Соловьиная бухта - Саммерс Эсси - Страница 27

Жюстин мыла посуду, а мадам вытирала, и все догадались, что что-то произошло.

— Жюстин, ты сможешь помочь мадам справиться с посетителями? По странному стечению обстоятельств Марго знает ту пару, которую прислал мой друг Тод. Я отложу дела и сегодня днем повезу их вместе с их друзьями — еще одной семейной парой, — в восточные бухты. И будет лучше, если с ними поедет не один местный житель, а двое.

Двое. Наконец-то Пьер перестал считать ее Чужой. Ее охватила радость, но она боялась подумать о том, что это может означать.

— Марго, надень свой новый розовый костюм, — посоветовал Пьер. — И нитку жемчуга. Я всегда считал, что жемчуг тебе очень идет.

При этих словах Жюстин быстро взглянула на Пьера и тут же отвернулась. А на лице Франсуа появилось торжественное выражение. Боже мой, подумала Марго, эта семейка вынашивает матримониальные планы, что может все осложнить. Она поделилась своими опасениями с Пьером, но он только усмехнулся:

— Давай решать проблемы по мере их поступления. После того как мне удалось вернуть тебя к жизни сегодня утром, я уже ничего не боюсь.

— Тебе никто не говорил, что ты чересчур самодоволен, Пьер Лаверу?

— Не припоминаю. Единственный человек, который мог бы мне это сказать, сейчас сидит рядом, но я совершенно уверен, что и он не употреблял этот эпитет.

В их дружном смехе звучала радость взаимопонимания.

— Как ты думаешь, нашим гостям понравится то, что любим мы, — все эти древности? — спросил Пьер. — Полуразрушенные могильные плиты, поросшие мхом, нефритовая дубинка-мере, маорийские реликвии из каменного века…

— Насчет Джонатана я не уверена, — помедлив, ответила Марго. — Его восхищает новизна, но у него нет богатого воображения, он не сможет вернуться в прошлое.

— И прекрасно, — к немалому удивлению Марго, резко проговорил Пьер.

— Почему?

— Не знаю. Никогда не считал себя ревнивым, но… Впрочем, забудем об этом. Некоторые вещи лучше не анализировать.

— Ты уже входишь в роль, да?

— Ну, если ты так считаешь. Но я сказал: давай не будем анализировать. Не сегодня.

Они подъехали к бухте Дювошель, и Марго залюбовалась гаванью, похожей на огромную раковину моллюска. Полуостров Онаве лежал на ее груди, словно медальон из яшмы. Девушка тихо с любовью произнесла:

— Дом Ветра… Ты спросил меня, были ли мы с Джонатаном близки по духу. Думаю, не совсем, иногда мне казалось, что между нами пропасть. Да, у нас было много общего, но то, что восхищало меня, ему казалось глупым. Помнишь, ты как-то сказал мне, что название Дом Ветра означает: среди высоких скал прячется Дух Ветра? А я ответила: возможно, на вершине есть гигантский котел, только в нем вместо жира растапливаются различные краски. Лазурный — для летнего дня, бирюзовый — для такого дня, как сегодня, зеленый ветер для весны, нежно-розовый для рассвета, алый и янтарный для заката.

Пьер быстро взглянул на нее. На лице Марго не было и тени усталости.

— Конечно! Я еще прибавил свои цвета: свинцовый для ветра, предвещающего бурю, алый для предрассветного утра и лиловый для сумерек. А почему ты спрашиваешь?

— Как-то мы с Джонатаном были в Уэльсе, и я спросила его: не кажется ли ему, что у ветра есть цвет? В тот день он был золотой и обжигающий, шевелил пучки сухой травы. «Что за глупости?» — ответил Джонатан.

— И ты приняла это за знак?

Марго кивнула:

— Я никогда не была полностью уверена. Я говорила себе, что это глупо, что всех людей, которые собираются создать семью, одолевают сомнения. Но Джонатан не любил, например, читать. Он предпочитал работать. Я боялась, что, когда мы поженимся, он станет осуждать меня за то, что я слишком много читаю, слишком много денег трачу на книги — на этом я никогда не могла экономить.

Пьер недолго помолчал. Потом с любопытством спросил:

— Может, после того ответа Джонатана ты решила и на мне проверить свою фантазию, насчет ветра?

Марго подняла глаза и тут же опустила.

— Да, — ответила она, но ей не хотелось, чтобы он и дальше расспрашивал ее, а потому перевела разговор: — Смотри, мое любимое дерево найо.

— Опять сбила меня с толку! Да, внушительное дерево, я знаю его всю жизнь. Ладно, Марго, оставим этот разговор. Следующие два дня мы посвятим Джонатану и Бетти, чтобы они не испытывали угрызении совести из-за своего счастья. Мы почти в Акароа, начинай играть роль — смотри на меня влюбленными, сияющими глазами. Надеюсь, это не слишком трудно?

Мартин Ресборо и его жена Лоис были очарованы Акароа. Лоис сказала:

— Я читала об этом городке в школе, но, только приехав сюда, поняла, насколько силен здесь французский дух. Посмотрите хотя бы на эти вывески на двух языках, всех пленила красота восточных бухт.

— Как тут чудесно! — произнесла Бетти. — Никаких сувенирных лавок, каруселей, только мир и спокойствие.

Они бродили по песку, слушали рассказы Пьера о древних развалинах, сняв обувь, плескались в крошечных ручейках, бегущих к морю, смотрели, как на берег набегает прибой, унося с собой причудливые ракушки и обломки вулканических пород, выброшенных вулканом много лет назад. Пьер предложил отполировать их, чтобы они стали вечным напоминанием об этом тихом дне.

— С удовольствием, — отозвалась Лоис, — но теперь я и без этого стану повсюду расхваливать Акароа. Уверена, мало кто из жителей Северного острова был здесь. Акароа — точь-в-точь как те маленькие французские деревушки, которые я видела два года назад. Удивительно, что мадам все еще помнит одного из первых поселенцев — своего деда. Глаза Марго сияли.

— Это потому, что в Акароа прошлое было лишь вчера.

— Вы любите этот городок, — мягко заметила Лоис. — Несмотря на то что родились в Англии. Вы любите его так, словно здесь ваши корни…

— Ее корни здесь и есть, — быстро ответил Пьер, и смешинка мелькнула в его темных глазах.

Марго затаила дыхание и прикусила нижнюю губу. Он признал, что ее предки жили здесь, и, значит, уже не относится враждебно к ее поискам. Но нет, это всего лишь часть игры, потому что он добавил:

— Даже корни пересаженного дерева со временем глубоко уходят в почву, а Марго акклиматизировалась очень легко. И конечно, ее будущее здесь.

Лоис подыграла ему:

— Марго, Пьер сказал, что вы встретились, когда он читал в Лондоне лекцию и показывал слайды. Вы уже тогда влюбились в это место в тринадцати тысячах миль от Англии?

И снова Пьер не дал ответить Марго:

— Вернее, она влюбилась в меня! Наше чувство было взаимным, но я все же настоял, чтобы она приехала сюда и сама решила, понравится ли ей работать на другом конце света. Если нет, я бы остался в Лондоне.

Вот так заявление! Марго решила, что Пьер идет вперед семимильными шагами. Она умоляюще взглянула на него, и он, поймав ее взгляд, добавил:

— Мы еще никому не говорили, так что сохраните это в тайне, хорошо? В апреле, через пару недель, у нас будет бал в честь окончания туристического сезона. Для меня это очень важное событие, потому что на нем официально будет объявлено о моем вступлении в новую должность — управляющего мотелями. У самого побережья наша усадьба соединяется с владениями Росиньолей. Там я построю свои мотели. Жаль, что вас не будет на этом балу. Мы все наденем костюмы во французском стиле. Можете представить себе Марго в розовой парче, совсем как Мария-Антуанетта? Да, вот это будет сюрприз! Мы думаем, кроме того, что бал идеальное место для объявления помолвки.

Он был невыносим. Да, Пьер своего добился, хотя он и не был таким нежным, как надеялась Марго.

Стоял идеальный день для осмотра достопримечательностей — в синем небе мелькали серебристые чайки, к горным вершинам льнули маленькие пушистые облачка. Они были очарованы экспонатами частного музея маорийского искусства, где были выставлены боевые палицы-таиаха, дубинки-мере и короткие дубинки-пату. Некоторые из экспонатов владелец привез из Англии. Например, шкатулку, где хранились драгоценные перья гуйи. Среди других экспонатов были французское кремневое ружье и французский кремневый пистолет, изготовленный в 1822 году. Были еще воловья повозка, легкая коляска с задним откидным сиденьем коляска губернатора, одноместный двухколесный экипаж и коляска на рессорах.