Великолепие шелка - Марш Эллен Таннер - Страница 36

– Уж не думаете ли вы, что я способна сбежать, не заплатив вам, как обещала? – возмутилась Чина.

Лицо Этана внезапно приняло жесткое выражение.

– Дорогая моя юная дама, я имел в виду совсем другое, а именно то, что вы с легкостью можете пасть жертвой еще одного нападения, если впредь будете разгуливать по берегу в одиночестве. И у меня имеются все основания сомневаться в том, что ваш брат оплатит ваш долг, если я положу у порога его дома ваше бездыханное тело.

– О! – вздохнула Чина и заметила язвительно, злобно сверкая глазами: – Не могу себе представить, как это Джулия Клэйтон может думать всерьез, будто я влюблена в вас! Я все больше утверждаюсь во мнении, что вы самый несносный человек, которого я когда-либо встречала!

– Благодарю покорно! И позвольте заметить: я прекрасно осведомлен о ваших чувствах по отношению ко мне, мисс Уоррик, так что нет никакой необходимости снова напоминать мне о них. Ну а теперь, если не возражаете, давайте продолжим наши препирательства где-нибудь в другом месте, а не на этой шаткой пристани. Могу поклясться, что запах водорослей уже начал пропитывать мою одежду.

Чина ничего не ответила, но в повороте ее наклоненной головы появилось что-то смиренное и покорное, что заставило Этана вспомнить адресованные ему обвинения Нэппи в том, что он ведет себя с ней слишком грубо.

– Прошу прощения, мисс Уоррик, за мою бестактность, проявленную сейчас и в отеле сегодня утром, – произнес он неожиданно. – Насколько я понимаю, ваш брат написал, что не сможет за вами приехать. Если вы вернетесь со мной на корабль, я обещаю вам завтра же утром отплыть на Бадаян. Как вы считаете, это приемлемо?

Чина подняла голову и посмотрела на него такими удивленными глазами, что ему невольно вспомнился тот вечер, когда он, глядя в эти вот очи, был близок к тому, чтобы ее поцеловать.

– Неужели так и будет?

Этан невольно рассмеялся: столько недоверия читалось в ее лице. Краткий миг, когда сердце его было преисполнено нежностью к ней, миновал, и, таким образом, она снова стала представлять для него интерес лишь постольку, поскольку он мог получить с нее эти проклятущие две сотни фунтов.

– Даю вам слово джентльмена!

Теперь засмеялась Чина, что оживило несколько изнуренные черты ее лица.

– Ваше слово джентльмена? Что-то не припомню, чтобы мне доводилось когда-либо слышать подобное, откровенно лживое обещание. Однако я приму, пожалуй, ваше предложение – хотя бы потому, что у меня просто нет другого выхода.

– Ну что ж, и за то спасибо, – сказал Этан миролюбиво и предложил ей свою руку.

Обратный путь они проделали в темноте: ноль наступила с быстротой, характерной для тропиков. Окна в складских помещениях были темны, лавочки закрыты. Их шаги звонко отдавались на дощатой мостовой. На черном небе уже мерцали первые звезды, по воде бесшумно сновали китайские джонки, и их опознавательные огни оставляли за кормой сверкающий след.

... Этан взял Чину под локоть, и хотя ей не нравились его прикосновения, теперь она тем не менее с благодарностью оперлась на его руку.

Нэппи и Джулия встретили их у трапа. Чина ощущала такую слабость, что безропотно выслушала их у коры, и, даже не удосужившись поинтересоваться, что делает Джулия на корабле, не стала возражать, когда ее отправили в каюту и уложили в постель, как ребенка. Она моментально погрузилась в тяжелый, беспокойный сон, а когда проснулась на следующее утро, то оказалось, что возлюбленный ею остров находится уже пряма по курсу корабля.

– О Нэппи! – с восторгом закричала она, поднявшись на палубу и подбегая весело к борту. – Он и впрямь бесподобно прекрасен, каким я и помню его!

«Звезда Коулуна» плавно скользила по голубой водной глади, в которой отражались ее белые паруса. Несмотря на низкую посадку, корабль успешно миновал коралловую отмель – пристанище для мириады разноцветных рыбок. Вдалеке в кристально чистое небо устремлялись вершины бадаянских гор, покрытых буйной растительностью. Их очертания были до боли знакомы Чине.

– Посмотрите! – воскликнула она, радостно указывая стюарду на берег. – Видите вон тот вулкан между горами? Последний раз он извергался при жизни моего дедушки, и в своем дневнике он записал, как лава устремилась к берегу и... Ой, взгляните, вон тот берег, у которого мы с братом Брэндоном плавали обычно! Разглядели? Он там, справа от скал!

Она глаз не могла оторвать от полоски белого песка, простершейся между зелеными пальмами и океаном.

По правде сказать, Нэппи придерживался мнения, что Бадаян мало чем отличался от прочих покрытых изумрудной зеленью остров Индонезии, однако ему ничего не оставалось делать, как только кивать в ответ на энтузиазм Чины.

– Только непонятно, где же сам дом? – спросил он, не видя ни малейших просветов в густых джунглях, покрывавших остров.

– Он там, на подветренной стороне острова, где глубоководная бухта и причал, построенный еще моим прадедушкой.

Глаза Чины сверкали, когда она вспоминала то радостное возбуждение, которое охватывало всех во время прибытия шхун, раз в месяц доставлявших на Бадаян почту и товары. Это было настоящим праздником. Они с Брэндоном бежали вприпрыжку к пристани, где им вручали припасенные специально для них печенье и засахаренные кокосы.

– Да, очень красивое место! – произнесла со вздохом Джулия Клэйтон, привлеченная на палубу счастливой болтовней Чины. Бадаян казался ей, рожденной в рабочей семье и выросшей среди почерневших от копоти кварталов Шеффилда, настоящим солнечным раем. Обратившись к девушке, она проговорила задумчиво: – Как бы мне хотелось высадиться на берег вместе с вами! – И тут же добавила весело: – Но боюсь, что сделать этого не смогу. – Глаза ее алчно устремились на высокого человека, стоявшего на своем обычном месте у руля. – Капитан Бладуил согласился взять меня с собой в Джакарту.

Чина застыла на месте, но Джулия, не замечая этого, продолжала оживленно:

– Судя по тому, что рассказал мне капитан, Ява – куда более цивилизованное место, чем Сингапур, и уж, во всяком случае, мне будет там не так одиноко, поскольку он обещал представить меня некоторым из своих друзей. Как это мило с его стороны, не правда ли?

Девушка кивнула. Разве Джулия не предупредила ее заранее и вполне откровенно, что имеет виды на капитана? И разве влюблена в него сама она, Чина? Как раз наоборот, она терпеть его не может!

И однако же скандальное признание Джулии совершенно непонятным образом привело к тому, что счастливое настроение Чины мгновенно улетучилось.

– Черт побери, что там такое? – воскликнул Нэппи, и Чина, благодарная за его вмешательство, устремила глаза в указанном направлении и увидела легкий белый ялик, вынырнувший из-за острова и теперь быстро приближавшийся к ним под надутыми парусами.

– Ах, так это же «Темпус»! – закричала она в волнении – Яхта моего отца!

Перегнувшись через перила, она жадно наблюдала, как на ялике убрали паруса и суденышко заскользило вдоль просоленного корпуса бригантины, пока сидевшему за рулем черноволосому молодому человеку не позволили подняться на борт. Он ловко взобрался по веревочной лестнице и застыл на месте. Подобное поведение незнакомца, свидетельствовавшее о похвальных свойствах его характера, было вполне разумным, ибо не успел он и глазом моргнуть, как оказался в плотном кольце дюжины свирепых матросов, чья разбойничья внешность только подтверждала ту недобрую репутацию, которую «Звезда Коулуна» уже успела снискать в этих водах.

– Добрый день! – сказал капитан Бладуил, выступая вперед. – Насколько я понимаю, вы приехали за мисс Уоррик?

–Да.

Дарвин Стэпкайн, который был на несколько лет моложе и немного ниже капитана Бладуила, посмотрел на морского волка с плохо скрываемым неодобрением. Он ни разу в жизни не встречался с этим человеком лицом к лицу, однако многое о нем слышал – в основном в виде сплетен, – и, увидев сейчас капитана, тотчас решил, что его внешность, точно так же, как и его репутация, мало располагают к нему.