Укрощение строптивых - Марш Эллен Таннер - Страница 79

«Как несправедливо!» – думала Иден, без всякого стыда вспоминая жгучее желание, которое пробудил в ней страстный поцелуй Хью, и трепет, охвативший ее, когда он нехотя признался, что ему не нужны другие женщины, даже Кэролайн Уинтон. Тогда она поверила ему, а сейчас ее вновь охватили сомнения, у нее заболело горло, ей хотелось опустить голову и горько-горько заплакать.

Лакей, вошедший в столовую как раз в это время, увидел, как она с отрешенным видом устремила в окно невидящий взгляд, даже не прикоснувшись к завтраку.

– Из Шотландии, только что доставили, ваше сиятельство, – произнес он и положил конверт перед ней на скатерть. – Может быть, хорошие новости из дома?

– Благодарю вас, Чизольм, – ответила Иден, не обижаясь на некоторую вольность последнего замечания, она успела искренне полюбить старого лакея. А письмо действительно было от Изабел и вправду вполне могло подбодрить ее.

Но этого не случилось. Оно было написано наспех и отправлено из Крейррелша в надежде, что достигнет Роксбери раньше, чем Иден и миссис Уолтерс отбудут в Лондон, и содержало ужасное известие: у Ангуса Фрезера случился удар, он частично парализован и потерял речь. Особой причины к этому не было, но Изабел считала, что старик случайно узнал о плачевном положении Тор-Элша и догадался, почему его внучка решилась на поездку в Индию.

«Не сомневаюсь, что он не выдержал потрясения, – писала Изабел, – оно подорвало его духовно и физически, от дедушки ничего не осталось. Он почти не говорит, мы делаем все, чтобы поддержать его, но все бесполезно, можешь себе представить. Пожалуйста, возвращайся как можно скорее, – просила Изабел, жирно подчеркнув эти слова, чтобы Иден прониклась нависшей опасностью. – Пока нет признаков дальнейшего ухудшения, но и лучше ему не станет, пока ты не вернешься».

В конце письма была приписка, что Изабел горячо надеется, что Иден быстро разыщет драгоценности и их стоимости хватит, чтобы оплатить все долги. Она умоляла Иден не волноваться, потому что дедушку лечит лучший доктор в округе.

Иден не заметила, как письмо выскользнуло у нее из рук. Она долго молча сидела перед окном, не видя ничего, кроме гордого дедушкиного лица, которое она так любила; страшная пустота поселилась у нее в сердце. Потом она решительно поднялась, ее лицо говорило: она знает, что делать. Иден пересекла столовую и позвонила в колокольчик. Лакей, явившийся по вызову, тут же отправился на конюшню передать, чтобы для ее сиятельства подготовили коня и подвели к парадному крыльцу.

Иден умчалась, совершенно не думая о возможных опасностях, чем немало озадачила конюхов, а когда наконец остановилась перед самой большой теплицей Прайори-Парка, конь болезненно фыркал и тяжело дышал. Рам Дасс, вышедший встретить Иден, молча выслушал ее рассказ и потом долго-долго молчал. Иден даже развернула коня и собиралась уехать, уверенная, что он не может или не хочет ей помочь.

Она ведь и вправду просила у него невозможного. Нельзя же требовать от слуги, которому доверяют хозяева, чтобы он украл у них из-под носа бесценную коллекцию драгоценностей. И все-таки, несмотря на спешность, Иден продумала свой план до мельчайших деталей. Она была уверена, что старик индус поможет ей – он ведь не любил Уинтонов.

И она не ошиблась. Рам Дасс не испытывал враждебных чувств к большинству англичан, которых встречал на Западе, но Уинтоны ему пришлись не по душе, хотя он и служил им уже почти два года. Они сильно напоминали ему тех алчных англичан, которые приезжали в Индию пожить в свое удовольствие на широкую ногу и всем своим поведением выказывали презрение к индийским обычаям. Именно они в конечном счете и посеяли семена восстания.

Рам Дасс внимательно слушал девушку, он нисколько не сомневался, что она говорит правду. И если за владение этими драгоценностями действительно заплачено жизнью ни в чем не повинной служанки, как бы давно это ни случилось и как бы косвенно ни был связан с этим Уинтон-саиб, Рам Дасс готов на все, чтобы помочь Иден.

Hai mai, вот только сделать он может совсем немного. Он с сожалением объяснил, что стар, глаза уже не те, что раньше, а от сырой здешней зимы у него за последние годы сильно разболелись суставы и подвижность его сильно ограниченна. При всем желании чем он может помочь?

Иден заверила его, что ничего особенного от него не требуется, пусть только он разузнает, где хранятся драгоценности, и сообщит ей, когда наступит подходящий момент. Рам Дасс торжественно пообещал разузнать все, и Иден отправилась в обратный путь, обуреваемая сомнениями. Всего два дня назад она решительно выбросила из головы мысль о том, чтобы украсть драгоценности, а сейчас была уверена, что у нее нет другого выхода, если она хочет помочь дедушке. Действовать надо быстро, пока не вернулся Хью. Иден не заблуждалась насчет того, что скажет о ее плане муж. С замиранием сердца она думала, что это дело может даже развести их навсегда.

Вот тогда-то ей и пришла в голову мысль надеть маску. В этом случае, даже если ее и увидят, ей удастся остаться неузнанной, и никто, включая Хью, не догадается, что она причастна к краже.

Как ни странно, именно Чарльз Уинтон подсказал ей эту мысль, когда рассказывал о давно умершем разбойнике Реде Рори и о том, что его привидение появляется в Прайори-Парке каждый год в годовщину смерти.

Только в этом году привидение появится на день-два позже, решила Иден, как только мысль эта осенила ее. Иден отлично чувствовала себя в костюмах, преображающих ее внешность. Разве она недостаточно долго играла роль Чото Бая, да к тому же так удачно, что провела такого проницательного человека, как Хью Гордон? А если кто-нибудь и заметит привидение и решит сразиться с ним – что ж, в Раджпуте ее научили владеть оружием. Иден не боялась, что ее могут схватить, нет. Рам Дасс обеспечит ее подробным планом верхних этажей дома и обозначит место, где хранятся драгоценности. Иден твердила себе, что самое главное – не ошибиться. Никому в мире не известно, что Чарльза и Кэролайн Уйнтон из сонного сомерсетского графства собирается ограбить привидение, и, если только Иден не растеряется и не потеряет головы, все пройдет без сучка и задоринки.

Так оно и случилось. В конце концов все оказалось значительно проще, чем она предполагала. Не прошло и двух часов после ее возвращения, как Рам Дасс уже отправил ей записку, написанную на санскрите, о том, что следующим вечером Уинтоны приглашены на ужин к Феллонам и, если судить по их прошлым визитам, домой они вернутся не ранее трех-четырех часов утра.

В отсутствие хозяев работы у прислуги обычно немного, челядь позволяет себе отдохнуть. Рам Дасс сделал вывод, что Иден сможет осуществить свой план именно в это время, если у нее все готово. Она должна ждать его у ворот сразу после полуночи, тогда он сможет незаметно провести ее в дом. Остальное, торжественно заключил он, зависит только от нее и от благосклонности богов.

Что-то опять зашевелилось в кустарнике слева от Иден. Тщеславный беспокойно фыркнул и вернул ее к действительности. Иден изо всех сил вгляделась в темноту и наконец с облегчением вздохнула, увидев Рам Дасса. Он сделал ей знак следовать за ним и исчез. Иден привязала коня к толстой ветке и быстро последовала за индусом.

Они не произнесли ни слова, пока не достигли арки у входа на кухню. Здесь Рам Дасс пристально посмотрел на Иден и сказал с одобрением:

– Если бы я не знал, кто ты, точно принял бы тебя за дух того бандита.

– Будем надеяться, что меня никто не увидит, – мрачно ответила Иден. – Весь этот маскарад только для предосторожности.

– Тогда позволь сказать тебе то, что ты должна знать, – задерживаться здесь нельзя.

Он видел, как пару часов назад карета Уинтонов отъехала от дома, и, хотя сам Рам Дасс не отважился зайти внутрь, чтобы не возбуждать ненужного любопытства, он был уверен, что большинство слуг уже разошлись по своим комнатам либо собрались на кухне, чтобы пропустить по кружке пива, что обычно запрещалось хозяевами.