Эммануэль - Арсан Эммануэль - Страница 44

Эммануэль смотрела мимо Анны-Марии, словно она видела какую-то точку среди листвы деревьев, в далекой дали. Внезапно она вновь повернулась к своей гостье, вгляделась в нее и произнесла с неожиданной для себя горечью:

– Смерть? Ваш Бог ничего не знает о ней, он-то ведь не умирает! Только мы, живущие, можем знать, что такое смерть.

– Изрядную скуку навела на меня ваша кузина, – с этой жалобы начала Эммануэль вечерний разговор с Марио по телефону. – Хорошее дело она мне предложила: тратить время в теологических спорах.

– На самом деле она может заняться и чем-нибудь поинтереснее.

– Да ее интересует только потустороннее.

– Вы что же, забыли, что ваше дело спасти Анну-Марию?

– Я даже не знаю, с чего мне начать. Мне еще не приходилось соблазнять монахинь.

– Тем большую награду получит ваша душа, – утешил ее Марио.

– …Ее имя… – Эммануэль словно продолжила вслух свои потаенные размышления.

– Разве я не назвал его?

– Как же, назвали. Но мне интересно… Оно звучит как славянская форма вашего имени. Она не итальянка?

– Итальянка, но мои предки наслаждались жизнью, не признавая никаких границ. И этот цветок расцвел на тосканской ветке с великорусским привоем, взятым из александровских кустарников. А их корни вообще уходят в почву Византии.

– Ага. Я это учту.

– Занесите в историю еще и садовницу.

– Мне что-то неохота снова влюбляться.

– Тогда развлекайтесь сами. Сходите куда-нибудь.

– Да я вчера вечером попробовала это.

– Так расскажите же.

Эммануэль описала танец с игральными картами в китайском театрике.

– …Потом был исполнен довольно безобразный образец гимнастического искусства. Она всунула крутое яйцо во влагалище, а потом вытащила его оттуда разрезанным на ломтики. То же самое она проделала с бананом. Затем укрепила между ног зажженную сигарету и стала пускать дым кольцами. Напоследок в дело пошла китайская кисточка для туши, и она написала ею на полотнище шелка целое стихотворение очень красивыми безупречными иероглифами.

– Банально, – сказал Марио. – Это мне приходилось видеть в Риме.

– Потом появился индус в тюрбане. Он выволок из своего дхоти колоссальный пенис и стал на нем развешивать всякие тяжелые предметы, причем копье ни капельки не гнулось.

– Это может любой крепкий мужчина. И как же был вознагражден этот несгибаемый воин?

– Не знаю. Но ушел он в таком состоянии, в каком вышел на сцену.

– Странно. Наверное, это протез. Ну, а дальше?

– Дальше была совершенно прелестная девица под прозрачным покрывалом. Она вытащила из корзины бело-голубую змею метра в два длиной и такую же красивую, как она сама. Наверняка такие экземпляры попадаются в Индии раз в сто лет. Она начала танцевать со змеей, обвивая ее вокруг шеи, рук, талии. Потом она сбросила покрывало: мы увидели, что змея плотно обхватила кольцом ее грудь и как будто покусывает соски. Потом принялась лизать ее рот и глаза. Девушка была так захвачена этим, так, казалось, влюблена в змею, что я чуть ли не заревновала. А потом она начала медленно втягивать змеиную головку себе в рот, и все время, пока она там была, как бы посасывала ее. Глаза закрылись, и мне почудилось, что она словно выпивает змею. И вот сброшен широкий золотой пояс, и она предстала перед нами совершенно обнаженной. И питон тотчас же скользнул по ее животу вниз, стал извиваться между ногами, потом пополз по ягодицам вверх, добрался до талии, обвил ее и вдруг ринулся снова вниз, прямо к жемчужно-розовой раковине Венеры. Своим раздвоенным языком он так проворно стал лизать жемчужину вверху полураскрытых створок раковины, словно заводил пропеллер, ей-богу. Девушка стонала от наслаждения. На сцену принесли подушки, и она легла на спину, раскинула ноги прямо перед нами. И вся она раскрылась передо мной, как большая розовая раковина.

– А что же питон?

– А он был в ней. Девица использовала его голову как фаллос, пока она совсем не исчезла внутри. Я даже удивилась – там же можно задохнуться.

– Она ввела в себя только голову?

– Нет, и часть туловища тоже. Видно было, как вздрагивает чешуя, просто ходила волнами. Наверное, тварь еще и лизала ее там.

– А какой толщины была змея?

– Потолще, чем фаллос. С мой локоть. А вот голова была заостренной и легко проникала.

– А что же делала девушка?

– Она вытаскивала белого питона, а потом снова пускала его в себя. И так много раз, я сбилась со счета. И она сама извивалась на подушках, как змея, стонала и вскрикивала.

– А вы-то получили удовольствие?

– Еще бы! Если бы у меня была такая змея!

– Я подарю вам такую.

– А когда все кончилось, Жан рассказал мне, что у этой девицы каждый вечер множество мужчин.

– Вы тоже могли бы попытать у нее счастья.

– С удовольствием. Но как только подумаю о толпе мужчин у ее дверей, меня тошнит.

– Но какой важный опыт вы бы приобрели!

– Что делать, вместо реальности я предалась воображению.

– Что же вы воображали?

– Обычное: будто я ее люблю, а она меня. Но у меня были только мои пальцы и никакой змеи.

– И сейчас вам ее больше не хочется?

– Что вы! Еще больше!

– Из-за ее чешуйчатого друга?

– Нет, суть совсем в другом. Мне хочется хотя бы раз переспать с женщиной, которую я куплю.

– А к кому вас больше тянет: к Анне-Марии или к девушке с питоном?

– К девушке с питоном. – Она подумала немного и добавила:

– Я даже не могу себе представить Анну-Марию со змеей.

На том конце провода наступило молчание. Марио задумался. Эммануэль напомнила ему:

– Вы в самом деле подарите мне змею?

– Я же обещал.

– Такую, которая бы умела любить?

– Я сам займусь ее просвещением.

Эммануэль весело засмеялась. Но допрос не окончился.

– Что же было дальше?

– Снова появились танцовщицы. Мы ушли.

– Вам хватило впечатлений?

– А там больше нечего было смотреть, – вздохнула Эммануэль.

– А вы сами разве не могли что-нибудь показать?

– Могла, да не получилось.

– Ну-ка, расскажите!

И Эммануэль доложила, как внезапно ее потянуло к Кристоферу и как ее супруг великодушно откликнулся на ее просьбу разрешить ей переспать с гостем.

– Надеюсь, вы мной довольны?

Марио был доволен и сказал ей об этом. Этот шаг, заметил он, имел бы для духовного развития Эммануэль такое же значение, как первый шаг в вертикальном положении для гуманоида на пути превращения его в человека. И он поинтересовался, как же прошла любовная ночь с гостем.

– Да не было никакой любовной ночи, – призналась Эммануэль, и в ее голосе слышалось неподдельное сожаление.

– Как так?

– Когда мы пришли домой, у меня все кончилось. Я очень устала. И только чмокнула Кристофера у дверей его комнаты в щеку и в лоб, да слегка прикоснулась к губам. И пошла. Он был в полном недоумении.

– Che peccato! Какая жалость! – от волнения Марио перешел на родной язык.

– Подождите, к счастью, на этом все не закончилось. В постели всю мою усталость как рукой сняло. И мы с Жаном позабавились вовсю. Было мне гораздо лучше, чем обычно. И каждый раз, когда я кричала, я вспоминала о Кристофере. А он был совсем рядом, за тонкой деревянной стенкой, и наши голоса, конечно, не давали ему спать. Ну, мы говорили, разумеется, не о нем. Мы говорили только о том, что мы проделывали. Вы знаете, я до этого никогда не слышала от Жана тех слов, какие услышала в этот раз. Он все называл своими именами, подробно-подробно объяснял разные способы. И когда он, наконец, уснул, я еще долго не могла уснуть. Меня вдруг снова потянуло к Кристоферу: вот так прямо пойти и, еще не остыв от Жана, отдаться Кристоферу. И все же я не осмелилась. Меня напугало – вдруг он будет шокирован этим! И так я долго мучилась сомнениями, пока, вконец измучившись, не уснула. И сегодня утром, чтобы отомстить Кристоферу, я сидела с ними обоими за завтраком абсолютно нагишом.