Укрощение строптивых - Марш Эллен Таннер - Страница 86

Ему показалось, что даже воздух приобрел другой запах. Слабый ветерок, не больше чем сквозняк, пошевелил серебряную песчаную пыль у него под ногами и возвестил о неизбежном переходе от мрака к свету. Стены ниши, в темноте показавшейся ему удушающе тесной, начали проявляться и отступать, и, по мере того как пещера все больше наполнялась бледным светом наступающего утра, их очертания становились все явственнее.

Хью вынул из-за пояса пистолет, больше защищаться было нечем. Он не торопясь зарядил его, затем наклонился к Иден и тронул ее за плечо.

– Вставай, chabeli, – тихонько сказал он, когда она пошевелилась, открыла глаза и посмотрела ему в лицо. – Уже утро, нам пора идти.

Он помог ей подняться и с бесконечной нежностью смотрел, как она приводит себя в порядок после сна, как собрала в узел волосы и заколола их на затылке, как отряхнула с одежды песок. Потом подняла голову и долго молча смотрела на него. Едва заметная улыбка промелькнула у нее на лице.

– Куда, саиб?

Хью усмехнулся и указал в сторону выхода из пещеры, откуда, собственно, и шел слабый свет, а значит, и весь мир был не так уж и далеко.

– Наружу, любовь моя. Куда же еще?

Глава 24

Мир, в который вышли Хью и Иден после долгих часов в удушающей темноте, был невероятно красив и великолепен, а может, это им только показалось, во всяком случае, они воспрянули духом. Внизу под ними земля была еще затянута дымкой серебристого тумана, но рассветное солнце уже робко поднималось из-за дальних гор и окрашивало вереск, луга и темную полоску леса великолепной палитрой зимних красок – лаванды, серой, золотистой, зеленой...

Наблюдая, как набирающий силу рассвет разгоняет мрак ночи и звезды растворяются на светлеющем небосводе, Иден подумала, что она никогда не видела ничего красивее, чем эти спящие хижины и поля Сомерсета, приютившиеся между холмами вдали. Не обращая внимания на холод и неприятно влажную одежду, она долго и неотрывно смотрела на чудесную картину, развертывающуюся перед ней.

Хью, который с не меньшим интересом рассматривал пейзаж, но совершенно по другим причинам, пришел к выводу, что они, очевидно, вышли на поверхность из какого-то неизвестного бокового прохода на дальней стороне Вуки-Хоул, о котором, похоже, никто не знает. Как иначе объяснить, что они очутились на вершине холма в одиночестве? Хью не сомневался, что Чарльз Уинтон не отказался от погони.

– Становится все светлее, любовь моя. Нам надо торопиться.

– Куда мы пойдем? – шепотом спросила Иден.

– Домой.

– В Роксбери? – Глаза у Иден расширились от удивления.

У Хью против воли скривились губы.

– А ты можешь предложить что-нибудь лучше?

– Но если сэр Чарльз ждет нас там?

– В дом можно проникнуть незаметно, даже если за ним наблюдают, – заверил ее Хью. – Сэр Чарльз ничего не узнает. А уж прислуга не будет сидеть сложа руки.

Да, в Роксбери они будут в безопасности, решила Иден, и ей вдруг безумно захотелось очутиться в большом, заросшем плющом доме, который она до этого мгновения не считала по-настоящему своим. Но сейчас она стремилась туда всей душой, как ребенок, стремящийся укрыться в надежных объятиях родительских рук.

Хью знал, что вернуться в Роксбери будет нелегко. Не из-за расстояния, а потому, что у них нет лошадей, да и укрыться от преследователей, которые, несомненно, продолжали разыскивать их в подземных переходах, просто негде. Пешком придется пробираться очень медленно, с величайшей осторожностью, чтобы не попасться, по крайней мере пока они не доберутся до деревьев внизу, в долине.

Хью и Иден обсудили план возвращения, но восторга он у них не вызвал. Хорошо, что они опять на воздухе и освободились от неуверенности, вызванной непроницаемой тьмой сырой, душной пещеры. Они оба провели немало времени, охотясь на диких зверей в Индии, и умели прятаться.

– Я пойду этим путем, – наконец сказал Хью, указывая на тропу прямо под ними, – и хочу, чтобы ты пошла вдоль реки. Там есть где спрятаться, и будет безопаснее, если мы разделимся. Вот, возьми. – Он протянул Иден пистолет, но она только покачала головой. – Возьми его, – приказал он тоном, не допускающим возражения. – Так ты сможешь дать мне знать, если заблудишься.

– Я не собираюсь терять дорогу, – заявила Иден, но пистолет взяла. Когда их руки соприкоснулись, они долго смотрели друг другу в глаза, слова им были не нужны. Затем Хью заговорил преувеличенно деловым тоном, объясняя, где они встретятся, и через минуту они расстались.

Хотя до Роксбери было всего несколько миль, если идти напрямик через болота, Хью и Иден добирались туда все утро, потому что приходилось идти то вдоль реки, то придерживаться опушки леса. От голода и кровавых мозолей на ногах Иден шла очень медленно, но ее подстегивал страх за безопасность Хью, и она, не жалуясь, упорно шла вперед. Голод можно будет утолить позже, когда они окажутся под надежным укрытием Роксбери. Что касается мозолей – толстая прокладка, которую она сделала из остатков накидки и обернула ступни, помогла облегчить боль. С раной Хью все было сложнее. Иден очень боялась, что долгий переход по неровной местности окажется ему не под силу. Страх ее был более чем оправдан, хорошо еще, что она не знала, как близка к истине...

Поначалу Хью даже не понял, что у него жар. Ему казалось, что это тусклое зимнее солнце светит необычно жарко сквозь голые кроны деревьев. Он не понимал, откуда эта слабость, ведь он прошел не более двух миль. Его мучила нестерпимая жажда, которая не стихала, сколько бы он ни пил из родников, попадавшихся на пути. У каждого источника приходилось отдыхать все дольше.

«Наверное, старею», – подумал он и с испугом заметил, что проговорил это вслух. Ему показалось, что язык у него так распух, что уже не помещается во рту. Он попробовал пошевелить раненой рукой, но страшная боль сразу же пронзила все тело. Хью остановился, прислонился к дереву и дрожащей рукой провел по глазам.

Господи, он не может позволить себе заболеть! Только не сейчас. Ведь Иден осмотрела рану и хорошо перевязала, можно не опасаться ни инфекции, ни осложнений. «Нет-нет, я действительно просто старею, – решил Хью, – или совершил большую ошибку, женившись на женщине, от которой состарился раньше срока». Он улыбнулся от этой мысли, но улыбка сменилась гримасой боли. Хью опустился на землю, потер ноющие виски и прикрыл глаза от солнца, которое вдруг стало слишком ярким.

«Отдохну минутку, – решил он устало, – а потом пойду дальше». Он прошел уже порядочно, шел довольно быстро. Иден скорее всего еще в пути. И потом, здесь так приятно сидеть, прислонясь головой к поросшему мхом стволу, наслаждаться утренней прохладой, думать об Иден... Ничего страшного, если он придет в Роксбери на несколько минут позже...

Иден показалось, что прошло несколько часов, прежде чем она, отчаявшись ждать в условленном месте, с трудом соображая от охватившей ее паники, помчалась через лес и наконец нашла его.

Когда она увидела его без движения, ей показалось, что сердце у нее перестало биться. Она быстро опустилась на колени рядом, приложила руку ко лбу и ужаснулась, поняв, что у него жар.

– Хью! – настойчиво прошептала она, дергая за рукав. – Вставай, ты должен встать. Здесь нельзя оставаться!

Хью, с трудом открыв глаза, посмотрел на нее и едва не разрыдался от радости, потому что, несмотря на боль и жар, взгляд его был тверд и он узнал ее. Она помогла ему встать. Он стоял покачиваясь и хмуро глядел на нее, на слезы в ее глазах, на свежие царапины на щеках, которые она получила, продираясь сквозь кустарники, разыскивая его.

– Иден, твое лицо...

– Мне не больно, – заверила она его и опять потянула за рукав, страх сжимал ее сердце. – Хью, мы должны бежать отсюда. Здесь кругом всадники, нас ищут. Пойдем, нельзя, чтобы они заметили нас. – Он посмотрел на нее, плохо понимая, что она говорит. – Они вооружены, я сама видела. Куда нам идти?