Упрямица - Марш Эллен Таннер - Страница 45

– Вот и ваша чашка, капитан, – произнес жизне­радостный Эван, не замечая возникшего в каюте напря­жения.

– Спасибо, я не хочу, – резко ответил Шарль, так что Рэйвен даже поморщилась. – Я нужен на палубе. Лучше составьте компанию мисс Бэрренкорт.

Дверь каюты захлопнулась за ним, а Эван, слегка склонив голову набок, внимательно посмотрел на милый девичий профиль. Помолчав, он задумчиво вытянул губы, затем пожал плечами и улыбнулся, подняв кружку Шар­ля, словно бокал с вином:

– За жизнь, мисс Рэйвен, и за здоровье, потому что без последнего вы скоро разочаруетесь и в первом!

Рэйвен подняла голову и неожиданно для самой себя улыб­нулась, на нежных щеках появились привычные ямочки.

– Ну и шутник же вы, Эван! Это же просто чай! Как и предсказывал капитан, температура и жар Дэнни к ночи прошли, и когда Рэйвен на цыпочках прошла после ужина в ее каюту, старушка мирно посапывала, морщи­нистое лицо было спокойным и умиротворенным, а лоб – прохладным. Присев и вздохнув с облегчением, Рэйвен собралась дождаться пробуждения Дэнни Действие лауданума могло закончиться в любую минуту, а проснувша­яся Дэнни наверняка захочет есть. Рэйвен заглядывала к Дэнни в течение всего дня, несмотря на заверения капита­на и Эвана, что ничего страшного у нее нет.

Она радовалась, что не столкнулась с Шарлем Сен-Жерменом на палубе. Надо же быть такой дурой, чтобы так легко поддаться на его заигрывания! В какую же рас­путницу она превратилась, если была готова броситься в объятия красавца капитана, стоило ему лишь слегка при­ласкать ее! Бесхарактерная, бесхребетная дура! Интерес­но, всегда ли влюбленность превращает женщину в покорную рабыню? Святой Иуда, в таком случае ей луч­ше сразу умереть!

Глубокий стон Дэнни прервал эти грустные размыш­ления, и Рэйвен с нежной улыбкой на губах склонилась над больной.

– Тебе лучше? – мягко спросила она.

– Конечно, нет, – слабо, но решительно возразила Дэнни. – Как это вам только взбрело в голову позво­лить прийти сюда мужчине, когда я в кровати?

– Дэнни! Что за глупые предрассудки?

– Ничего себе предрассудки! Мужчина наедине с женщиной в каюте, и никого рядом! Как вы только доду­мались до такого?

– У меня не было выбора, – терпеливо объяснила Рэйвен. – Во-первых, капитан Сен-Жермен вряд ли пос­лушался бы меня, ведь он здесь хозяин, а во-вторых, он разбирается в здешних болезнях и решительно настоял, что должен осмотреть тебя именно сам, а вдруг у тебя инфекция. Ох, Дэнни, как же я переволновалась!

Она сжала по-старчески слабую руку Дэнни, под­умав, как же любит ее. Слава Богу, все обошлось, она даже не могла вообразить, что бы делала без Дэнни.

Няня улыбнулась, и ее морщинистое лицо слегка по­розовело, пугающая смертельная бледность исчезла.

– Ну и почему же вы не поверили капитану, когда он сказал вам, что ничего опасного не случилось? Вы можете спокойно доверять ему, мисс Рэйвен. Лучшего мужчины просто не существует! Я знаю, вы тревожились, когда отправлялись в плавание на борту его корабля, и, кажется, до сих пор вы никак не можете поладить друг с другом. Хотя никак не возьму в толк, отчего бы это. Однако можете мне поверить: он не станет лгать вам, чтобы скрыть пусть и неприятную, но правду.

– Аминь, – подытожила, нахмурившись, Рэйвен. – Ты хочешь есть? – спросила она, не собираясь обсуж­дать добродетели капитана. Святой Иуда, неужели можно любить мужчину до самозабвения, боготворить землю, по которой он ходит, и одновременно чувствовать крайнее раздражение и отчаяние в его присутствии?

Дэнни отказалась от пищи, но Рэйвен не отставала от неё до тех пор, пока не вырвала обещания проглотить хотя бы несколько ложек горячего супа. Пробравшись с фонарем по узкому коридору, Рэйвен застала Эвана еще на камбузе.

– Мисс Рэйвен? В чем дело? – спросил он, удив­ленный ее появлением на крошечной кухоньке.

– Дэнни проснулась и просит чашечку вашего чудес­ного супа. У вас осталась хоть капелька?

– Самая малость. Я разогрею его, а вы, если хотите, можете сами отнести. – Она согласно кивнула, и он улыб­нулся, сияя от счастья, что его любимица успокоилась. – Зря вы так волновались. И капитан, и я сразу вам сказа­ли, что все будет в порядке.

– Наверное, я наслушалась слишком много мрачных историй об индийских эпидемиях. Как тут не волноваться?

– И это действительно так, мисс. Молитесь Богу, чтобы вам не довелось столкнуться с этой стороной жиз­ни в Индии. Большинство европейцев так и делают, оста­ваясь в цивилизованных центрах, в Бомбее или Калькутте, в британских гарнизонах.

– Я слыхала такое, что волосы встают дыбом, – сказала Рэйвен, опускаясь на табуретку. – Неужели все это правда?

Лицо ирландца опечалилось.

– Боюсь, что так оно и есть. Со временем привыкаешь и к этому, но кое-какие страшные картины навсегда остают­ся в памяти. Я провел свои первые увольнительные – целую неделю – в Агре, так там по утрам ездила специаль­ная повозка, чтобы собирать мертвых на улицах и в кана­вах. А трупы при этой жаре… к этому не скоро привыкнешь. А уж сколько их плыло по речке!

Рэйвен содрогнулась и мысленно возблагодарила Бога, что ей не довелось увидеть подобное. В Индии роскошь и великолепие существуют рядом с ужасающей нищетой и грязью. Какое счастье, что она на борту великолепного клипера, а Индия скользит мимо, безобидная и ничем не угрожающая им. Корабль надежно отделил их не только от красот страны, но и от ее ужасов. Если быть честной, то пока что она познала лишь прелести жизни на реке и любовалась пасторальными картинками жизни индийских крестьян издалека. Изредка ее радовали великолепные храмы или мечети, но и в этом случае все это быстро исчезало за бортом.

Несколько раз ей посчастливилось увидеть работаю­щих на поле слонов, когда они расчищали делянки от мо­гучих корней деревьев, а маленькие смуглые мальчишки били их по огромным бокам бамбуковыми палками, вы­крикивая команды. А попугаев с самыми невероятными расцветками было столько, что воздух просто звенел от резких криков этих птиц.

Иногда «Звезда Востока» в наиболее узких местах достаточно близко подходила к берегам, и тогда, воору­жившись подзорной трубой Дмитрия, Рэйвен развлека­лась, рассматривая вездесущих обезьян и смеясь над их ужимками. Но эта забава, конечно, ничем ей не грозила, против этого ее не предостерегали ни Натаниэль Роджерс, ни миссис Трентхэм. Ведь даже на базаре в Бомбее, где Рэйвен единственный раз нос к носу столкнулась с абори­генами, она видела в первую очередь сияние драгоценнос­тей в киоске ювелира, впечатляющее разноцветье шелковых сари, вдыхала наполненный экзотическими запахами воз­дух – и все вместе это ошеломляло, казалось фантастич­ным и непостижимым. Она вспомнила слова Эдгара Мерроу, что осторожные люди, свободно путешествую­щие по всей стране, останавливаются лишь там, где всем заправляет Ост-Индская компания.

– Вот все и готово, мисс Рэйвен. Разрешите, я сам отнесу.

Очнувшись от своих мыслей, Рэйвен удивленно взгля­нула на доброго стюарда, державшего в руках дымящую­ся кружку с супом. Он усмехнулся, заметив появившуюся на переносице девушки хмурую складку.

– Не стоит так много думать, – шутливо заметил он, – жизнь так коротка, да и от дум раньше времени появляются морщины.

Рэйвен рассмеялась и взяла кружку с супом.

– Полагаю, тут вы абсолютно правы. Благодарю вас, мистер Флетчер, но я сама все это отнесу.

Когда она вернулась к Дэнни, та уже сидела, опира­ясь на подушки, и выглядела намного лучше. Пристроив лампу повыше над её головой, Рэйвен так сосредоточенно наблюдала за тем, как старушка проглатывает ложку за ложкой, что Дэнни не выдержала и рассмеялась:

– Ну прямо копия вашего батюшки! Он иногда так мог посмотреть, что я чувствовала себя совершенным не­смышленышем.

– Глупости! Папа ни за что в жизни не позволил бы смутить тебя!

– Да? Ну так знай, он делал это, и всякий раз это было после какой-нибудь выходки одной шальной девчон­ки! Считалось, что я ей потакала!