Английский подснежник - Маршалл Паола - Страница 16

— Мистера Гранта. Я знаю, что он ваш друг. Близкий друг. Я видела, как вы однажды играли с ним в шахматы.

— Да. Мы друзья. Я многим ему обязан.

Дина не могла сдержать любопытство. Леди не должна задавать личные вопросы, но ей ужасно хотелось выяснить о мистере Гранте как можно больше. Он оставался для нее загадкой: Дина уверена была, что он не такой, каким кажется.

— Как вы с ним встретились?

Мистер Ван Дьюзен пристально взглянул на нее. Сказать правду он не мог по многим причинам. Даже ему самому, сидящему рядом с Диной в ухоженном саду, в тихой и мирной Англии, правда казалась более невероятной, чем любая ложь.

— Случайно, — ответил он наконец. — Я заблудился. Он вывел меня на правильный путь, — в переносном смысле это можно было считать истиной. — В то время он был очень молод.

Ван Дьюзен отчетливо помнил их встречу. Он лежал раненый в Нью-Мексико, на краю пустыни. Коби Грант (двадцатилетний Джейк Кобурн) стоял над ним с шестизарядным револьвером в левой руке. Двое мужчин, которые пытались убить его из засады, валялись мертвыми на камнях… и долг мистера Ван Дьюзена за их смерть и собственное спасение еще не был выплачен.

— А, — с сомнением в голосе произнесла Дина, пытаясь представить себе обстоятельства, в которых мистер Ван Дьюзен мог заблудиться. — А тогда вы играли в шахматы? Вам удавалось, выигрывать у него, когда он не поддавался?

На этот раз мистер Ван Дьюзен ответил совершенно искренне.

— Не думаю, — сказал он, — что мне удалось бы победить мистера Гранта в любой игре. И никому другому тоже.

— Я тоже так думаю. — В голосе Дины звучала тоска. — Но он не хочет, чтобы люди это знали?

Она удивила Ван Дьюзена, но он ничем не выдал своих чувств.

— Да, но вы молодец, что заметили.

На этом все и кончилось. Дина и так нарушила слишком много правил приличия, и не решилась больше задавать вопросы. Разговор испортил ей настроение. Неужели такой загадочный человек, как мистер Грант снизойдет до такой ничтожной Дины Фревилль?

Если она и удивила Хендрика Ван Дьюзена своими вопросами и суждениями, то и он удивил ее своим небрежным замечанием.

— Знаете, леди Дина, он человек, которому можно доверять, хотя я честно скажу, что таких очень мало.

— О, нет, — печально возразила девушка. — По-моему, вы ошибаетесь, мистер Ван Дьюзен. — Она вспомнила тот ужасный разговор с ним и Виолеттой за день до его отъезда из Мурингса.

— И тем не менее, — мягко произнес он, а затем снова уткнулся в книгу.

Динина книга, нетронутая, лежала у нее на коленях. Ей было гораздо интереснее размышлять о странной причуде судьбы, сдружившей таких непохожих людей, как мистер Ван Дьюзен и мистер Грант, чем читать о происшествиях многовековой давности.

Впервые события реальной жизни показались ей более занимательными, чем далекое прошлое. Особенно события, связанные с непостижимым и загадочным негодяем мистером Джейкобом Грантом… почему-то после разговора с мистером Ван Дьюзеном у нее сложилось о нем именно такое впечатление!

Мистер Ван Дьюзен почти так же непостижим, как и его друг. Дина думала об этом, собираясь на прием в Харренден-Хауз, куда, по словам Виолетты, пригласили и мистера Гранта.

Сестра добавила, ущипнув Дину за руку:

— И не вздумай увиваться за ним. Не забывай о том, чего ты добилась в прошлый раз.

Дина молча кивнула, и теперь, надев свое детское платьице (которое не привлечет ни одного мужчину, не говоря уже о нем), размышляла о том, что скажет ему при встрече.

Но когда девушка увидела его в огромном бальном зале Харренден-Хауза, у нее пропало всякое желание разговаривать. Боль, испытанная при последней встрече, нахлынула снова. Теперь Дина ненавидела его по-настоящему.

Он, как обычно, был великолепен. Судя по поведению Виолетты, она это тоже заметила. Дине ничего не оставалось, кроме как забиться в уголок и сидеть там в окружении других молодых девушек, строящих глазки кавалерам.

«Жаль, что сейчас не времена Генриха VIII, — угрюмо размышляла Дина, — тогда Виолетта смогла бы отправить меня в монастырь. Хорошего в этом, конечно, мало. Но лучше уж постричься в монахини, чем терпеть пренебрежительное отношение мистера Гранта».

Она ошибалась в нем. Коби был свидетелем приезда Виолетты с супругом, и внешность Дины его поразила. Платье совершенно ей не шло; оно скрывало даже те достоинства, которые у нее были, и придавало ей еще более детский и неуклюжий вид.

Он знал, почему она так уродливо одета и так плохо выглядит. Она казалась больной, ее лицо было бледным, под огромными глазами лежали голубоватые тени. И виновата в этом Виолетта Кенилворт. Все знали об огромной разнице в возрасте между ней и ее младшей сестрой, и, чтобы не казаться слишком старой, она одевала Дину как ребенка… и унижала ее этим.

Смеясь и разговаривая с Виолеттой, Коби время от времени поглядывал на забившуюся в угол Дину. Он заметил и ее поникшую голову, и ссутуленные плечи, ее одиночество и то, что Виолетта даже не попыталась найти ей спутника.

Очевидно, план, который Коби обдумывал в течение нескольких дней и который называл «делом Дины Фревилль», пора приводить в исполнение.

Артур Уинтроп попросил его об одолжении: Сюзанна входила в число женщин, развлекающих принцессу Уэльскую. Принц засел в салоне, окруженный придворными, друзьями и прочими собутыльниками, которые следовали за ним повсюду.

— Коби, ты не мог бы оказать мне услугу?

— Да, Артур, что я могу для тебя сделать?

Артур заметно смутился, что казалось весьма странным для пятидесятилетнего мужчины.

— Здесь скучно сегодня, согласен? Мы с друзьями решили развлечься. Ты не мог бы отвезти Сюзанну домой вместо меня? Я сказал ей, что должен уехать по делу, и что ты позаботишься о ней.

Думать надо было быстро. «Развлекаться» они, по-видимому, собрались у мадам Луизы и выбрали для этого неподходящую ночь! Нельзя, чтобы Артура, американского посла, арестовали во время полицейской облавы.

Дело даже не в том, что Сюзанна не догадывается о похождениях своего мужа, но арест американского посла в пользующемся дурной славой публичном доме может сильно пошатнуть англо-американские отношения.

— Боюсь, что нет, — ответил Коби с невинной улыбкой. — Я как раз собирался предложить тебе партию в вист со мной, Ван Дьюзеном и одним из его приятелей, Белленджером Ходсоном, лучшим другом президента, который давно уже мечтает познакомиться с тобой. Зная о наших с тобой отношениях, Ван Дьюзен попросил меня устроить эту встречу. Я уверен, Артур, что ты меня не подведешь. Для тебя дело всегда оставалось на первом месте.

Он видел, что Артур колеблется, и решил в случае отказа припугнуть его разоблачением. Прямо рассказать об облаве он не мог: это было слишком рискованно.

— Отлично, — согласился Артур. — Я скажу Гасконцу и остальным, что не пойду сегодня. Дело — это главное. Вот уж не думал, что услышу от тебя это слово.

— Я и сам от себя не ожидал.

Коби, обрадовавшись, что добился своего, широко улыбнулся.

— Хорошо, Артур, пойду скажу Ван Дьюзену и Ходсону. — Он не удержался, чтобы не добавить, — Обещаю, ты не пожалеешь!

Мистер Ван Дьюзен только застонал, когда Коби зажал его в угол и прошипел на ухо:

— Ради нашей дружбы, Профессор, сделай, что я прошу, и предупреди Ходсона, чтобы он не опровергал ту ложь, которую я скормил Уинтропу.

— Господи, Джейк, зачем ты заставляешь меня играть с напыщенным ничтожеством и с деревенщиной из глухомани?! В таком случае играй на пару с Ходсоном, потому что я своими деньгами жертвовать не собираюсь.

Коби только улыбнулся в ответ.

— Вот об этом ты точно пожалеешь, Профессор, но выбор твой. Встретимся через десять минут в голубой гостиной, и постарайся не попадаться на глаза принцу. Я не хочу, чтобы мне помешали выпотрошить моего почтенного зятя.

Как и опасался Ван Дьюзен, игра оказалась скучной. Коби и Белленджер Ходсон все время выигрывали. Артур мысленно сокрушался об упущенном удовольствии и о потерянных деньгах. Впрочем, Ходсон, обладающий значительным состоянием, предложил финансовую помощь политической партии, к которой принадлежал Артур, и это послужило некоторым утешением.