Алая нить - Риверс Франсин - Страница 86

«О, Господи Иисусе, сделай это для меня. Пожалуйста. Ты знаешь меня лучше, чем я себя. Открой все тайники моей души и позволь Духу Святому наполнить меня. В моем доме Тебя всегда ждут. Приходи ко мне, в мою кухню и гостиную. Броди сколько хочешь по всему дому. Будь со мной в спальне и в ванной. Пройди через все чуланы. Пройди везде, начиная с подвала и кончая чердаком. Я принадлежу Тебе, Отец. Оставайся со мной навсегда. Иисус, пожалуйста, уничтожь все внутри меня, что не служит во славу Тебе. Сделай меня Своим чадом.

О, Господь, Ты — мой Бог. Я ищу Тебя. Душа моя зовет и жаждет Тебя. Мое тело так же страстно желает Тебя, как иссохшая земля дождя. Твоя любовь лучше жизни».

— Может, ты снова влюбилась? — тихо спросил Алекс той ночью, после того как они проговорили почти целых два часа.

Сьерра откинулась на диванную подушку и, не открывая глаз, улыбнулась:

— Да.

Но не в Алекса. Она никогда не переставала любить его. Она любила Иисуса.

Мы нашли нашего дорогого Коксэниса мертвым на берегу реки. Господи, кто мог убить такого кроткого человека, который не делал людям ничего, кроме добра? Каванот думает, что Коксэнис был смертельно ранен и пытался добраться сюда за помощью. Мысль о его страданиях наполняет меня скорбью.

О Боже, хоть бы мы нашли его раньше. Каванот сказал, что рана была смертельная, и мы все равно не спасли бы его. Но мы, по крайней мере, смогли бы облегчить его страдания в последние несколько часов на этой земле. Мы бы могли обнять его и молиться за него.

Каванот принес Коксэниса к дому. Мы обмыли его, завернули в одеяло и похоронили рядом с Джеймсом.

Господи, какое горе. Пожалуйста, не вини Коксэниса из-за того, что я не сумела рассказать ему о Тебе. Каждый раз, когда он приходил к нам, я искренне пыталась сделать это, но язык жестов оставляет так много недосказанного. Он не понимал меня, а я не знала, как ему объяснить. И теперь он потерян навсегда.

Отец, позволь мне говорить от его имени. Коксэнис был добрым, щедрым и послушным Твоей воле. Он услышал Твой голос в тот день, когда мы совсем обессилели от голода. Он пришел к нам и дал нам мяса. Показал пищу, которую Ты взрастил вокруг нас. Он научил Джошуа, как построить для нас хижину, чтобы нам было тепло и сухо и чтобы мы выжили в холодные зимние месяцы. Он был нашим первым и самим дорогим другом, и хотя он не ведал ничего о Тебе, Господи, я всем сердцем верю, что он воистину был Твоим чадом. Никогда еще не встречала я человека более скромного и любящего.

Пожалуйста, Господи, будь милосердным и возьми Коксэниса в Твое Царство.

Сегодня мы с Бет собрали цветы и отнесли их, чтобы возложить на небольшой холмик, где лежат Джеймс и Коксэнис. Но когда мы пришли туда, то обнаружили могилу Коксэниса пустой. Крест, который мы сделали для него, лежал на свежевскопанной земле, а на нем индейская подарочная корзинка. Это самая красивая вещь, какую я когда-либо видела, она украшена вплетенными в нее красными, желтыми, зелеными перьями и маленькими бусинками. А по краям отделана крохотными пучками черных перьев перепелки.

Я поставила корзиночку на каминную полку и, смотря на нее, буду всегда вспоминать нашего любимого друга и его соплеменников.

Вчера Каванот принес провизию из поселения на реке. Бет и я прогулялись в сторону деревушки, где жил Коксэнис, чтобы отнести яблочный пирог его жене и детям, но когда мы достигли деревушки, там никого не оказалось. Ни один костер не горел, ни один ребенок не играл, ни над одной крышей не курился дымок. И ни одна женщина не сидела с каменной ступкой и не измельчала желуди. Деревушка была покинута и пустынна.

Каванот сказал, что индейцы переехали туда, где есть пища. Он считает, что эту деревушку они используют как зимнее пристанище, тогда как весну и лето должны проводить в каком-нибудь другом месте. Монисто, которыми индейцы украшают себя, сделаны из ракушек. Так что я полагаю, они каждый год проводят лето рядом с океаном, и возможно, они сейчас там.

Джошуа сообщил нам, что племя Коксэниса употребляет в пищу рыбу, желуди, перец, конский каштан и смесь из жареных семечек и зерна, размолотых в каменной ступе и просеянных через сито. Они называли это пиноли. Теперь, когда наступила весна, все вокруг цветет и зеленеет. Здесь, должно быть, растут сотни различных растений, которые можно употреблять в пищу, но мы пока не открыли их для себя. А с наступлением лета созреют ягоды и яблоки. Они, наверное, намного вкуснее, чем те высушенные, которые я предварительно вымачивала, чтобы испечь пирог.

Я надеюсь, мы снова увидим племя Коксэниса с наступлением осени, но сердце мое почему-то подсказывает мне, что этому не суждено случиться.

Господи, пожалуйста, будь с ними, защити их от зла и сохрани их.

26

— Мама, красные розы! — зазвенел голос Каролины у входной двери. — Иди сюда, посмотри!

Сьерра спустилась по лестнице, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела это великолепие.

— На стол в гостиной, мэм? — спросил курьер, молодой человек в спортивной футболке, с черными длинными волосами и с серьгой в ухе.

— Да, туда.

Парень поставил цветочную композицию на стол, развязно ухмыльнулся:

— Либо кое-кто воспылал страстью, либо он в большой беде.

Сьерра рассмеялась. «Воспылал» — старинное слово, произнесенное молодым человеком, прозвучало очень забавно.

— Задержитесь на минутку, — сказала она и дала ему на чай десятидолларовую купюру. Между ветками папоротника и гипсофилы она нашла открытку с посланием: «С Днем святого Валентина. Я люблю тебя. Алекс».

Двадцать четыре алые розы в хрустальной вазе.

Она позвонила ему:

— Спасибо за розы.

— Что скажешь, если мы вечерком пойдем с детьми погулять? Обед и кино?

Она улыбнулась:

— С удовольствием.

— А как насчет того, чтобы посадить их в первый ряд, а самим устроиться в уголке сзади и пообниматься, как в былые времена?

Она рассмеялась:

— А как насчет того, чтобы мы сели в середину и все вместе?

Вечер прошел замечательно. Разумеется, Клэнтон и Каролина умоляли позволить им сесть поближе к первым рядам, но Сьерра и Алекс сели в середину. Сначала Алекс не касался ее. Они сидели рядышком, уставившись на большой экран с диснеевскими озорными персонажами, оба взволнованные, как на первом свидании. В какой-то момент фильма Алекс взял ее руку. И поскольку Сьерра не отдернула ее, он наконец расслабился.

— Разве ты не собираешься пригласить его к нам? — зашептала Каролина, когда они подошли к дому.

— Я хочу показать ему свою новую игру, — тут же подхватил Клэнтон.

Сьерра посмотрела на них обоих, зная, на что дети надеялись. Как ей объяснить, что она еще не готова?

— В другой раз, — выручил Алекс. И отступил назад.

— Мама, — заныла Каролина с мольбой в глазах.

— Все нормально, Алекс, — проронила Сьерра, — заходи. Я приготовлю горячий глинтвейн для нас, а ты пока взглянешь на новую игру Клэнтона.

Она находилась на кухне и как раз бросала щепотку корицы в кружки с дымящимся глинтвейном, когда Алекс вернулся.

— Дети собираются спускаться вниз? — спросила она, кивнув в направлении лестницы.

— Они увлечены видеоигрой.

— Каролина? — Сьерра удивилась. Прежде дочь никогда не проявляла интереса к компьютерным играм.

Алекс пожал плечами:

— Ты немного напряжена.

— Да, есть такое, — призналась она, смущенно рассмеявшись. — Почему бы нам не пройти в гостиную?

Она вручила ему кружку горячего вина, сама взяла другую и прошла вперед к дивану, которому недавно подарила новую обивку. Уселась в дальнем уголке, уютно поджав ноги.

Ни один из них не знал что сказать, чтобы нарушить напряженное молчание. Она вспомнила другие вечера на этом диване. Пауза затянулась, Сьерра нервничала.

— Мы все время думаем об этом, не так ли? — с трудом проговорил Алекс.