Викинг - Маршалл Эдисон - Страница 49

— Марри, — произнес он голосом, в котором слышалось огромное удивление.

Кулик не мог слышать звук, но он видел шевелящиеся губы, и он отвернулся, чтобы скрыть свое лицо.

Алан пытался заговорить с незнакомцем. Он рассказывал нам, что люди в Ирландии, западной Англии и в Бретани говорят на древнем кельтском языке, а Кулик считал, что пришельцы-венеды переняли его. Алан указал на себя и назвал свое имя.

— Иан, — ответил пастух, ударив себя в грудь.

Алан обрадовался, так как это было распространенное кельтское имя. Однако их общение проходило с большим трудом: каждый не понимал четырех из пяти слов своего собеседника. Говорили они очень долго, а затем Алан кратко пересказал мне содержание беседы.

— Иан, у тебя есть черные камни, чтобы восстановить утраченную силу волшебной рыбки?

— Да.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Да.

— Ты дашь нам один из таких камней и научишь им пользоваться?

— Да.

— Что ты за это хочешь?

— Много овец.

— Иан, у нас нет овец.

— Ваш вождь уже подарил мне их, убив Демона Сумерек. И я еще попрошу вас подарить мне шкуру, чтобы сделать плащ, и мясо, которое я съем из мести.

Я поднял тушу волка и протянул пастуху. Хоть я был высок, волчий хвост волочился по земле, а силы в моей руке едва хватило удерживать его вес.

Иан ворча забрал волка и одним рывком забросил его на вершину высокого камня. Затем он вновь очень долго говорил с Аланом.

Наконец Алан произнес всего одну фразу:

— Он собирается прямо сейчас отвести нас к Черным Камням.

Иан переворошил угли в костре, зажег от них сухую щепку, а от нее камышовый, пропитанный жиром факел. Он горел ярким пламенем и вверх поднимался густой черный дым. Затем старик повел нас к самому большому холму.

Возле холма высилось одно из тех странных сооружений из трех камней. Оно было больше остальных и прикрывало вход в курган. Иан показал дорогу в пробитый в скале тоннель, в котором только Китти не пришлось пригибать голову. Мы забрались в самую глубь холма.

Все внутреннее пространство было разделено на сотни маленьких помещений: в каждом, подтянув колени к подбородку, сидел скелет. Перед многими валялись наконечники стрел и копий, перед другими стояли горшки и миски.

Большинство комнат имели один вход, некоторые — два. Хотя все двери были одинаковы, Иан всегда знал, в какие входить, а в какие нет. Не хотел бы я остаться здесь один в темноте.

Мы все шли вперед, иногда нам попадались ступеньки вверх или вниз. Свет факела отбрасывал трепещущие тени на стены с черными отверстиями входов и на белые кости.

Я споткнулся о чей-то скелет и упал на колени. Иан громко рассмеялся и пнул его ногой. Затем старик посмотрел на меня, явно ожидая, что я последую его примеру. Мне не хотелось сердить пастуха — ведь без его помощи мы бы никогда не нашли черные камни, — но я не мог топтать останки. В горле у меня пересохло, а лоб покрылся холодным потом.

Иан был в веселом настроении. Когда мы проходили через очередной зал, он подхватил череп и бросил нам под ноги, так что пришлось подпрыгнуть. Но когда мы подошли к лестнице, которая была круче и длиннее уже пройденных, он вдруг помрачнел.

— Я думаю, мы прошли древнюю часть кургана, построенную племенами пастухов и не священную для венедов, — сказал Алан. — Теперь мы подходим к новой части.

Расправив плащ, Иан медленно вступил в зал, пол и стены которого были из тесаного камня. Он высоко поднял факел, и мы увидели сотни глиняных урн, — выкрашенных в разные цвета и расписанных разным орнаментом, — но ни одной кости. Я с облегчением подумал, что мертвецы остались позади, но, всмотревшись внимательнее, обнаружил, что вдоль стен лежат скелеты: их кости были черны.

И все эти бренные останки покоились в странном беспорядке: некоторые лежали на груди, некоторые на спине, а руки и ноги их были вытянуты в разных направлениях; у иных были сломаны кости; череп одного был расколот пополам, а у двоих раздавлены грудные клетки, словно ударом молота. Большинство людей, чьи кости лежали здесь, умерли в огне. Потом я увидел то, что на первый взгляд показалось останками великана. Когда я подошел поближе, то оказалось, что это скелет лошади. Одно из сгоревших копыт вполне могло оказаться тем самым молотом.

Иан долго стоял, высоко держа факел, чтобы мы могли удовлетворить свое любопытство. Я увидел скелеты еще двух лошадей, и в моем сознании всплыла картина огромного костра и мчащихся в огонь лошадей. Конечно, это был огненный обряд, чтобы умилостивить бога. Тому богу, видно, нравились горящие тела. Но волна отвращения не поднималась во мне — хоть мы, норманны, и не сжигаем людей, а вешаем их на деревьях.

Следующий зал, куда Иан привел нас, был освещен ярким светом, струившимся из трещин в стене. Возможно, там был дымоход для очага, сложенного в огромной яме в центре. Я вздохнул с облегчением — там не было скелетов, а только кости животных. Иан не стал здесь задерживаться, он провел нас по короткой лесенке, а затем через другие залы, поменьше. Если они и служили жильем для людей, то для очень ленивых. Полы там были завалены тростником по колено, словно свежий слой укладывался прямо на старый. Но я лишь мельком отметил это: я размышлял о девятидневном путешествии Одина в Хель за Девятью Рунами. Я совершал такое же путешествие, чтобы узнать тайну железа.

Наконец, мы оказались в комнате, где тростник был кучами навален у стен, а в середине — на голом полу — лежала дюжина черных камней, самый крупный был не больше качана капусты. Усмехнувшись, Иан выбрал средний камень и вложил в мою ладонь. Я был удивлен его весом — примерно двадцать фунтов. Старик сразу провел нас в соседнюю комнату, и от света его факела заблестел какой-то светлый предмет наверху. Иан поднял факел повыше, и мы разглядели золотой слиток в форме звезды. Конечно, она символизировала Полярную Звезду.

Венед показал, будто плывет, и протянул Кулику руку. С напряженным лицом калека отдал ему маленькую железную рыбку. Направив ее на Полярную Звезду, Иан ударил рыбку одним из камней. После каждого удара ему приходилось с усилием отцеплять рыбку, и после пары десятков ударов он положил ее на мой меч, и рыбка прилипла, словно приклеенная.

Потом он велел мне отойти с черным камнем назад, словно теперь его сила была враждебна вновь обретенной силе рыбки. Старик держал ее за конец веревки, и мы изумленными глазами смотрели, как она поворачивалась к золотой звезде. Когда Кулик забрал рыбку, удивление начало проходить. Как он ни раскачивал ее, голова железной рыбки смотрела на север.

Смеясь и хлопая в ладоши, Иан провел нас обратно в комнату черных камней. Теперь я жаждал свежего воздуха и ужасался обратному пути через лабиринт. Когда мы вышли из одной из заваленных тростником комнат не через ту дверь, в которую заходили, я понадеялся, что наш проводник поведет нас более коротким путем.

Миновав еще одну комнату, пастух углубился в узкий коридор. Остановившись перед проемом, он знаком показал, что нам следует обогнуть его, и высоко поднял факел, освещая нам путь. Я шел первым, за мной Китти, за ней Куола с моим черным камнем в руке, четвертым — Алан, и последним — Кулик. Все, кроме Марри, оказались впереди Иана, когда вдруг мое сердце стиснул страх, и судьба заставила меня оглянуться. Крупные капли пота блестели на лице Марри, и, встретив его взгляд, я понял, что он хочет что-то сказать.

Он молниеносным движением пальца указал на Иана, который смотрел вперед и не видел его, затем поднес руку ко рту, словно вытягивал язык, и сделал рубящее движение второй рукой.

Первой мыслью, которую выдал мой охваченный страхом мозг, было то, что Кулик сошел с ума. Но в ту же секунду я отбросил ее и ринулся навстречу судьбе. Я отшвырнул Китти к стене, расчищая путь, крикнул Алану, чтобы предостеречь его, но было уже слишком поздно. Иан метнулся мимо Марри в проем в стене, успев перед тем кинуть факел на пол, заваленный сухим тростником.