, хотя вовсе не собирался делать этого? Да, это случилось на самом деле. И он все еще продолжал ощущать вкус ее губ, их мягкость и сладость. Ее кожа была нежной, как лепесток розы, и целовать ее было одно наслаждение. Такое же, какое он испытал, когда ее темные кудри, словно шелковые ленты, опутали его пальцы.

Наверное, и самые сокровенные места ее тела столь же нежны и сладостны. Узнает ли он это когда-нибудь?

«Черт побери! — выругался он, чувствуя, как его плоть снова начинает твердеть. — Да что же это! Или я совсем потерял разум?» При одной мысли о ней в нем туг же вспыхивало желание. Как и при виде ее слез он не в состоянии был не броситься ее целовать.

Женские слезы всегда вызывали в нем особенное чувство сострадания —с детских лет, когда ему приходилось слышать, как всхлипывает избитая мать. И теперь, несмотря на вполне зрелый возраст, при виде рыдающей женщины он готов был сделать все что угодно, лишь бы только утешить ее. Но еще никогда ему не приходило в голову успокаивать женщину поцелуями. С другой стороны, ему пока и не встречались столь трепетные натуры, с такой мягкой, беспомощной улыбкой, как у Кэтрин, с ее погруженным в себя взглядом.

Тут заговорила присущая Эвану осторожность. Просто невероятно, как быстро изменилось его отношение к женщине, которую совсем недавно он подозревал во всех смертных грехах. Но сколько бы он ни повторял себе, что встреча Кэтрин с Юстином выглядит весьма подозрительно, ему не удавалось убедить себя в ее виновности. Слишком застенчива и пуглива была женщина, которую он недавно целовал. И представить ее в компании убийц — немыслимое дело. Она не могла пойти на такое.