Загадочный супруг - Марш Эллен Таннер - Страница 66

Она улыбнулась – как глупо было ссориться из-за такого пустяка! Вечером он вернется и она скажет ему это в ту секунду, как он переступит порог. Если только он первым не шепнет ей эти слова, заключив ее в объятия. При этой мысли она рассмеялась и торопливо направилась своей обычной танцующей походкой в гардеробную, швырнула шляпу на стул и громко позвонила, призывая Китти.

Она была еще наверху, приводя себя в порядок к ужину, когда внизу, у подъезда, остановилась карета. Ливрейный форейтор поспешно опустил подножку, и, выгляни Таунсенд в окно, она узнала бы отороченную серебряным галуном ливрею слуг Луизы дю Бертен, бывшей возлюбленной Яна, которой она так искусно нанесла оскорбление в Зеркальной галерее Версаля. Таунсенд и не подозревала, что у нее гостья, пока не натолкнулась на площадке лестницы на экономку – Таунсенд спускалась вниз, к ужину, а мадам Броссар спешила наверх, чтобы самолично принести герцогине это неприятное известие.

– Где она? – спокойно спросила Таунсенд, выслушав ее.

– Господин Гаспар проводил ее в сад.

– Я приму ее там.

– Мадам не желает переодеться? Таунсенд взглянула на свое отражение в зеркале, висевшем среди портретов и пейзажей лестничного пролета. Думая, что ужинать предстоит в одиночестве, она не дала себе труда одеться более тщательно. На ней все еще было дневное платье, самое скромное из ее нарядов, с простой вязаной косынкой вокруг корсажа и незамысловатым кантом из голубого атласа вдоль рукавов. Правда, она позволила Китти причесать ее, и соломенную шляпу оставила наверху. По ее мнению, женщина, смотревшая на нее из зеркала, выглядела достаточно юной, свежей и прелестной, чтобы встретиться лицом к лицу с такой изысканной красавицей, какой слыла мадам дю Бертен.

Луиза стояла спиной к дверям и рассматривала вышивку на пяльцах, забытых Таунсенд в саду.

– Похоже на работу девятилетней девочки, не правда ли? – с улыбкой спросила Таунсенд.

Луиза рывком повернулась к ней. Застигнутая врасплох, она не успела изменить выражение лица, скрыть, что именно так и подумала. Тем не менее эта простушка, волею случая ставшая герцогиней Войн, не могла надолго вывести ее из равновесия.

– Я тоже никогда не была особенно искусна в вышивании, – призналась она и в ответ на холодное приветствие Таунсенд прижалась напудренной щекой к ее щеке.

Гостья была в роскошном, отделанном атласом бархатном платье цвета темной бронзы. На темных волосах красовались шляпка с зеленовато-коричневыми перьями, щегольски спадавшими на спину. На шее, в ушах и на пальцах переливались огнем изумруды, и герцогские слуги, пялившие на нее глаза из окон гостиной, были просто потрясены ее видом. Что касается Таунсенд, то она с юных лет привыкла к обществу знатных и богатых английских леди, которые время от времени посещали вместе с мужьями лондонский дом ее отца. Как бы внушительно ни выглядела сегодня мадам дю Бертен, она не могла соперничать с родной теткой Таунсенд, Арабеллой, когда та находилась в полной боевой форме.

– Я как раз собралась ужинать. Не желаете ли составить мне компанию? – учтиво предложила Таунсенд.

Легкая усмешка скривила алые губы Луизы.

– Благодарю вас, нет. Я сегодня, что называется, на побегушках.

– Вот как?

– Да, – произнесла Луиза, разглядывая нежные кончики своих ногтей. – У меня дела в городе, и я подумала, что могу заодно завезти Яну один сверток.

– Моего мужа, – подчеркнуто произнесла Таунсенд, – сейчас нет дома.

Гостья взмахнула тонкой ручкой, украшенной перстнями.

– Не имеет значения. Там всего лишь несколько его личных вещей, которые я все не находила времени вернуть. Кое-что из платья, бритвенные принадлежности и тому подобное. Я велела кучеру принести их.

Таунсенд окатило горячей волной. Нет сомнений, ей нанесено обдуманное оскорбление. У этой особы хватило наглости сделать это в ее собственном доме, на глазах ее слуг. Она чувствовала, что лицо ее пылает, а к глазам подступают злые слезы. Ян навлек на нее подобное после того, как поссорился с ней и категорически запретил ехать с ним в Версаль... О, она как следует отчитает его, когда он вернется!

Но сперва надо отделаться от этой дряни, понимающе кривившей злые губки – те самые, которые Ян, быть может, страстно целовал когда-то. Таунсенд так и подмывало хорошей оплеухой согнать с них улыбку, но она лишь надменно вскинула голову и в свою очередь улыбнулась Луизе.

– Прикажите вашему лакею передать пакет камердинеру моего мужа. Он будет знать, как с ним поступить. А сейчас я голодна. Прощайте, сударыня. – И, не добавив больше ни слова, удалилась, словно гостья перестала для нее существовать, – куда более явное нарушение этикета, чем обида, нанесенная Луизой.

Та на миг окаменела. Щеки, лоб, нежную шею залила краска оскорбленного самолюбия, глаза метали молнии и, подобрав юбки, она стремглав кинулась к выходу. Герцогские слуги чуть не посшибали друг друга с ног, торопясь перебежать в соседнюю комнату, откуда был лучше виден двор.

– Матерь Божья! – воскликнул повар. – Из нашей герцогини вышел бы отличный солдат. Вот это атака, а?

– У нее такой вид, словно она готова убить, – заметила мадам Броссар, наблюдая за тем, как мадам дю Бертен оттолкнула предложенную лакеем руку и без посторонней помощи села в карету.

– Кому-то и впрямь не сносить головы... – согласился дворецкий.

Все повернулись к нему.

– Вы сошли с ума! – хохотнув, проговорил повар.

– Я? Герцог не оставит такое оскорбление безнаказанным.

Все притихли, внезапно подумав, что он, пожалуй, прав.

– А ему не следует об этом знать, – нарушила, наконец, молчание мадам Броссар. Голос ее дрожал, потому что невольно вспомнилась кровавая дуэль герцога Война с герцогом де Вереном год назад. – Никто из нас не обмолвится ни словом.

– Герцогиня сама расскажет, – предсказал дворецкий. – Вот увидите.

– Не будет же она настолько неблагоразумна, чтобы пересказывать ему все то, что здесь сегодня произошло, – запротестовал господин Пу. – Мадам, конечно, молода и неопытна, но у нее достанет ума понять, что визит этой безнравственной женщины нанес ей оскорбление. И какие последствия это повлечет за собой, ибо герцог несомненно захочет отомстить.

– А ей и не придется ничего говорить, – негромко произнес дворецкий. – Герцог по ее лицу догадается о том, что произошло что-то неладное. И она будет неспособна солгать.

Точно к такому же выводу пришла и сама Таунсенд после того, как первое потрясение улеглось, и она тщательно обдумала все случившееся.Она знала о дуэли Яна с герцогом де Вереном и о ее причине. Знала также, что Луиза дю Бертен без колебаний вовлечет Яна в новый поединок. Тяжко раненный Яном Верен был принужден удалиться в свое поместье в Нормандии, тогда как Луизу этот скандал почти не задел. Она была всего лишь еще одной в сонме весьма безнравственных дам, которые – Таунсенд успела в этом убедиться – блистают в салонах Версаля.

Тем не менее она прекрасно сознавала, что у мадам дю Бертен влиятельные друзья, в то время как Ян, по собственному его признанию, после смерти Сен-Альбана нажил новых врагов. И среди них наверняка может сыскаться тот, кто будет только рад использовать Луизу как предлог, чтобы вызвать Яна.

При этой мысли Таунсенд содрогнулась. У нее не было ни малейшего желания, чтобы Ян дрался на дуэли по этому поводу или любому другому. Дуэли уже перестали быть чем-то романтическим, волнующим и почетным – они оканчиваются кровопролитием и смертью. Таунсенд вспомнилась кровь, струившаяся из груди Яна, и она была убеждена, что ничто, ничто на свете не стоит того, чтобы вновь испытать подобный ужас.

«Слуги будут молчать, – решила она, сидя за вкусным ужином, к которому едва притронулась. – Луиза тоже не станет болтать, поскольку есть опасность, что инцидент выставит ее в смешном свете».

И все же Таунсенд понимала, что нужно кое-что рассказать Яну – на случай, что об этой истории ему станет известно. Возможно, она изложит ему смягченную версию случившегося и будет при этом смеяться, чтобы он не заподозрил неладное.