Петр Берон - Бычваров Михаил - Страница 36

Мальтус и его последователи придали социологической теории народонаселения крайне реакционный, человеконенавистнический характер.

Берон, используя обе теории, в то же время подвергает критике попытки некоторых мыслителей истолковать их в расистском духе. Для того времени его воззрения, несомненно, были прогрессивными, так как он высказывал ценные догадки о роли языка и материальных факторов в формировании и развитии общества.

В своем первоначальном состоянии человечество, по мнению Берона, было подобно стаду животных. Развитие общества он ставит в зависимость от природных факторов. Родина всего человечества — полуостров Малакка — не смогла обеспечить всем необходимым растущее население, и люди стали расселяться вокруг экватора по всему земному шару. Человекоподобные существа не рисковали удаляться от экваториальной зоны, поскольку там была питьевая вода. Они старались использовать для удовлетворения своих нужд готовые продукты природы. Процесс расселения продолжался до тех пор, пока не была занята вся пригодная для жизни территория вокруг экватора.

Таким образом, рост народонаселения и ограниченность пригодной для жизни территории, по мнению Берона, были двумя существенными предпосылками социальной жизни. «В диком состоянии человек не имел ни семьи, ни убежища, между индивидами не было ни физического, ни морального различия; человеческий род представлял собой одно многочисленное стадо, состоящее из 10—20 индивидов... Значительное увеличение его численности стало физической причиной перехода от дикого состояния к социальному» (18, 7, 110). Итак, главной материальной причиной перехода человека от алогического состояния к социальному, по Берону, явился рост народонаселения.

Один из признаков социального состояния человека — употребление разнообразной пищи. Раньше люди, которые вели дикий, бродячий образ жизни, питались в основном растительной пищей. «Не имея возможности ни продвигаться вперед, ни отступать назад, каждая семья была вынуждена оставаться на месте. Вначале растительной пищи было много, но... число семей умножалось, и этой пищи оказалось недостаточно; поэтому человек начал питаться рыбой и пресмыкающимися, которые имелись в изобилии» (18, 6, 22). Недостаток растительной пищи заставил людей питаться мясом. Таким образом, формирование общества происходило в условиях, когда дикий человек, добывая пищу, совершал действия, свойственные всем высшим животным. Этот процесс, согласно Берону, еще не требовал трудовой деятельности. Объединение сформировавшихся семей, или племя, располагая ограниченной территорией, использовало малейшие возможности, предоставляемые природой, для утоления голода. «Каждое объединение семей, не находивших более в достаточном количестве растительной пищи, стало питаться полевыми животными и рыбой, которые имелись в изобилии; и тем самым увеличилась плотность населения» (18, 7, 62).

Известно, что Ф. Энгельс в своей работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» придает чрезвычайно большое значение употреблению мясной пищи как одному из существенных факторов перехода человекоподобного существа от дикого состояния к социальному. «Мясная пища содержала в почти готовом виде наиболее важные вещества, в которых нуждается организм для своего обмена веществ; она сократила процесс пищеварения и вместе с ним продолжительность других вегетативных (т. е. соответствующих явлениям растительной жизни) процессов в организме и этим сберегла больше времени, вещества и энергии для активного проявления животной, в собственном смысле слова, жизни. А чем больше формировавшийся человек удалялся от растительного царства, тем больше он возвышался также и над животными» (1, 20, 492).

Берон последовательно проводит идею о том, что исходным моментом для формирования человеческого общества явилось увеличение плотности населения, занимавшего определенную территорию. Использование разнообразной пищи привело к росту населения. Постепенно человек стал употреблять и мясо. Впоследствии он перешел к домашнему разведению животных. Но, несмотря на это, наступил такой период, когда природные ресурсы, естественные продукты, истощились и увеличившееся племя уже не могло утолить голод. Различные жизненные потребности, отсутствие пищи побудили человека заняться изготовлением орудий, с помощью которых он мог бы добывать средства к существованию и обрабатывать землю. Именно с употребления искусственно созданных орудий труда началось подлинное социальное и цивилизованное состояние человека, который стал более независимым от природы и научился добывать необходимое количество продуктов для удовлетворения своих потребностей. «Человек никогда бы не достиг цивилизованного состояния, если бы не имел в изобилии средств к добыванию пищи» (18, 7, 109). Члены племени постепенно научились создавать все виды орудий для охоты и рыболовства, а также для обработки земли. «Когда позднее снова почувствовался недостаток пищи, человек внезапно сделал огромный шаг вперед к цивилизации; он нашел средства для искусственного выращивания урожая, чтобы обеспечить себя продуктами питания. Именно так цивилизованный человек перешел от бродячей жизни к земледельческой» (там же, 33). Но, как мы видим, средства труда Берон считает не главным, а лишь одним из факторов формирования общества (наряду с географической средой и ростом народонаселения).

По своей сущности теория Берона качественно отлична от научной теории исторического материализма. Марксизм-ленинизм раскрывает действительные причины возникновения человеческого общества и дальнейшего социального прогресса. Формирование и развитие общества обусловливается прежде всего трудовым процессом, способом производства материальных благ. Переход от стадного состояния к социальному занимает большой исторический период. Качественное отличие человека от животного заключается в создании орудий труда. Именно с этого и начинается процесс труда. Передние конечности человекоподобного существа постепенно преобразовались в руки. Рука человека — не только орган труда, но и его продукт. С помощью орудий труда человек изменял продукты природы, приспособляя их к своим нуждам. Вместе с процессом изменения окружающей среды совершенствовался и сам человек, а значит, и общество. Ф. Энгельс подчеркивает, что труд — «первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека» (1, 20, 486).

Хотя у Берона отсутствует оценка труда как важнейшего фактора формирования человека, его взгляды можно назвать антитеологическими, антисубъективистскими, ибо он стремится объяснить весь этот процесс естественными причинами. Но если важнейшими факторами формирования общества, или перехода человека от дикого состояния к социальному, по Берону, были рост населения, географическая среда и изготовление орудий труда, то главным фактором превращения человека из алогического в логическое существо был язык. Только с возникновением сознания и языка началась подлинно социальная и цивилизованная жизнь человека. «До появления языка не существовало никакого различия между индивидами, составляющими человеческий род; все были одним многочисленным стадом диких животных» (18, 7, 28). Причину образования языка Берон видел в коллективной жизни и росте населения. Оседлый образ жизни и увеличивающаяся численность населения вызвали необходимость в определенных социальных связях. Язык стал связующим звеном между членами коллектива. «Именно тогда, когда еще больше увеличилось число членов семей, стал возможен язык, единый для всех проживавших совместно. Объединенные семьи образовали племена, члены которых были связаны между собой посредством языка» (там же, 22).

Поскольку не существовало никакого различия между племенами, единственной отличительной чертой стал язык. Каждое племя говорило на своем собственном языке. Мыслитель считал, что первоначально насчитывалось 720 племен. Именно возникновением языка обусловлено качественное различие между человеком в социальном состоянии и человекоподобным существом. «Благодаря языку, им самим созданному, человек перестал быть дикарем; из животного и алогического существа, каким он был ранее, он превратился в логического человека» (там же).