Нам, живущим - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 53

Та же ситуация, что и выше. Если прибыль предприятия кажется непропорционально большой, ее можно уменьшить заградительным налогом, но это не приведет к балансированию цикла, если эквивалентное количество денег не будет получено кем-то, кто их потратит.

Используйте те же данные, но с банкиром, который тратит весь приобретенный процент, в двух параллельных циклах. Пусть в дополнительном цикле будут проблемы с трудом из-за забастовки рабочих, требующих высоких зарплат и добивающихся в итоге своего. Пусть дополнительная стоимость труда составит 31,5 сребреника. Тогда в этом цикле цена карт составит 2,5 сребреника за штуку. Однако первый цикл может продавать на том же рынке по 2 сребреника за карту. Независимо от того, какой будет конечная рыночная цена, в обоих циклах получим перепроизводство, или же во втором цикле не получится компенсировать затраты, или и то и другое одновременно. Результаты:

А. Рыночная цена 2 сребреника, первый цикл балансируется, второй продает все произведенное, но заканчивается банкротством, 31,5 сребреника в минусе.

В. Рыночная цена 2,5 сребреника, общее перепроизводство составит 15,75 игральных карт.

Используйте те же данные. Поместите на рынок игральные карты из другого цикла с более низкими затратами, в особенности затратами на труд, по цене один сребреник за карту. Наш предприниматель вынужден снизить цены и разоряется. Ортодоксальное решение двадцатого века: заградительный тариф на импорт. Рациональное решение: прекратить производить тот вид товаров, по которому нас демпингуют, и оплачивать импорт собственной валютой. Мы получим прирост реального богатства.

В этом аргументе есть зерно истины — оно в том, что непотраченные проценты разбалансируют цикл. Иллюстрация, приведенная в настоящем повествовании, является тому доказательством. И, вне всякого сомнения, в банковском бизнесе было множество евреев, хотя ни в коем случае не большинство. И на этом скудном основании множество раз в истории создавалась невероятная конструкция из полуправд и откровенных вымыслов, чтобы доказать, что евреи плетут заговор с целью порабощения всех остальных людей. Нам, в просвещенном двадцать первом веке, трудно осознавать, что этот абсурдный миф был причиной пыток, массовых убийств и бесконечного числа жестоких актов расовой дискриминации.

Эту задачу следует решать в трех вариантах: монополия на сырье, монополия на технические знания и монополия на область предпринимательства. В каждом случае изменяйте данные таким образом, чтобы держатель монополии (a) получал слишком большие прибыли и (b) выдавливал с рынка конкурента.

Монополия на сырье противоречит общественным интересам. Государство должно применять свое право контроля или экспроприации, чтобы предотвратить ее.

Монополия на технические знания сегодня ограничивается правами изобретателя на отчисления, однако в прежние времена изобретатель мог легально монополизировать свое изобретение, вплоть до варианта «собака на сене», когда не пользовался изобретением сам и не позволял другим делать это.

Монополия в области предпринимательства, если она не основывается на монополиях других типов, обычно указывает на более высокую эффективность, и ее следует в общественных интересах контролировать, а не пресекать. Сегодня мы считаем, что интересы общества потребителей первостепенны. Ранее считалось, что первостепенны интересы малого бизнеса. Эта точка зрения примерно похожа на позицию луддитов в начале индустриальной революции в девятнадцатом веке.

Очевидно, что естественных причин вполне достаточно, чтобы уничтожить крупный бизнес, который обслуживает людей менее эффективно, чем малый, при прочих равных условиях.

Приведенные выше иллюстрации, хоть они и не исчерпывающие, показывают виды ошибок, которые совершали наши предки. В каждом случае защитники приведенных аргументов находили частный случай уравнения производства-потребления и считали его общим случаем. В каждом случае они были правы — как слепцы со слоном — но, считая частные случаи общими, неизменно приходили к ложным выводам.

Для сравнения с экономикой двадцатого века мы сейчас рассмотрим задачу, которую разыгрывали Перри и Дэвис, в качестве иллюстрации общего случая цикла производства-потребления с применением современных методов дивидендов-дисконтов для балансирования цикла.

Общая стоимость произведенной продукции: 126 сребреников.

Число единиц (игральных карт): 63.

Предположим, что обладатели покупательской способности не потратили 26 сребреников. Следовательно, если правительство выпустит 13 сребреников в виде дивидендов и даст добро на дисконт в 13,126 сребреника, что составляет примерно 10%, разрыв между производством и потреблением будет уничтожен. Капитализация страны увеличится на 26 сребреников, и в следующем фискальном периоде объем производства возрастет, что увеличит и реальное богатство страны.

Чтобы оценить задачу, ее следует изучать с использованием шахматных фигур или их эквивалента.

Изобретение метода дисконтов для предотвращения инфляции обычно приписывается К. Х. Дугласу, шотландскому экономисту начала двадцатого века.

Послесловие. Чистая победа

За пятьдесят лет до своей смерти в 1988 году Роберт Хайнлайн написал свой первый роман — «Нам, живущим».

Подобно многим писателям, Хайнлайну постоянно приходилось отвечать на одни и те же вопросы — в частности, на вопрос: «А как вас начали публиковать?» Его отработанная байка выглядела так: он проиграл политическую кампанию в 1938 году и остался с ипотекой и без перспективы найма. Ему попалось на глаза объявление в «Thrilling Wonder Stories», где авторам неопубликованных научно-фантастических рассказов предлагали получить 50 долларов, и решил попробовать себя. В апреле 1939-го, всего за четыре дня, он написал свой первый рассказ, «Линия жизни», и решил, что рассказ достаточно хорош, чтобы предложить его тогдашнему зубру рынка, Джону У. Кэмпбеллу, в журнал «Astounding Science Fiction». Кэмпбелл купил рассказ, и Хайнлайн уже никогда не возвращался к тому, что называл «честным трудом».

Однако, как указывает Джеймс Гиффорд в своей книге «Robert A. Heinlein: A Reader's Companion» (Nitrosyncretic Press, 2000), реальная история была не совсем так проста. Конкурс действительно проводился, в «Thrilling Wonder Stories» за октябрь 1938 года. А вот приза в пятьдесят долларов не существовало; писателям предлагалось присылать рукописи по обычным ставкам за объем. В этом конкурсе победил будущий великий писатель-фантаст Альфред Бестер, и его первый рассказ опубликовали в выпуске журнала за апрель 1939 года, когда Хайнлайн только начинал писать «Линию жизни», — и это еще один изъян отработанного мифа, ведь победу в конкурсе уже присудили публично прежде, чем Хайнлайн успел предложить кому-либо свой первый рассказ.

Издатели и редакторы ни разу не отвергли то, что писал Бестер, — а вот Хайнлайну не везло.

Он много раз сталкивался с отказами. Его второе предложение Кэмпбеллу, «Неудачник», было принято только после правки, а следующие шесть рассказов Кэмпбелл просто отверг, один за другим. Эти шесть отказов ускорили процесс обучения тому, какую научную фантастику Кэмпбелл был готов покупать. Хайнлайн познал поражение в области литературы еще до «Astounding», и даже до «Нам, живущим». Когда он служил на флоте, на авианосце «Lexington», то участвовал со своим коротким рассказом в писательском конкурсе, проводившемся на корабле. «Вахта выходного дня», небольшая история шпионажа и интриг в академии ВМФ, по сей день хранится в архивах Хайнлайна в университете Калифорнии в Санта-Крус.

Хайнлайн проиграл тот конкурс.