Погашено кровью - Март Михаил - Страница 81

Когда к ним подошел молодой крепкий парень и, улыбаясь, извинился, Ирина вздрогнула.

— Ирина Алексеевна, вынужден вам помешать. Я приехал по поручению вашего мужа.

— Ах, вот оно что. — Ирина повернулась к мужчине и с широкой улыбкой сказала: — Всего хорошего, Глеб Анатолич.

— Машина у тротуара, — указал Чижов на бежевую «восьмерку». В других обстоятельствах жена подполковника милиции повела бы себя иначе, но скользкая ситуация с Глебом ввела Ирину в некоторую растерянность. Она села в машину к незнакомцу, и тот сорвал «восьмерку» с места.

— Так вы от Коли?

— Сейчас я все объясню, Ирина Алексеевна.

Машина остановилась в тихом переулке.

— С Колей что-нибудь случилось? — повысила голос женщина.

— Речь идет не о вашем муже, а о подполковнике Ефимове.

Ирина с облегчением вздохнула.

— Господи, вы меня напугали.

— Мне еще предстоит это сделать. Но наберитесь терпения и выслушайте меня до конца. Ваш муж должен выступить на стороне беглого зека против своего дружка по рэкету.

— Вы шутите? Кто вы?

— Ваш муж не любит Ефимова.

— И терпеть не может урок.

— Но он любит свою единственную дочь.

Женщина резко повернулась и схватила Чижа за воротник куртки.

— Где Оля? Что вы с ней сделали?

В ответ она увидела ироническую ухмылку.

— Наш разговор может затянуться до утра, если вы не прекратите ерзать на сиденье. Выньте затычки из ушей и закройте рот.

Перепуганная мать отпрянула.

— Вот так будет лучше. Ваш муж должен встретиться с одним человеком и решить с ним ряд проблем. Объясните своему вспыльчивому супругу, что любой необдуманный шаг с его стороны обернется против вашей дочери. Это так очевидно! После разговора, когда стороны найдут общий язык, ваш муж сможет поговорить с дочерью по телефону. Если Саранцев решит, что он очень умный, сильный и ловкий, то вряд ли вы встретитесь с Ольгой. Нам терять нечего. Стоит ли ему рисковать жизнью дочери ради Ефимова? Вы женщина умная и дальновидная. У вас хватит опыта и умения для подготовки мужа к предстоящей встрече.

— Вы делаете большую ошибку. Вы не понимаете, с кем имеете дело.

Мой муж и Ефимов, они всю Москву на ноги поднимут.

— Успокойтесь, Ирина Алексеевна. Ваш муж ничего не скажет Ефимову.

А Москву на уши поставить можно, но вряд ли это поможет вашей дочери.

Постарайтесь понять простые вещи. Мы не те люди и не в том возрасте, которых можно пугать милиционером.

— Вы не тронете Олю?

— Дети — не наш профиль.

— Когда?

— Завтра. Саранцев приедет к метро «Щелковская» к часу дня и пойдет вдоль шоссе к окружной дороге. В одном из сугробов Саранцев найдет свернутый в трубочку журнал «Огонек», где будет лежать записка с дальнейшими инструкциями. А теперь идите домой и ждите мужа. От вашей благоразумности многое зависит.

Ирина вышла из машины и направилась вперед вдоль улицы, не понимая, что впереди ее ждет тупик.

Чиж остался доволен проведенной операцией. Теперь они не рискнут взять Белого, как пташку за крылышки.

После укола Марго успокоилась и попросила сигарету. Некоторое время ее заносило в сторону. Она крыла семиэтажным матом, всех обливала грязью, говорила глупости, но ответной реакции не последовало. Кончилось тем, что она заснула.

Вернувшись домой, Чиж встретил Белого в хорошем настроении.

— Наша апельсиновая леди идет на поправку. Доза уже не отрубает ее, а вызывает агрессивность. Это хороший признак. Я хочу купить ей одежду. Ты что-нибудь смыслишь в женских тряпках?

— Ты решил ее лечить или выгуливать?

— Она страдает синдромом зеков. Любой запрет вызывает в ней протест. Пока двери заперты, она будет рваться на свободу. Надо поднять перед ней шлагбаум.

— Тебе виднее. А теперь о главном. Завтра в час дня ты встретишься с Саранцевым. Нужно продумать маршрут. Связь у нас есть. Утром забери вторую машину со стоянки казино, на ней и поедешь.

— Эй, паломник! Как это ты убедил Саранцева встретиться со мной?

Или его ненависть к Ефимову переросла все границы?

— Все границы перерастает родительская любовь к своим чадам. Его дочь сидит под замком, а ключ у меня в кармане.

Белый долго смотрел на приятеля, потом сел на стул. Настроение было испорчено.

— Зря ты это, паломник. Мы не можем играть по их правилам. Все начинается с шантажа, а кончается выстрелом в спину.

— Ладно! Хватит проповедей. Видали мы таких святых. Их на крестах растягивали, как кроличьи шкурки. То-то я смотрю, святоша, десяток иголок для своей трубки ты ядом напичкал.

— Я в спину не стреляю.

— Хорош! В стратегии я больше тебя понимаю, а ты на философию дави. Эти прохвосты тебя быстро в бараний рог скрутят. Мало тебе одного урока?

Белый промолчал. Чиж достал из кармана схему Москвы и разложил на столе.

— Ладно, хватит лаяться! — пробурчал Чиж. — Давай маршрут обсудим.

Те, кто хорошо знал подполковника Ефимова, говорили, что первые седые волосы у него появились в сорок. Теперь, после смерти сына, его голова стала белой как сметана. Сотрудники старались не сталкиваться с ним. Если раньше он был вспыльчивым, то теперь стал невыносимым. По настоянию начальника райотдела он передал текущие дела другим следователям и занимался общим руководством. Если, конечно, можно назвать руководством бессмысленное сидение за столом и разглядывание невидимой точки где-то в дальнем углу кабинета. Все знали, что Ефимов гордился своим сыном, и понимали, какое горе обрушилось на отца. Однако бездействовать подполковник не собирался. Генерал Боровский дал «добро» на операцию по уничтожению банды Соленого, и Ефимов с азартом взялся за работу.

Спокойным тихим вечером Ефимов в милицейской форме прибыл в Северный порт столицы, где на задворках догнивала старая лоханка — бывший кабак и бандитский притон.

Двое амбалов, дежуривших у трапа, были изумлены такой наглостью.

Ни один мент не совал сюда носа со времен застоя, а тут на тебе, сюрприз.

— Тебе чего надо, начальничек? — спросил один из вышибал, гоняя папиросу в губах.

— Есть дело к Седому.

— Вот старичку радость подвалила! — завопил второй.

— А ты проводи его к старику и посмотри на его рожу. Обхохочешься!

— приказал второй.

Вышибала в спортивном костюме кивнул Ефимову.

— Пойдем, ментура. Будем мальчиков с наганчиками дядей в погонах пугать.

Они поднялись на борт и прошли сквозь все круги Дантова ада.

Карты, голые шлюхи, водка, ножи в стене, где вместо мишеней висели портреты современных правителей. Здесь же велись деловые переговоры между рыхлыми мужиками, у которых из-под пиджаков торчали рукоятки пистолетов. На Ефимова смотрели так, словно в январскую стужу в открытую форточку влетела бабочка.

Седой в одиночестве гонял шары в кают-компании на верхней палубе.

Тут же под рукой на соседнем бильярде стоял поднос с водкой и закуской. Седому можно было дать лет шестьдесят. Он выглядел как карикатура на самого себя.

Такими себе и представляют бандитов наивные обыватели. Вор старой формации всю жизнь старался походить на вора и добился своего.

— Седой! Смотри, какой гость к тебе пришел! — заорал вышибала, пропуская Ефимова в каюту. — Из главной мусорской прибыл. Будет брать у тебя интервью для мемуаров под названием: «Кому на Руси жить хорошо?»

Амбал закрыл дверь и исчез.

— Тебе что надо, лейтенант? — сиплым голосом спросил Седой. Из присутствующих седым был только Ефимов, а его собеседник лысым. Но надо сказать, что хозяин оценил поступок милиционера. Мужик играет в открытую, и с ним можно говорить.

— Лейтенантом я был четверть века назад, когда ты в щипачах по трамваям шустрил.

Маленькие карие глазки Седого прищурились, он усмехнулся и достал из лузы шар.

— Слеповат стал. Вижу две козявки на эполетах, вот и ошибся.

— Слеповатому и слабоватому с Соленым не совладать. У меня на него зуб имеется, и я хочу сойтись с его кодлой на стрелке. Что скажешь?