На алтарь любви - Маршалл Паола - Страница 6

— А ну-ка вниз, вы оба, — скомандовал Том, едва сдерживая смех. — В трюме вам станет лучше.

— Нет-нет, хозяин, — простонал Джорди, и Кэтрин слабо поддакнула.

— Делай, что тебе говорят, — приказал он Джорди, дождался, когда тошнота чуть отпустит Кэтрин, и, легко подхватив ее на руки, опустил на палубу возле ведущего в трюм трапа.

Внизу оказалось еще хуже, чем на свежем воздухе. Противно пахло дегтем и чем-то еще более отвратительным, но качка действительно почти не ощущалась. Том, уложив ее на узенькое ложе, которое он назвал койкой, и поставил неподалеку большой медный таз.

— Это на случай, если тебе опять станет нехорошо.

— По-моему, хуже уже не может быть, — нетвердо проговорила Кэтрин, однако спустя мгновение ударившая в борт пакетбота волна заставила ее рвануться к тазу. С нежностью, которой она никак не ожидала, Том поддержал ее голову и, когда дурнота миновала, помог ей снова лечь и натянул на нее грязное одеяло.

Кэтрин готова была сгореть от стыда за свою беспомощность, однако Том проворно ополоснул таз и вернулся с мокрой салфеткой, которой осторожно обтер покрытое каплями пота лицо Кэтрин.

Ей стало лучше, и он, должно быть, заметил это, поскольку сказал почти ласково:

— Ты сможешь сесть?

У Кэтрин не было сил ответить ему — она просто кивнула и попыталась приподняться. Неизвестно откуда Том моментально достал подушку и ловко подсунул ее под раскалывающуюся голову девушки.

— Эй, Джорди! — зычно позвал он слугу. — Принеси мой дорожный мешок — то есть если сумеешь удержаться на ногах.

Джорди воспринял это «если» как настоящее оскорбление.

— Ясное дело, смогу. Я уже в порядке. Откровенное вранье позабавило Кэтрин, и она тихо рассмеялась. Том одобрительно взглянул на нее, принимая мешок из рук Джорди, который приблизился к ним, пошатываясь. Развязав мешок, Том извлек оттуда оловянную тарелочку, два лимона и нож. Кэтрин, недоумевая, смотрела на него, а он разрезал лимоны и вручил по половинке ей и Джорди. Джорди принялся сосать кислый фрукт, и Кэтрин последовала его примеру.

— Отлично, — похвалил их Том. Разрезав второй лимон, он и сам начал энергично высасывать сок. — А теперь — немного горячительного. — Из его бездонного мешка появились фляжка и жестяная кружечка, и сначала Кэтрин, потом Джорди, а затем и сам Тренчард отведали то, что Том назвал «возлиянием всем морским богам, отправляемым внутрь, а не за борт».

Лимонный сок взбодрил Кэтрин, а спиртное сделало ее чуть разговорчивее, и она сообщила Тому, что «ей уже почти хорошо».

Он приобнял девушку за плечи, пользуясь тем, что она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и вручил ей последнее угощение — омерзительно жесткое и безвкусное печенье, которое он назвал корабельной галетой.

— Съешь, и ты окончательно придешь в себя. Голова у Кэтрин кружилась — должно быть, от выпитого на пустой желудок спиртного. Она послушно прожевала печенье, впрочем, не скрывая, что делает это без большого удовольствия.

— Вот и умница! — Том обнял ее еще крепче. В знак благодарности она с облегчением откинулась на его сильную, теплую руку. Том нежно поцеловал ее в щеку и бережно уложил на койку, снова накрыв одеялом.

— Попытайся уснуть, — посоветовал он ей, — а я пойду размять ноги. — Он поманил слугу: — И ты, Джорди, со мной.

— Ну что, хозяин, дела идут на лад? — проворчал Джорди, когда они вышли на палубу. Шторм закончился, и море снова было почти спокойно. — Шнапс пришелся очень кстати, и милашка бы не стала возражать… Ну, вы понимаете, о чем я.

Том загадочно взглянул на него.

— Ты никогда не научишься играть в шахматы, Джорди. Сейчас мне важнее всего завоевать ее доверие. А уж потом, когда она будет целиком и полностью доверять мне, все пойдет по-другому!

Ах, благословенный сон, который «заботы прочь уносит хоть на час», как написал когда-то старина Шекспир! Примерно с такими мыслями Кэтрин сонно потягивалась, чувствуя себя по-настоящему отдохнувшей. Приподняв голову, она увидела на скамье неподалеку Тома Тренчарда с большой кружкой в руке.

— Здравствуй, женушка. Ты проспала весь день и выглядишь куда лучше. — Он сделал большой глоток и передал кружку Кэтрин. — Выпей, жена. Скоро мы придем в Остенде и уж там сможем как следует отдохнуть.

— О, наконец-то суша! — вздохнула Кэтрин, с наслаждением отпив эль. — Больше я никогда в жизни не отважусь путешествовать по морю.

— Тебе просто не повезло, — ответил Том, — что в свое первое плавание ты попала в шторм.

Кэтрин вернула ему кружку, удивляясь, что ей не хочется препираться, но решила все же немного осадить его.

— Между прочим, муженек, мне кажется, что пьеса, в которой я недавно играла, именно про вас. Какое из имен нравится вам больше — Хвастун или Простак?

Том поймал ее поддразнивающий взгляд и ответил с такой же иронией:

— Почему бы мистеру Уиллу Уэгстэффу не написать про меня отдельную пьесу? Он мог бы назвать ее «Святой Георгий I или Спаситель Англии».[10] Если будешь себя хорошо вести, жена, тебе достанется в ней роль героини ничуть не хуже, чем роль Белинды.

Что-то в его тоне насторожило Кэтрин.

— Ты видел, как я играла Белинду?

— Да, сударыня, мне выпала такая честь. Вам прекрасно удалась роль юноши, мистрис Дюбуа. Пожалуй, мне не доводилось видеть таких стройных ножек даже у канатных плясуний. Правда, жена, я мастер на комплименты?

Под его взглядом Кэтрин залилась краской. Судя по всему, мысленно он уже раздевал ее.

К счастью для них обоих, появился Джорди. Его длинное лицо было еще более унылым, чем обычно.

— Плохие новости, хозяин.

— Да разве ты хоть раз порадовал меня хорошими вестями? — воскликнул Том. — Можно подумать, это твое любимое занятие! Говори, негодник.

— Корабль не сможет встать на якорь в Остенде. Ходят слухи, что чума возвращается, и владелец пакетбота решил, что лучше не рисковать. Он приказал плыть в Антверпен.

— И это ты называешь плохой новостью? — Том недоумевающе поднял брови.

— Ну да, в особенности для тех из нас, кому не по душе морские путешествия.

— Антверпен или Остенде — какая разница! Если вдруг снова начнет штормить, у меня найдется достаточно шнапса, чтобы напоить и тебя и мою ненаглядную жену до бесчувствия. Что скажешь, жена?

Вместо ответа Кэтрин присела перед ним в глубоком реверансе.

— Дорогой супруг, я помню о своем долге перед вами и нашим всемилостивейшим королем. Если для того, чтобы исполнить этот долг, меня надо напоить, я с готовностью повинуюсь.

Том наградил ее звонким поцелуем в губы.

— Укладывайся снова, жена, и спи.

Кэтрин легла, все еще ощущая на губах вкус его поцелуя. Похоже, мистер Том Тренчард в совершенстве владеет всеми тонкостями науки обольщения, и не следует об этом забывать!

Глава третья

Ах, черти бы побрали Хэла Арлингтона за то, что он решил, будто Уильяма Грэма проще всего будет перевербовать при помощи смазливой мордашки! Только по этой причине, вместо того чтобы заниматься своим поручением, Том чувствовал себя связанным по рукам и ногам.

Будь проклят тот день, когда он вызвался переманить Грэма на сторону англичан! Последнее поручение, самое последнее, заявил он Арлингтону и сэру Томасу, когда им наконец удалось уговорить его.

— Я уже семь лет как бросил ремесло солдата. Господь свидетель, я служил королю и до Реставрации, и после — и вы оба это отлично знаете.

— Военные действия во Фландрии развиваются не слишком успешно, а ты, Стэр, обладаешь как раз теми талантами, которые нужны сейчас Англии.

Не эти ли таланты пригодились ему, чтобы пережить нужду, когда во время правления покойного узурпатора Кромвеля он вынужден был покинуть родину? Обман, лицемерие, ложь и умение убивать — прежде всего умение убивать — вот что было главным для солдата. Как раз эти таланты и помогали ему выходить победителем из, казалось бы, безнадежных переделок, когда приходилось вести своих людей на верную смерть.