На алтарь любви - Маршалл Паола - Страница 22

— Вчера вечером… — снова начал он. — Я… я не напугал тебя?

Кэтрин решила отомстить ему за то, что он собрался вчера сделать — и не сделал.

— Напугал? Нет-нет, чего мне было пугаться? Ведь ты попросил меня выйти за тебя замуж!

— Замуж?!

Том облизал губы. Что же теперь делать? Ему хотелось переспать с Кэтрин, но никак не жениться на ней, хотя она и затронула в его душе никогда ранее не звучавшие струны.

Поддразнивая Тома, Кэтрин едва сдерживалась — ей хотелось поцеловать его и успокоить.

— Ты был так доволен после, что сказал: мы обвенчаемся, как только вернемся в Англию, и обязательно пригласим сэра Томаса Гоуэра, который нас познакомил.

— Что? — простонал Том. Теперь он был уверен, что выпивка лишила его не только памяти, но и разума. Однако, раз он обещал жениться, как человек чести он обязан сдержать слово, хотя такое трудно представить себе даже в кошмаре.

Он озадаченно взглянул на Кэтрин — так собака смотрит на слишком большую кость, не зная, то ли поглодать ее, то ли броситься наутек, — и увидел, что девушка вздрагивает от смеха. Что это ее так рассмешило? Вдруг ему все стало ясно, и, перегнувшись через валик, он рывком привлек Кэтрин к себе.

— Что за игру ты затеяла, жена? — проворчал он и поцеловал ее.

Кэтрин потерлась щекой о его жесткую щетину и ответила, щекоча дыханием его шею:

— Ах, Том, извини! Ничего страшного вчера не случилось! Ты, правда, вознамерился броситься на меня, но тут же осовел и заснул.

Несколько секунд Том лежал, обнимая девушку и стараясь разобраться в своих чувствах. При мысли о том, что она не станет его женой, его пронзило острое разочарование. Наконец он пробормотал:

— Прости, что хотел взять тебя силой. Я помню лишь, как вернулся, увидел тебя и… и все. — Он сокрушенно посмотрел на свою сорочку.

— Надо думать, я сумел раздеться, если только ты или Джорди не помогли мне.

— Нет, — ответила она. — Ты разделся сам. Джорди нализался до чертиков, а я…

— А ты была так изумлена, что остолбенела, превратившись в прекрасную статую.

— Едва ли, — ядовито возразила Кэтрин. — Будь это так, мы с тобой обсуждали бы сейчас, кого позовем на свадьбу.

Эта пикировка так понравилась ей, что она решила записать реплики, как только минутка уединения позволит ей снова стать Уиллом Уэгстэффом.

Том расхохотался, и в дверях появилась унылая физиономия Джорди.

— Вам что-нибудь угодно, хозяин? — скорбно поинтересовался он.

— Да! Принеси нам всем эля с водой, а хозяйке — хлеба с сыром.

— Хорошо, что хоть кому-то сегодня весело, — жалобно протянул Джорди и удалился.

Благодаря то ли шуткам, то ли элю с водой Том скоро пришел в себя и проследовал в гардеробную одеваться, оставив Кэтрин одну. Затем, когда они привели себя в порядок, он созвал военный совет.

— Мне расхотелось шататься из таверны в таверну и расспрашивать, не знает ли кто англичанина по имени Грэм, — с ухмылкой заявил он. — Если так и дальше пойдет, к концу месяца я допьюсь до белой горячки.

— Тогда как же нам найти Грэма в таком огромном городе? — с беспокойством спросила Кэтрин.

— Не волнуйся, жена, — успокоил ее Том. — Сэр Томас дал мне адрес одного голландского купца по имени Хендрик ван Слайс. Когда-то два его корабля были вынуждены укрыться в Портсмуте из-за шторма. Все его товары были бы конфискованы, если бы он не согласился поведать нам кое-какие сведения. Позволено обратиться к нему в самом крайнем случае. Он живет здесь неподалеку. Мы представимся торговцами, а уж там станет ясно, как себя вести.

Итак, Том, Кэтрин и Джорди, нарядно одетые и оживленные, снова стояли у дверей роскошного особняка — правда, не в Антверпене, а в Амстердаме.

— Если ты решил выдавать себя за торговца, — тревожилась Кэтрин перед тем, как они покинули постоялый двор, — не удивится ли ван Слайс, что ты заявишься к нему домой, а не в лавку, да еще с женой?

— Нисколько, — откликнулся Том. — Менеер ван Слайс ведет торговлю из дома. Его товары — посуда, меха и безделушки, столь любезные знати, — хранятся в подвалах и погребах. Твое присутствие не будет для него неожиданностью: голландцы дают женщинам куда больше свободы, чем мы, и жены часто ведут дела наравне с мужьями.

— Что ж, им можно только позавидовать, — прокомментировала Кэтрин.

Хендрик ван Слайс жил по-королевски. Как ни странно, он сразу согласился принять английского торговца. Том и Кэтрин ждали в просторном зале, на стенах которого красовались внушительных размеров географические карты голландских владений в заморских землях, а также невероятное разнообразие пейзажей, натюрмортов и морских видов.

— Опять коровы, — прошептала Кэтрин. На картинах почти всех голландских и фламандских художников присутствовали или корабли, или коровы.

Вскоре слуга вернулся и повел их по анфиладе изысканно меблированных комнат в кабинет в глубине дома.

Господин и госпожа ван Слайс поджидали гостей, устроившись в удобных креслах у камина. Торговец выглядел поистине величественно в черном бархатном камзоле, и рядом с ним его жена в наряде из серебристо-голубого атласа казалась еще стройнее и изящнее.

— Мистер Тренчард… — протянул ван Слайс, пригласив гостей присесть. — Наверное, вы родственник Неда Тренчарда?

— Весьма дальний, — признался Том. — Я только скромный торговец.

— Вот как! Надеюсь, вы не откажетесь перекусить прежде, чем мы осмотрим склады? Вы, наверное, из тех англичан, что пьют эль? Или предпочтете вино, как и мы?

— Вино! — ответил Том.

— Ну что же, очень хорошо, — улыбнулся ван Слайс и сделал знак слуге. Тот благоговейно принес и поставил на низкий столик лимоны, печенье, тарелки и завернутые в белоснежные салфетки приборы на четверых, а также бокалы тонкой работы. Кажется, голландцы превратили вкушение пищи чуть ли не в ритуал.

Мужчины начали разговор о делах. Несколько раз Кэтрин пришлось улыбнуться, соглашаясь с мнением супруга.

— Нет, милый, картин больше не надо. Фарфор продается куда лучше. В конце концов, есть необходимо всем, а на картины взглянут разок — и тут же о них забывают.

— Ваша жена — редкая умница, — одобрительно отозвался ван Слайс.

Они беседовали не только о картинах и посуде, но и о скатертном полотне и гардинах.

— Потом, — сказал ван Слайс, когда слуга принес блюдо с устрицами и свежий хлеб, — мы спустимся в погреба, и вы покажете мне, какие именно товары желали бы приобрести. Как я понял, вы не взяли с собой писца?

Джорди трудно было принять за старательного клерка, и сейчас его радушно принимали в кухне.

— Его обязанности исполняет моя жена, и лучшего писца мне не надо. Надежнее всего не выпускать секреты из дома, правда?

— Мое сердце радуется встрече со столь благоразумным представителем вашей страны, — с воодушевлением воскликнул ван Слайс. — Вы, англичане, редко извлекаете пользу из множества талантов, которыми Создатель наделил наших жен.

— Так вы часто ведете торговлю с англичанами, менеер?

— Да, сударь, очень часто. — Он подмигнул. — Мне нравятся англичане: в отличие от наших правителей я понимаю, что нам нужна ваша помощь, чтобы сдержать французов и всех, кому не терпится захватить нашу страну.

— Отлично сказано, сэр. Наверное, вы и сэру Томасу Гоуэру это говорили?

В кабинете повисла напряженная тишина. Кэтрин, исполняя приказ Тома, не сводила глаз с хозяина. Веки его чуть заметно дрогнули, руки на мгновение застыли, а вокруг рта залегла жесткая складка.

— Так вы знаете сэра Томаса? — спросил он, отправив в рот устрицу, обильно политую лимонным соком.

— Да, и очень хорошо, — любезно ответил Том.

Взгляд его пронзительных глаз не отрывался от лица голландца. Жена хозяина хранила молчание, но Кэтрин поняла, что и она почувствовала волнение мужа.

— Что вам от меня надо, мистер Тренчард, кроме посуды и других товаров? Кстати, вы собираетесь приобретать их или все это блеф?