Алая нить - Риверс Франсин - Страница 72

Взгляд его остановился на старинном комоде, который Сьерра уже успела отреставрировать. Алекс еще тогда, когда отдал дом на откуп Брюсу Дейвису, затолкал этот комод в гараж, намереваясь в дальнейшем отправить на помойку. Но ушел он из дома раньше, чем успел претворить в жизнь задуманное.

Что-то промелькнуло в его лице, когда он вновь посмотрел на Сьерру.

— Мне нужно поговорить с тобой, — мрачно произнес он и вышел из комнаты.

Она закрыла на секунду глаза, затем собрала свои кисти и спустилась со стремянки. Прошла в ванную, чтобы вымыть руки. Бросив взгляд в зеркало, увидела, что волосы растрепались и торчат в разные стороны. Одна щека измазана зеленым, на носу коричневое пятно. Сьерра принялась отмывать лицо от краски. Подумала, что неплохо было бы переодеться в чистую одежду, но тут же отказалась от этой затеи. Расчесав волосы, быстро заплела свою любимую французскую косу.

Войдя в гостиную, она заметила Алекса, разглядывающего лоскутное одеяло Мэри Кэтрин, которое висело на стене. Несколько недель назад Одра водила Сьерру в музей, где та увидела лоскутное одеяло, оформленное подобным образом. Очарованная увиденным, она решила, что и ее квилт может смотреться не хуже. Одра была просто потрясена результатом ее трудов. И к удовольствию Сьерры, они почти час провели в разговорах об этом квилте и обо всем, что было с ним связано.

— Это лоскутное одеяло принадлежало Мэри Кэтрин Макмюррей, — сказала Сьерра Алексу. — Она одна из моих предков, из тех переселенцев, что ехали сюда через прерии. В 1848 году она поселилась в округе Сонома. А это ее сундучок. — На нем теперь стояли старинные медные лампы, так ненавистные Алексу, и Сьерра недовольно поморщилась, поняв, что привлекла его внимание к предметам, которые всегда вызывали его раздражение.

Алекс не сказал ни слова. Сьерре показалось, что в квартире как-то подозрительно тихо. Внезапно она поняла, в чем дело.

— А где дети?

— Я попросил их не мешать нам и найти себе какое-нибудь занятие. Клэнтон сказал, что пойдет поиграть в бильярд в клубе, а Каролина уверила меня, что ты не против ее визита к Сьюзан.

Сьерру мгновенно охватило беспокойство. Зачем он отослал детей, он что, собирается сообщить ей что-то неприятное? Что он задумал?

О, Господи, дети!

— Не смотри на меня так, Сьерра.

— Как?

— Как олень, которого ослепили фары автомобиля. Я не собираюсь давить тебя.

Она отвернулась и направилась в кухню.

— Не хочешь кофе?

Мысли ее лихорадочно забегали. Сознание даже не зафиксировало, ответил он «да» или «нет». Нужно было прочитать бракоразводные документы более внимательно. Что там было сказано насчет опеки над детьми?

— Я больше не живу с Элизабет.

— Одра просветила меня на этот счет. — Не глядя, она нащупала в шкафчике кофе и фильтры.

— Одра? Я даже предположить не мог, что ты можешь общаться с ней.

— Мы встречаемся с ней и обедаем вместе раз в две-три недели.

— С каких пор? — удивленно поинтересовался он. Сьерра насыпала кофе.

— С того дня, как я пригласила ее на ленч и извинилась. Алекс подошел и сел на табуретку с противоположной стороны кухонного стола. Она чувствовала, как он смотрит на нее. Словно на жука под стеклом. Она налила воду в кофеварку. Не обернулась, не взглянула на него.

— О чем же вы с Одрой обычно беседуете? — подбирая слова, осторожно спросил он.

— Мы не обсуждаем тебя, Алекс. Это было главным моим требованием. — Сьерра пожала плечами. — Однако на прошлой неделе Одра нарушила его.

— Она рассказала тебе, что случилось?

— Она сказала, что Элизабет уволилась и уехала из города.

— Я переехал от нее после небольшой перебранки с Клэнтоном.

— Можем ли мы поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста? — ощущая дискомфорт, попросила Сьерра.

Ей совсем не хотелось слушать историю его любовных перипетий с Элизабет Лонгфорд. И уж вовсе не хотелось слушать о его разбитом сердце. Чего ей действительно хотелось, так это чтобы он высказался по существу и ушел, и чтобы она могла снова нормально дышать.

— Я хочу больше времени проводить с детьми.

«Вот оно, то самое, по существу», — подумала Сьерра.

— Тебя всю трясет, — тихо заметил он.

— Я не собираюсь передавать тебе опеку, Алекс. Что бы там ни говорилось в подписанных мною и отданных тебе бумагах, я не…

Он поднял руки:

— Успокойся. Я не за этим. Да и не стал бы я требовать от тебя такого. Они счастливы с тобой. Я лишь хочу… — голос его осекся, он тихо выругался, проведя рукой по волосам. Снова взглянул на нее, она заметила глубокие складки вокруг его губ и обнаженную, нескрываемую боль в глазах. — Я лишь хочу иметь возможность снова быть частью вашей жизни. Каких-то несколько часов по пятницам с Каролиной и столько же по субботам с Клэнтоном — этого недостаточно.

Она чуть было не напомнила ему, что до того как он оставил ее и переехал к Элизабет, он проводил с детьми намного меньше времени.

«Господи, не дай мне сказать подобное. Смягчи мои слова. Помоги мне более отчетливо и с большим сочувствием, чем раньше, видеть вещи его глазами. Дай мне Твое зрение, Отче».

Пока Сьерра молчала, Алекс внимательно всматривался в ее лицо. Она повернулась к нему спиной, взяла две кружки из буфета и наполнила их кофе. Она не пригласила его снова в гостиную. Ее устраивало, что за кухонным столом между ними оставалось некоторое расстояние.

— Спасибо, — бесцветно произнес он и ухватил кружку обеими руками, словно пытаясь согреться. Ей еще не приходилось видеть его в таком состоянии.

— Можешь видеться с детьми когда и сколько тебе угодно, Алекс. С тем только условием, что это не будет мешать им в учебе и других занятиях.

— Каких, например? — спросил он, слегка прищурившись.

— По вечерам в среду они оба посещают молодежную группу при церкви.

— Какой церкви?

Ни один из них никогда не придавал особого значения вопросам религии. Теперь же для нее эти вопросы стали едва ли не самыми важными в жизни.

— Церковь, на территории которой мы играли в бейсбол.

Он с минуту в замешательстве обдумывал ее слова.

— Мама сказала, что ты была на мессе с моим отцом.

— В Виндзоре дети ходили изучать катехизис.

— Знаю. Они все еще ходят?

«О, Господи, помоги мне. Не хочу снова воевать с Алексом, но хочу, чтобы мои дети могли общаться с Тобой. Чтобы они могли обращаться непосредственно к Тебе, а не через священника, и чтобы души их не были отягощены чувством вины или сожаления».

— Нет, — выдавила она, тоже, как и он, зажав свою кружку в ладонях. — Мы счастливы в этой церкви, Алекс.

— Ты, надеюсь, не считаешь, что в Католической церкви нет Бога?

Сьерра ощутила всю значимость традиций семьи Мадрид за подобной постановкой вопроса. Речь ведь шла о его детях.

— Мне кажется, Алекс, Бог там, где Он Сам выбирает быть. Католичество, протестантство — это не имеет значения. Когда я нахожусь рядом с твоей матерью и отцом, я знаю, что они любят Христа так же сильно, как и я. И они любят Его дольше и глубже. Но в этой церкви я нашла свой путь домой, Алекс. Здесь дети познают азы Христовой любви. Люди здесь не просто друзья. Они как одна семья. Взять хотя бы Дэнниса. Если бы не он, меня уже не было бы в живых, а Клэнтон так и не заговорил бы с тобой.

Алекс нахмурился и мрачно уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду, говоря «не было бы в живых»?

Она улыбнулась воспоминаниям и покачала головой.

— Давай скажем так: один раз я ехала слишком быстро, и Дэннис остановил меня. Он работает в дорожном патруле. Он выписал мне первый и, надеюсь, последний штрафной купон за превышение скорости.

Он заглянул ей в глаза, взгляд был сосредоточенным, внимательным.

— Прости меня, Сьерра.

Она знала, что он извинялся за все.

— Не надо, не извиняйся. Это было самое лучшее, что случилось со мной в жизни.

Не дойди она до предела, разве сумела бы она осознать, насколько сильно нуждается в Боге? Разве стала бы она той податливой плодородной почвой для семян мудрости, которые на протяжении всей ее жизни сеяли многие и очень разные люди? Разве сумела бы она понять и принять спасительную любовь Иисуса?