На алтарь любви - Маршалл Паола - Страница 36

— Неужели вам ничего не приходит в голову? — насмешливо поинтересовался Стэр, довольный, что его затея удалась. — Не желаете ли сейчас? На Лестерском поле? Моим секундантом может быть хоть Бакхерст — если вы не против, — он обернулся к одному из придворных, который стоял, прислонясь к стене, и явно забавлялся.

— С удовольствием, Стэр, — клянусь, тебе многие скажут спасибо, если ты избавишь мир от этого слизняка.

Несколько человек горячо поддержали его, и кто-то крикнул:

— Пошли на Лестерское поле немедля — и делу конец!

— Отлично! — одобрил Стэр и кивнул сэру Фрэнсису. — Действительно, почему бы не сейчас? Мы уладим нашу размолвку на коротких шпагах — хотя, конечно, выбор за вами. Полагаю, вашим секундантом будет Boy?

— Сейчас уже темно! — отчаянно попытался спасти свою шкуру Boy.

— Пустое, — улыбнулся Стэр, — чтобы разделаться с подлецом, света всегда достаточно.

Толпа сочувствующих и просто любопытных, последовавшая за ними из кофейни, увеличивалась по мере того, как прохожие узнавали, что четверо благородных кавалеров намереваются выяснить отношения.

Несколько минут он играл со своим противником, как кошка с мышью, а затем, когда эта забава ему наскучила, с молниеносной быстротой нанес знаменитый coup de Jarnac, о котором рассказывал Кэтрин. Херролд со стоном рухнул, не в силах пошевелиться, а Стэр поспешил прервать поединок двух секундантов, так как Бакхерст был настроен весьма воинственно.

Стэр отдал шпагу Джорди и подошел к лежащему на земле Херролду, лицо которого приобрело землистый оттенок.

— Потрудитесь запомнить вот что. — Стэр заговорил громко, чтобы его жесткий голос расслышали все собравшиеся. — Если мне станет известно, что вы оскорбляете меня или близких мне людей так, как попытались сделать это сегодня — и как делали это в Голландии, — клянусь, я закончу дело, которое начал сегодня. В следующий раз я прикончу вас. Все ясно?

— Да, Кеймерон, я все понял, — с трудом выговорил тот.

— Отлично, и постарайтесь не забыть наш разговор.

Стэр отвернулся, радуясь, что с местью покончено. Джорди отдал ему шпагу, накинул на него плащ и со словами: «Ваша работа сделана, хозяин, а я за свою еще не брался» — растаял в сгущающихся сумерках.

Он быстро добрался до пансиона, где жил Амос Шоотер, и никто не узнал бы в этом решительно шагающем молодце вечного нытика и унылого жалобщика Джорди. Ему повезло: Шоотер был дома. Мало что в его внешности и обстановке убогой комнатки напоминало о роскоши, в которой привык нежиться преуспевающий голландский купец. Он с подозрением уставился на посетителя.

— Какого дьявола тебе надо? Ты же служишь у Тома Тренчарда!

— Уже нет, — не моргнув глазом, солгал Джорди. — Мы с ним повздорили, и отныне я сам себе голова. Кроме того, я не прочь расквитаться с ним после того, как он выгнал меня, не заплатив. Я пришел к вам, чтобы кое о чем рассказать.

— Ну и что же это такое?

— Вам, должно быть, известно, что мой бывший хозяин в большой дружбе с лордом Арлингтоном, который частенько обсуждает с ним государственные секреты.

Наверное, ему следовало испытывать жалость к сидящему перед ним опустившемуся человеку, если бы не мысль о том, сколько людей Шоотер предал и убил. Хуже того, из-за него в опасности оказалась Кэтрин, ставшая для Джорди второй путеводной звездой после «мастера Тома», когда-то вытащившего его из бездны отчаяния и сделавшего своим другом. Родных у Джорди не осталось, приятелей было мало…

— Выкладывай, — ворчливо предложил Шоотер.

Джорди подобострастно улыбнулся:

— Для начала купите мне кружечку эля в ближайшей таверне — а уж потом поговорим.

Шоотер заколебался:

— А почему не здесь, не сейчас?

— Лучше, если меня не заметят у вас на квартире: хозяйки как-никак любят почесать языки, а в шумной таверне нас примут за двух собутыльников, и только. — Джорди помолчал и, отвернувшись, добавил: — Если вас не интересуют мои сведения, я могу попытать счастья где-нибудь еще.

Его собеседник задумался. Тайный агент, за голову которого правительства трех стран назначили немалую награду, Амос счел Джорди простодушным простаком — так ошибались многие, судя о нем по видавшей виды одежке и скромным манерам. Простаком, готовым продаться за кружку эля!

— Ладно, пошли. Тут неподалеку как раз есть трактир — только пройти переулок.

Отлично, подумал Джорди, сдерживая усмешку. Ночь выдалась темная, и серебристый свет тонкого месяца почти не рассеивал бархатистый мрак. Лучшего не пожелаешь!

Они дошли до поворота, и Шоотер, болтая с человеком, который, как он был уверен, не отличался особой сообразительностью, был застигнут врасплох, когда Джорди резко схватил его за плечо и развернул, так что на мгновение они оказались лицом к лицу. Не успел Амос сообразить, что происходит, как Джорди вонзил кинжал ему в грудь, пробормотав:

— Вот тебе за хозяйку!

Шоотер осел на землю, а Джорди превратился в легконогого эльфа и во все лопатки поспешил в домик на Коб-Лейн, где его ждал заслуженный ужин. С местью было покончено.

— Где это тебя носило? — спросила Кэтрин, впустив его в дом. — Надо думать, проказничал вместе со своим хозяином.

Роб недавно вернулся с занятий и поведал ей, что прохожие на улицах и завсегдатаи кофеен только о том и говорят, что сэр Алистэр Кеймерон и сэр Фрэнсис Херролд дрались на дуэли на Лестерском поле и что сэр Фрэнсис, похоже, навсегда охромел.

Радуясь, что у Кэтрин хорошее настроение, Джорди мастерски разыграл смущение. Она укоризненно покачала головой.

— Не обманывай меня — я уже знаю, что твой хозяин рисковал жизнью, чтобы наказать сэра Фрэнсиса за предательство. Уверена, ты праздновал его победу!

Что-то в лице Джорди заставило ее насторожиться.

— Нет, — поспешно проговорила она. — Ничего мне не рассказывай. Не хочу знать, чем ты там занимался!

Махнув рукой, Кэтрин рассмеялась про себя. Одно ясно — когда она станет леди Кеймерон, скучать ей не придется!

Эпилог

Два кавалера из числа придворных Карла II сидели возле самой сцены в театре герцога Йоркского летом 1667 года. На голове одного из них, низенького и коренастого, красовался чудовищной величины парик с черными завитыми локонами. Другой был высоким и мускулистым, и его голубые глаза казались еще ярче на фоне золотисто-рыжих волос. Оба были без масок.

Они смотрели пьесу под названием «Хвастун, или Простак женится» Уилла Уэгстэффа. Представление близилось к концу. Мистрис Клеон Дюбуа, исполнявшая роль красотки Белинды, изображала пылкое примирение со своим мужем, неотразимым Аморосо. Беттертон, игравший Простака, лежал в глубине сцены, громко издавая жалобные стоны, ибо был поражен коварной Белиндой в немаловажную часть своей анатомии.

Через несколько минут пьеса закончится и они, взявшись за руки, выйдут к рампе, раскланиваясь перед зрителями… Полный искрящегося остроумия и смелых шуток, «Простак» имел шумный и заслуженный успех, и многие гадали, кто же скрывается за псевдонимом «Уилл Уэгстэфф».

— Ну что, Стэр, неужели ты до сих пор без ума от ее ножек? Как-никак теперь ты их законный обладатель… Кстати, не собираешься поучаствовать в представлении? — прошептал Брюнет, обращаясь к своему спутнику.

— «Да» — на первый вопрос и «может быть» — на второй, — прошептал Стэр.

— Жаль, если только «может быть», — протянул Арлингтон. — Неужели твое остроумие притупилось?

— Ни в коем случае, — отозвался Стэр. — Подожди — и сам все увидишь.

— И узнаю, кто такой Уилл Уэгстэфф?

— Терпение, дружище, терпение. Арлингтон умолк. Пьеса закончилась. Зрители хлопали долго, добросовестно отбивая ладони, — премьера удалась. Кэтрин, стоявшая между Беттертоном и Джеком Хайнсом, игравшим Аморосо, почувствовала, что на глаза ее наворачиваются слезы.

— Нет, никаких сожалений, — заверила Кэтрин накануне в ответ на его опасения, как бы она не пожалела, что ей приходится расстаться со сценой.