Великолепие шелка - Марш Эллен Таннер - Страница 59

Может быть, он ей не поверил? Но она ничуть не сомневалась в том, что была права!

– Вы их видели? – произнесла она с замиранием сердца.

Этан кивнул без слов, и она внезапно поняла, что он в данный момент просто слишком сосредоточен на своих мыслях.

– Каково ваше мнение? – спросила она настойчиво. – Вы их узнали?

– Нет.

– Но вы ведь ожидали увидеть кого-то, кто вам знаком? Этан улыбнулся через силу.

– Боюсь, что вы весьма точно читаете мои мысли.

– А кого вы думали увидеть там? – не унималась она и была чрезвычайно удивлена ответом Этана.

– Я думал, что они пришли с неким высокопоставленным лицом по имени Ванг Тох Чен Арн. Это мандарин из Тяньцзиня, который, смею сказать, почти так же могуществен, как сами маньчжурские правители Поднебесной, и к тому же гораздо хитрее и коварнее, чем они. Хотя ему и принадлежат бесчисленные предприятия по производству шелка, разбросанные по всему Срединному царству, он наверняка испытывает волчий аппетит по отношению к бадаянскому шелку. Я уверен, что он уже сговорился с вашим братом о поставке ему, Ванг Тоху, крупной партии этого товара. Вы что-нибудь слышали об этом?

Чина покачала головой.

– Ну и хорошо, что не слышали, – подвел итог Этан. – Для меня немалое облегчение узнать, что эти телохранители не у него на службе, а значит, не он приказал напасть на вас с Нэппи.

– А вы предполагали именно это?

Этан оперся руками о балюстраду террасы и начал смотреть в темноту. Вечерний воздух был наполнен благоуханием цветущих миндальных деревьев, смешанным с непередаваемым ароматом духов Чины. Бесчисленные звезды мерцали на темном небе, а возле вершины бадаянского вулкана повисла растущая луна. Ее чистый белый свет падал на тщательно ухоженный газон неподалеку от крыльца и, казалось, осыпал его серебряной пылью, очень похожей на снежную изморозь английской зимы.

В общем, стояла чудесная ночь, звуковым фоном которой служил доносившийся издалека приглушенный рокочущий шум морского прибоя. Этан вглядывался в сад с завидным упорством, понимая, что туда смотреть безопаснее, чем на Чину, которая, до боли желанная, стояла тихо рядом с ним.

Он не стал отвечать на ее вопрос прямо, лишь произнес чуть погодя:

– Много лет назад я лишился «Звезды лотоса» из-за непредвиденной задержки, не позволившей мне вовремя прибыть в Коулун. Китайские военные суда, воспользовавшись этим, успели подняться вверх по Жемчужной реке и захватили нас, что называется, врасплох. Я признаю, что сам во всем виноват, поскольку отказывался верить, что они преследуют меня буквально по пятам. Когда же мне стало ясно, что заблуждался, было уже поздно: пара китайских кораблей устроила нам засаду, и в итоге мы остались ни с чем.

Наверняка этот Этан сдал свои позиции не без борьбы, подумала Чина и сама удивилась, почему не испытывает в связи со всем этим ни малейших признаков гнева, хотя он действовал тогда в нарушение закона, ибо, как ей было хорошо известно, на его корабле находился груз опиума. И более того, она не сомневалась в том, что, пытаясь избежать ареста, капитан Бладуил, несомненно, перебил или ранил множество китайских моряков, вся вина которых состояла лишь в том, что они пытались воспрепятствовать контрабандной торговле таким опасным наркотиком.

– Задержка же произошла исключительно из-за Ванг Тох Чен Арна, который настаивал на том, чтобы мы повременили немного с отплытием, – продолжал Этан после короткого раздумья, удивляясь тому, что Чина даже не пытается делать едких замечаний по ходу его рассказа. – Дело в том, что по соглашению, заключенному между нами, мы должны были перевозить только предназначавшийся ему груз, и хотя в трюмах и так уже почти не оставалось свободного места, он уговорил все же меня дождаться его баркасов с новой партией опиума из Мальвы. Я, кстати, и не возражал особенно, поскольку это должно было бы принести нам обоим довольно приличную сумму денег. И лишь позже мне стало известно, что Ванг Тох получил внушительный куш от только что назначенного наместника в Кантоне за то, что помог покончить с нами. Этот сановник, несомненно, знал о том, что военные корабли направляются в Гонконг, и хотел быть уверен, что «Звезде лотоса» не удастся от них ускользнуть.

Чина нахмурилась.

– Но зачем понадобилось все это наместнику? Мой отец говорил, что большинство чиновников, назначенных императором, предельно коррумпированны, а это значит, что они берут взятки от китайской гильдии купцов и, следовательно, смотрят сквозь пальцы на контрабандные операции с опиумом. Способствовав же захвату вашего корабля, наместник уменьшил тем самым свои собственные доходе. Почему он поступил так глупо?

– При других обстоятельствах это и в самом деле выглядело бы глупостью, поскольку он вроде бы действовал себе во вред, – согласился Этан. – Однако ему было предписано императорским указом пресечь контрабандную торговлю, и он бы просто-напросто потерял не только лицо, но и свой весьма высокий пост, если бы вдруг оказался не в состоянии справиться хотя бы с одним купцом, торгующим запрещенным товаром с Китаем.

– Таким образом, вы были выбраны в качестве жертвы, – заключила Чина и, глядя в вырисовывавшийся в лунном свете хищный профиль лица капитана, ощутила своего рода сожаление по поводу потери им своего судна. Было совершенно очевидно, что «Звезда лотоса» значила для него слишком много.

Разобравшись в своих чувствах, девушка пришла в замешательство, ибо она должна была бы лишь испытывать признательность к этим китайцам, решившим разделаться наконец с купцами, нелегально ввозившими в Китай опиум, или, иначе, совершавшими преступление, которого, по ее мнению, никак нельзя оправдать. К сожалению, торговля наркотиками не пострадала от войны с контрабандистами, хотя на ведение ее направлялись немалые суммы, и Чина не понаслышке знала, насколько коварно это клейкое коричневое вещество, так как многие старики в китайской общине на Бадаяне курили когда-то кальян, начиненный чертовым зельем.

– Наместник вовсе не собирался вызывать гнев у пресловутой гильдии купцов, – произнес Этан. – И потому решил направить свою энергию на борьбу с английскими и португальскими негоциантами. Как и все китайцы, он чувствовал здоровую ненависть к иностранцам и соответственно с огромным рвением занялся ими.

– Должно быть, Ванг Тох получил от него весьма солидное вознаграждение, с лихвой компенсировавшее потери, которые понес он в результате конфискации вашего корабля? – промолвила задумчиво Чина.

Заметив, как сжались челюсти Этана, она испугалась вспыхнувшего в нем бешеного гнева. Когда он заговорил, тон его голоса, однако, был ровным, хотя и исполненным горечи.

– О да, это была громадная сумма, разумеется. Когда же груз его был конфискован вместе с моим кораблем, он тут же заявил во всеуслышание, будто я, какой-то там варвар с ненавистного Запада, нанес ему оскорбление. Следуя принятой в Китае традиции, Ванг Тох назначил за мою голову приличное вознаграждение, но, разумеется, все это было всего лишь отлично разыгранный фарс, поскольку он только что положил в карман полученные от наместника деньги.

– И как же вам стало известно, что он вас предал?

– Ну, это долгая история, – сказал Этан, резко себя осадив. Понимая, что и так рассказал ей о своем прошлом слишком много, – значительно больше, чем кому-либо еще, – он заметил несколько грубовато: – Может быть, для нас сейчас важнее выяснить все же, кто совершил на вас нападение в Сингапуре?

– А что вы узнали, когда ходили в гостиную?

– Эти телохранители, чьи эмблемы вы разглядели, работают на купца по имени Це-Чин By из Шаньси.

– Этого не может быть! Це-Чин By был старым и испытанным другом моего отца. Он в течение многих лет поддерживал деловые отношения с нашей семьей и не имеет ничего общего с теми людьми, кто точит на кого-то зуб или способен выдать вас за вознаграждение тому же Ванг Тоху. Между прочим, у него так много денег, что он едва ли знает, что с ними делать. Потому-то он и держит охранников, он боится, что его возьмут в заложники ради выкупа. Ну зачем такому человеку, как он, нападать на меня или Нэппи?