Погашено кровью - Март Михаил - Страница 88

— Баллистическая экспертиза нагана, из которого убили Симакова.

Этого документа в деле не было. Мне удалось найти оружие и сделать повторную экспертизу. Револьвер имеет свою историю. В Гражданскую войну он принадлежал комиссару Потапову из Первой конной армии Буденного. В тридцатые годы им пользовался известный московский бандит Василий Корешков. В итоге он попал в МВД, когда разоружили банду Кравчука в семидесятые годы. Наган легендарный, и его решили поместить в Музей криминалистики, тогда его так называли. Возникает вопрос: как этот самый легендарный револьвер попал в руки студента-медика Сергея Белого? Такого вопроса никто никому не задавал. Но ответ на него имеется. В восьмидесятом году из музея исчезли несколько револьверов и ножей. К экспонатам относились как к игрушкам, и должного надзора не велось. О пропаже сообщил один из общественных хранителей создаваемого музея капитан Григорий Ефимов. Дело замяли. Сотрудники не хотели лишаться премиальных ко Дню милиции.

Горелов вернулся на свое место и сел. На минуту в комнате воцарилась тишина.

Мертвая пауза была нарушена коротким стуком в дверь, после чего в кабинет вошли двое. Генерала Федора Бородина сопровождал грузный мужчина с тремя подбородками и выпученными глазами. Он страдал ожирением и одышкой.

Тяжело ступая, толстяк подошел к столу и взялся за стул, ожидая, когда ему разрешат сесть. В его руках была вишневая тонкая папочка.

При появлении начальства все встали.

— Ладно, ребята, садитесь. Я тут привел к вам следователя Лазуренко. Буквоед, зануда, крохобор! Но содержит дела в образцовом порядке и знает толк в работе.

Бородин похлопал толстяка по плечу.

— Садись, Иван Саныч. В ногах правды нет. Мы тут кое-что обсудили с Лазуренко и пришли к выводу, что вам не мешает знать некоторые детали одного дела. Иван Саныч занимается террористами и сотрудничает с ФСБ. Не могу утверждать, что они всех бандитов вывели на чистую воду, но работают грамотно. Поделись своими тайнами, Лазуренко.

— Да-да. — Толстяк отдышался и начал говорить режущим стальным голосом: — Вы уже, очевидно, слышали о взрывах в Москве. Все только и говорят об этом. У нас сложилось мнение, что это дело рук одной группы террористов. В первую очередь мы убедились в том, что взрывные устройства сделаны на одной базе, и мы знаем, кто изготовляет смертоносный товар. Другое дело, что пользуется этими бомбами не очень опытная рука. Имея бомбы такой мощности, нетрудно взорвать любую машину и даже загородный дом. Но в обоих случаях убийцы прибегали к добиванию жертв и использовали уже огнестрельное оружие. Можно предположить, и на то есть основания, что оба покушения выполнял наемный убийца. Погибший банкир Бронштейн не имел отношения к погибшему адвокату Ефимову. Сейчас мы пытаемся проследить возможные связи, но безуспешно.

Теперь подойду вплотную к сути дела. Во втором случае остался в живых свидетель. Очень важный свидетель. Это шофер Ефимова. Он получил несколько сильных ожогов и сквозное ранение в ключицу. Когда они ехали по дороге, связывающей микрорайон с Коровинским шоссе, Борис Ефимов вдруг стукнул шофера по плечу и радостно воскликнул: «Ну-ка тормози! Это же машина моего отца!» И он указал на бежевую «Волгу» ГАЗ-21, припаркованную к краю дороги.

Водитель резко ударил по тормозам и остановился метрах в пятнадцати от «Волги».

В ту же секунду раздался взрыв. Бомба была прикреплена под поперечной штангой, и ударная волна пошла не вверх, а вразнос. Двери буквально вырвало. Водитель смутно помнит, как его вынесло из машины. После контузии выстрелов он не слышал, но прозвучало их два. Первым скосили Бориса Ефимова. Пуля пробила ему голову, второй ранил шофера. Убийца скрылся с места преступления незамеченным.

Мы нашли там четыре стреляные гильзы от пистолета «Макарова». Ну а теперь некоторые выводы. Если Ефимов-младший не ошибся, то он пал от руки собственного отца.

— Да, — улыбаясь, согласился Комаров. — Но зачем подполковнику милиции стрелять в своего сына? Он же видел, в кого целится. И потом, зачем ему афишировать свою машину? Убийца украл машину у Ефимова и таким образом подставил его.

— Примерно так же рассуждали оперативники, — вмешался генерал. — Но Лазуренко тот еще закройщик. Все проверил и перекроил.

Толстяк почтенно кивнул и, переводя дыхание, продолжил:

— Машина подполковника с завидным постоянством стоит под окнами его кабинета. Почему он не заметил пропажу? Почему не сообщил в ГАИ?

— Минуточку, — перебил Сычев, — взрыв на Коровинском произошел двенадцатого числа, в два часа дня или чуть позже. В этот день я трижды звонил Ефимову и пытался его застать, но в райотделе его не было.

— Не сомневаюсь, — добавил Лазуренко. — Я посылал нашего эксперта для осмотра подозреваемой «Волги». Эксперт обнаружил на переднем левом крыле, бампере и радиаторной решетке мельчайшие выжженные точки. Результат искровой волны. Машина стояла слишком близко к эпицентру взрыва. Разброс пепла и газов был значительным.

— Эксперт дал заключение? — спросил Комаров.

— Нет, для заключения требуются лабораторные анализы. Мы не торопимся. Интересен и другой факт. Здесь у нас уже есть заключения экспертов.

Бронштейн и Ефимов убиты из одного пистолета. Пули идентифицированы. Достаточно получить табельное оружие подполковника, и можно делать окончательные выводы.

— Вы считаете его идиотом? — возмутился Комаров. — Из табельного оружия не убивают.

— Подполковник милиции может себе это позволить. Вряд ли его оружие хоть раз проходило проверку. И не надо забывать, что он использовал его в экстремальных ситуациях, когда не срабатывал главный вариант. Тут не до выбора. Смущает другое. Он мог не знать цели и пойти на убийство сына, не понимая, кого ликвидирует. Но тот выскочил из машины, и тут он должен был признать сына. Это тот самый сдерживающий фактор, который не позволяет мне арестовать подполковника.

— Вы не хотите вызвать его в прокуратуру? — спросил Сычев.

— Хочу. Я хочу вовлечь его в игру. Мы вызовем его по делу его сына и не будем касаться других аспектов.

— Разрешите мне присутствовать при допросе? — Лазуренко пожал плечами и покосился на генерала.

— Давай, давай, — кивнул Бородин. — Пусть действует на всех фронтах. Я не возражаю. Старый конь борозды не портит. — Генерал повернул голову к Горелову. — А ты, герой, долго еще будешь маячить по коридорам в милицейской форме? Купите вы ему костюм. Ходит эдакий гусь по курятнику.

Лицо лейтенанта покраснело, и веснушки стали видны более отчетливо.

— Ну как ваши дела? — Бородин повернул голову к Комарову, на столе которого лежала толстая папка.

Комаров в свою очередь покосился на Сычева.

— Да вот Алексей Денисыч убедил меня, что этим делом необходимо заняться вплотную.

— Отлично. Держитесь друг за друга, ребята. Общее дело делаем. Держите меня в курсе дел.

Генерал приподнялся с валика дивана, на котором сидел, и ту же комната стала казаться тесной. «Каждой величине нужна своя коробка», — подумал Сычев.

Когда Федор Бородин проходил мимо лейтенанта, он как-то хитро подмигнул смущенному парню.

Белый вернулся домой с большим пакетом и бросил его на диван, где лежала Марго.

— Примерь барахлишко. Если подойдет, то можно пройтись по свежему воздуху. На дворе весна.

— А я что, кошка, что ли? Сними колотун, лекарь хренов! Я сейчас сдохну!

Белый вынул из кармана футляр, похожий на тот, в котором носят подарочные варианты авторучек с золотым пером, но достал из него заряженный шприц.

После укола девушка откинулась на подушки и некоторое время лежала с закрытыми глазами. Прошло еще какое-то время, и она засмеялась.

— Все в порядке? — спросил Белый.

— Смешно. С детства мечтала о принце-рыцаре, красавце с атлетической фигурой, а когда думала о замужестве, то представляла себе такого валенка, как ты.

Марго резко сбросила одеяло, поднялась на ноги и скинула рубашку.