Великолепие шелка - Марш Эллен Таннер - Страница 20

Шелест кринолинов в коридоре отвлек капитана от его мыслей, и он, повернув голову, увидел в дверях Чину Уоррик. Не веря глазам своим, Этан прищурился, чтобы получше ее разглядеть. Менее часа тому назад, когда он вытаскивал ее из грязи бродхерстских болот, девушка представляла собой весьма плачевное зрелище и, на его взгляд, не отличалась привлекательной внешностью. На этот раз вместо разорванного, измызганного платья на ней были шелковая кофточка и гофрированная юбка, и то и другое – сурового однотонного черного цвета, компенсированного, однако, кроем одежды, не скрывавшим изящества девичьей фигуры и, не без помощи украшавших лиф черных перламутровых пуговиц, заставлявшим каждого обращать внимание на тонкую талию этого юного существа. Растрепавшиеся на ветру волосы Чина убрала в шиньон, который, хотя и казался тяжеловатым, придавал ей и респектабельность, и зрелый вид.

Этан тут же вспомнил все то недоброе, что услышал о Чине от леди Коллиер, и понял со всей очевидностью, почему не столь молодую, как эта девушка, женщину при разговоре с ним охватило неодолимое чувство ревности. Слегка косящие зеленые глаза Чины Уоррик, в которых прыгали игривые зайчики, и ее великолепные рыжие волосы находились в курьезном противоречии с естественной, ненаигранной скромностью и никак не вписывались в культуру, где за образец красоты почитались бесцветные девственницы, корчившие из себя эдаких недотрог. Привыкший к темноглазым красавицам Востока, Этан уже начал окончательно склоняться к мнению, что английские женщины холодны и непривлекательны, однако теперь перед ним стояло живое подтверждение старой пословицы, гласящей, что нет правил без исключений.

– А где мои кузены?

Вопрос Чины прервал ход его размышлений. Сколь бы очаровательной она ни была, некоторым господам – он сильно подозревал, что этими особами являлись занятые интригами ее двоюродные брат и сестра, – хотелось бы, чтобы она умерла. И за всем этим стоят деньги, предоставленные линвилловским наследством.

– Ваши кузены, – произнес Этан, чувствуя отвращение к самому себе; ибо только что пришедшие ему на ум деньги стали также и тем низменным поводом, который привел его самого в Бродхерст, – в данный момент обсуждают в библиотеке вопрос, касающийся непосредственно вас.

Чина с минуту смотрела на него в смущении, потом взгляд ее прояснился.

– О, это теперь ни к чему! Я решила остаться в Англии, по крайней мере еще на какое-то время.

– Решили остаться? – недоверчиво переспросил Этан. Чина кивнула.

– Да, а почему бы и нет? Просто глупо было с моей стороны отправляться к вам вот так, как сделала это я. Тем более что я не посоветовалась предварительно с моими родственниками. Но теперь я решила, что нехорошо уезжать из дома чуть ли не на следующий день после смерти дедушки и оставлять кузенов одних.

– Моя дорогая юная дама, надеюсь, вы говорите это не всерьез?

– Почему не всерьез? – спросила она, смутившись. Капитан Бладуил смотрел на нее нахмурившись, в его лице появились признаки нетерпения. Чине внезапно пришло на ум, что его присутствие в этой гостиной с ее изысканными, расписанными вручную обоями и расставленными повсюду изящнейшими изделиями из стекла выглядит как-то слишком уж странным... Он какой-то... какой-то... Чине никак не удавалось подобрать подходящее слово, чтобы передать, что ощущала она, глядя на Этана, и была несказанно удивлена, когда обнаружила, что предмет ее поиска – прилагательное «дикий». Да-да, именно дикий! В капитане было нечто, напоминавшее ей дикое животное: что-то неугомонное, своенравное и, возможно, даже опасное. И это самое нечто, отраженное в его взгляде, обращенном на нее, заставляло ее молчать и подавлять в себе интуитивное желание отступить назад. Однако унять учащенно бившееся сердце она не смогла.

– Два дня назад, – заметил капитан, убедившись, что она не собирается прерывать молчание, – вы были готовы заплатить мне непомерную сумму только за то, чтобы я увез вас отсюда. Вы явились на мой корабль одна и, совершенно очевидно, не испросив на это согласия у своего кузена лорда Фрэдди Линвилла, который, очевидно, даже не подозревал ни о чем подобном.

Он увидел, что щеки ее зарделись.

– Все это, может быть, и так, капитан, но это было два дня назад. Как я уже вам сказала, теперь я передумала. И не собираюсь больше отправляться на Бадаян. Тем более с... Впрочем, это не имеет значения.

– Тем более со мной, хотели вы сказать?

Она отвела глаза в сторону. Им овладело безудержное желание расхохотаться: Господи, до чего же она молода и так очаровательна в своей непосредственности! Однако сейчас не время смеяться: ему следует подумать о двухстах фунтах стерлингов и внести ясность в один вопрос, чтобы успокоить свое уязвленное самолюбие.

– У вас, мисс Уоррик, был испуганный вид, когда вы заявились ко мне на корабль, – сказал он прямо. – И вы даже не пытались отрицать тот факт, что сбежали из дому. Не можете ли вы объяснить мне, что заставило вас отправиться одной в Лондон? Насколько я понимаю, теперь уже все ваши волнения позади, однако мне было бы прелюбопытно узнать, что же случилось. Не сомневаюсь, это будет нечто занимательное.

– У меня не было намерения сбегать из дома! – Щеки Чины и вовсе покрылись густым румянцем. Она не хотела, чтобы кому-то на свете, а тем более этому надоедливому приставале капитану Бладуилу, стало известно о том, что произошло между ней и Фрэдди. Только вот как избавиться от этого человека, которому она дала слово? Разумеется, она очень хочет вернуться домой на Бадаян, но только не с ним! И лишь после того, как получит согласие Фрэдди или Кэсси...

Этан внимательно наблюдал за ней и поэтому не удивился, когда она, подняв подбородок, заявила с некоторой горячностью:

– Причины, побудившие меня отправиться в Лондон, – личного характера, и так как обстоятельства моей жизни с тех пор значительно изменились, то, насколько я понимаю, вам ни к чему выяснять их. Мне очень жаль, что я ввела вас в заблуждение, заставив поверить, что вы сможете заработать двести фунтов, но, поскольку между нами тогда не было подписано никакого соглашения, я не вижу, как...

– Ну и дуреха! – взорвался капитан. – Неужели вы и вправду думаете, что все дело в этих деньгах?

– А в чем же еще? – спросила испуганно Чина. Этан почувствовал, как гнев его нарастает почему она так смотрит на него своими огромными и такими невинными глазами? Эта девушка – словно агнец, ведомый на заклание, или, еще того хуже, несмышленый ребенок, беспомощный и всеми покинутый, над коим измываются опекуны, обязанные в действительности заботиться о нем.

Последний образ был для капитана Этана Бладуила слишком уж до боли знакомым, и, не сдержав своего гнева, он сказал Чине жестко:

– Во имя всего святого, признайтесь же, что кузены хотят вас убить! Разве не потому-то и собирались вы убежать от них?

Однако, взглянув на Чину, моряк понял, что она даже не подозревала о подобных вещах, ибо вряд ли можно было разыграть столь правдоподобно потрясение, отразившееся в каждой черте ее застывшего лица.

– Я ни за что не поверю кому бы то ни было, включая и вас, допускающего такое ужасное и к тому же совершенно превратное толкование событий! – прошептала она, с трудом шевеля непослушными губами, когда вновь обрела дар речи. – Если вы решили запугать меня, чтобы я отправилась с вами на Бадаян и дала, таким образом, вам заработать...

– Господи помилуй, что за женщина! – воскликнул Этан в неистовстве. – Так вы и в самом деле не замечаете никаких свидетельств того, о чем я говорю?

На побледневшем лице Чины оставались теперь, как казалось, одни лишь глаза.

– Как смеете вы выдвигать против невинных людей столь гнусное обвинение?! – крикнула она, дрожа от ярости.

И тогда Этан рассказал ей все, как есть, ничего не смягчая. Она выслушала его молча, не проронив ни слова, а когда он закончил, произнесла просто и с достоинством:

– Мне очень жаль, капитан, но я отказываюсь вам верить. Все это низкая, жалкая ложь.