Загадочный супруг - Марш Эллен Таннер - Страница 45

Она позволила ему помочь ей сесть в карету. Откинув назад голову, она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Анри быстро прошел к упряжке бьющих копытами лошадей, чтобы посовещаться с кучером, и уже собирался сесть в экипаж, когда услышал, что кто-то просит его подождать. Резко обернувшись, он увидел молодую женщину в кремовом платье, которая сбегала со ступенек небольшого караульного помещения. Анри, знавший всех при Дворе, никогда прежде не видел ее. Он быстро спустился со ступенек кареты навстречу ей.

– Мадемуазель?

– Извините меня, – сказала она, задыхаясь от быстрого бега. – Дама в вашем экипаже – герцогиня Войн. Куда вы ее везете? Анри схватил девушку за руку.

– В Рамбуйе, – вполголоса ответил он. – Ее супруг заболел и просит ее приехать. Пожалуйста, никому не говорите об этом. Вы ведь знаете, как люди любят все обсуждать. А теперь прошу меня извинить. Она в страшном волнении.

И, бесцеремонно оттолкнув ее в сторону, прыгнул в ожидающий экипаж, который помчался вниз по аллее. С минуту девушка стояла, глядя ему вслед, затем, подобрав юбки, бросилась бегом обратно к караульному помещению.

– Арман! Арман!

Молодой человек в мундире Национальной гвардии вышел из дверей.

– Скорей сюда! – крикнула Флер. – Что-то случилось с Яном!

В карете Анри вытащил носовой платок и украдкой вытер шею и лоб. Взглянув на Таунсенд, он с облегчением увидел, что глаза ее закрыты. Казалось, она спит. Очевидно, слезы истощили ее силы. Анри вздохнул и прислонился спиной к богатой обивке кареты.

Кто бы ни была эта любопытная женщина, он рассказал ей глупую историю. Это было, конечно, смешно, но он не успел придумать что-нибудь получше. И теперь следует решить, как использовать то невероятное везение, которое привело в его объятия юную герцогиню Войн именно тогда, когда он сам отправлялся в Рамбуйе. Если бы он не проезжал мимо в тот самый момент, когда она сломя голову сбегала со ступеней дворца...

Анри выпрямился. Рамбуйе. Что он сказал этой странной девушке там, на Сен-Сир? Он резко постучал в потолок экипажа. Маленькая дверца приоткрылась, и показалась голова кучера. Анри шепотом отдал новые распоряжения. Его вдруг осенило – он возьмет герцогиню с собой в Рамбуйе. Когда она появится там с ним одна, без сопровождения какой-либо дамы, в то время как ее муж сам находится там, разразится скандал, который немедленно отдалит ее от Двора.

«Она будет обесчещена», – ликующе подумал Анри. У Монкрифа не будет иного выбора, как бросить ее, и Анри, конечно, окажется тут как тут, чтобы подобрать лакомый кусочек. Собственно говоря, зачем, ждать прибытия в Рамбуйе? Почему не овладеть ею сейчас? В конце концов, он долгие недели томится по ней, а между Парижем и замком Филиппа Орлеанского есть несколько гостиниц, которые с радостью предоставят им приют.

«Как я умен, – самодовольно подумал Анри. – А также удачлив». Лишь однажды удача изменила ему. Однажды он был принужден восстать против своей судьбы и проклясть Господа, который счел нужным разрушить все, чего он достиг, снова и снова издеваясь над горькой тайной его рождения. Как и отец, он трудился на скромных виноградниках своей семьи в Гиенне. Обуреваемый честолюбием, он еще юношей сбежал в Париж, где красивое лицо и прекрасные манеры легко распахнули перед ним двери, которые, будь он иным, были бы для него закрыты. Вскоре благодаря щедрости своих возлюбленных он зажил по-княжески, хотя и не так, как жаждал, и всегда нависало над ним клеймо его буржуазного происхождения.

Ему было почти тридцать, когда город, где он родился, опустошила оспа, унеся его родителей, брата с женой и их сыновей. Спустя несколько дней Анри Бенуа оказался владельцем семейной винодельни – ненавистного наследства, которое он решил немедленно сбыть с рук. Тогда, в апреле, он узнал, что Людовик XVI подписал Закон, отменяющий несправедливую средневековую монополию на виноторговлю во Франции. Теперь Закон не ограничивал виноторговца городом, где он жил, и давал полную свободу продавать свои вина, где он пожелает, что немедленно стимулировало и производство вина, и спрос на него.

Сразу оценив поразительные возможности выйти на новый, международный рынок, Анри не стал продавать свою винодельню и, действительно, вскоре несметно разбогател. Позже, в июне 1780 года, король Людовик, стремясь продвинуть дальнейшие правительственные реформы, учредил Экспериментальный комитет управления с целью повысить влияние французского народа на правительство. Пользующиеся избирательным правом представители духовенства, дворянства и буржуазии должны были избираться во Всеобщую ассамблею, и Анри Бенуа, видя свой шанс получить то, чего он домогался больше всего – титула, – немедленно обратился ко Двору с прошением от имени Гиенны и Гаскони.

Однако его прошение, как и многочисленные попытки купить высшее дворянское звание, было отклонено, и получил это звание некий Антуан де Лакано, винодел, живший где-то в другом краю той же провинции. Так как участие во вновь созданной Ассамблее давало депутатам право на дворянский титул, де Лакано вскоре стал графом, что привело Анри Бенуа в ярость. Единственно, что могло бы успокоить его, это – отделаться от незнакомого, но смертельно ненавидимого соперника. Это было несложным делом: путем подкупа местного судьи он сумел получить приказ о заточении без суда, – этот печально известный документ, который, будучи подписан королем или высокопоставленным правительственным чиновником, позволял держать человека в тюрьме во время следствия.

За пядьдесят луидоров Анри удалось добиться того, что и граф де Лакано, и местный депутат, который избирал его в ассамблею – Эмиль Гаспар, – были по ложному обвинению арестованы. Обоих привязали к дыбе, а затем пытали, после чего граф скончался.

В своей винокурне, на дальнем конце реки Жиронды, Анри Бенуа с нетерпением ждал, когда его призовут ко Двору на место де Лакано, но этого не случилось. Напротив, когда стало известно о смерти популярного де Лакано, разразился большой скандал. Даже король под воздействием своих министров был вынужден приказать начать расследование, – ведь менее чем за шесть месяцев до того он сам подписал Закон, ограничивающий указ о заточении без суда и запрещающий существовавшую практику применения пыток для получения признаний от заключенных.

Узнав о расследовании, Анри быстро убедил мирового судью бежать, затем продал винокурню и покинул провинцию, благодаря Бога за то, что он не знал де Лакано лично и не мог быть связан с его убийством. Судьба Эмиля Гаспара осталась ему неизвестной, и Анри даже забыл его имя.

Остальная часть истории была весьма несложна: переселившись западнее, в Шампань, он встретил там Мари Сен-Альбан – толстую, одинокую и весьма состоятельную вдовушку, которая поощряла знаки внимания с его стороны. Не прошло и года, как они сочетались браком, и Анри, – теперь величавший себя Сен-Альбаном, сочтя это имя куда более достойным, чем скромное имя Бенуа, – стал одолевать Мари просьбами перевести на него и ее долю наследства и титул ее покойного мужа – маркиза де Курсона. Весьма возможно, что она согласилась бы на это, если бы на той же неделе не узнала случайно, что ее молодой красавец-супруг состоит в тайной люборной связи с ее пятнадцатилетней дочерью Лизеттой.

После того как его надежды разбились вдребезги, Анри сбежал из Шампани и провел несколько лет на юге в безуспешной погоне за удачей. Усталый, разочарованный узкими пределами Ниццы и Марселя, он был привлечен блеском парижского полусвета и в конце концов логика событий привела его в интимный кружок кузена французского короля герцога Орлеанского, который немедленно принял его, как родственную душу. Со своей стороны Анри сразу понял преимущества дружбы с членом могущественного рода Бурбонов, в особенности еще и потому, что Филипп Орлеанский тоже был честолюбив и втайне намеревался свергнуть короля и самому занять престол.

По просьбе герцога Анри поселился в Версале и принялся распространять те радикальные памфлеты, с помощью которых распускались нелепые слухи, и сатирические листки, наносившие монархии непоправимый урон. Только на прошлой неделе Филипп обещал Сен-Альбану герцогский титул, как только станет королем, и при этом Анри почувствовал, что его время наконец пришло. Новое имя, титул герцога, дружба с человеком, который станет королем Франции... Но тут мысли Анри внезапно приняли тревожный оборот. Его удивляло, что Филипп не пригласил его в Рамбуйе, тогда как все остальные его дружки были им приглашены. Он не понимал также, почему приглашен герцог Войн. Анри знал, что в последние годы Филипп охладел к Войну. Решив, что это сделано по рассеянности, он и вознамерился отправиться в Рамбуйе. Теперь он, конечно, привезет с собой прелестнейшую герцогиню Войн, которая вскоре станет обесчещенной.