Укрощение строптивых - Марш Эллен Таннер - Страница 5

Капитан Молсон помолчал: он знал, что чиновник непонятно почему очень высокого мнения об этом человеке, хотя сам он считал Роксбери одним из самых неприятных людей, встречавшихся ему в жизни.

– Странное дело, – неуверенно начал Молсон, – никак не возьму в толк, почему помощник министра поручил графу Роксбери сопровождать британского представителя в Маяр. Он нетерпелив, чересчур высокомерен и своеволен. Это не совсем те качества, которых требует искусство дипломатии, не так ли?

Если он надеялся, что Харри Диз прольет свет на эту загадку, то его ждало разочарование, потому что тот лишь рассмеялся, сказав:

– В этом вы совершенно правы, старина.

Капитан Молсон помрачнел и не стал развивать тему, хотя наверняка очень удивился бы, узнай, что граф Роксбери рассматривает свой будущий визит вежливости к строптивому правителю крошечного штата как невообразимо скучное обязательное мероприятие. Более того, перспектива пышного приема, который обязательно будет сопровождать их прибытие в Маяр, бесконечно утомляла его сиятельство. Вдобавок он уже с трудом выносил общество как капитана Молсона, начальника отряда сопровождения Ламбертона, так и самого британского представителя, Эдгара Ламбертона.

«Сборище болванов», – подумал в это самое мгновение граф Роксбери о своих невольных попутчиках, направляясь к речной отмели. Он и сам не понимал, почему так долго терпит всю эту компанию. Если не жара, так скука постоянно доводила его до сумасшествия. Он уже достаточно наслушался нудных лекций Эдгара Ламбертона и бесконечного нытья членов отряда сопровождения под началом капитана Молсона. Граф Роксбери приехал в Раджпутану не для того, чтобы принимать участие в дворцовых представлениях. Сам виноват, не надо было соглашаться сопровождать британского посланника. Правда, он никогда бы и не согласился, если бы не настойчивость помощника министра, который оказал ему в прошлом несколько серьезных услуг и перед которым граф был теперь в долгу.

– Не желаете ли искупаться, Хазрат-саиб? – почтительно обратился к нему слуга, который семенил за ним следом с полотенцем и дорожным набором для бритья.

– Не сегодня, Бага Лал.

Граф Роксбери едва заметно улыбнулся, а затем все его тонкое загорелое лицо расплылось в улыбке. Его забавляло, что Бага Лал упорно обращался к нему ваше высочество, хотя уже многие поколения отделяли графа от того времени, когда его предки носили королевские титулы. Но поскольку такое обращение раздражало Молсона и Ламбертона – к ним обоим слуги-индусы относились с куда меньшим почтением, – Роксбери не стал исправлять его на более точное.

– Побреемся, Бага Лал, – произнес он на хиндустани, хотя в пути неизменно обращался к слугам только на английском. – Да работай лезвием побыстрее!

– Хазрат-саиб сегодня спешит? – заметил молодой индус, приседая на корточки, чтобы открыть кожаный чехол с бритвой. Улыбка озарила его обычно серьезное лицо. – Несомненно, он думает о красавицах, живущих во дворце раджи, хотя нам вряд ли позволят увидеть их. Как жаль! Но может быть, в честь прибытия высоких гостей раджа сочтет возможным показать их?

– И не надейся, – отозвался граф, с улыбкой наблюдая, как Бага Лал затачивает лезвие. Жемчужно-серый рассвет уже уступал место обжигающему утру. Солнце поднялось из-за гор, и река заискрилась золотыми блестками. Неожиданно граф рассмеялся. – И не надейся, тщеславный мечтатель Бага Лал! Я очень сомневаюсь, что раджа позволил бы своим женщинам принять нас, даже если бы они и не соблюдали законы purdah. Ни в коем случае, если есть хоть малейшая опасность, что жара повредит их внешности.

– Да, гарем юных красавиц – предмет гордости для любого правителя, – добродушно согласился молодой индус. Он поднял голову и мечтательно посмотрел вдаль, его темные глаза блестели. – Кто знает, а вдруг мы сумеем уговорить раджу... Что это? – Он неожиданно замолчал. Вдали на горизонте показалось облачко пыли. – Смотрите, не раджа ли послал нам почетную встречу?

– Это всего-навсего одна лошадь, – сказал граф, чье зрение было более острым, чем у слуги. Он поднялся и посмотрел туда, куда указывал рукой Бага Лал. Помолчал какое-то время, глядя на бешеную скачку, и нахмурился. – И похоже, она безумна.

– Она сбежала! – вырвалось у Бага Лала. Он тоже всматривался вдаль, прикрывая глаза от слепящего солнца. – Кажется, на ней кто-то есть... Мальчик, судя по виду. Вы видите?

– Вижу, – ответил граф, – и, если он свалится, обязательно сломает ногу.

– Или шею, если эта обезумевшая животина попадет ногой в нору суслика.

Граф прищурился:

– Полагаю, необходимо позаботиться, чтобы этого не случилось.

– Не понимаю, Хазрат-саиб. – Бага Лал нахмурился.

Но Роксбери не ответил, и, когда Бага Лал повернулся к нему, хозяин был уже далеко. Он ловко перекинул ногу через спину лошади, с которой перед купанием еще не успели снять седло. Лошадь беспокойно храпела и переступала с ноги на ногу, а затем, подчиняясь властному голосу и пяткам, понеслась галопом. Длинный лошадиный хвост, подобно знамени, развевался за ним.

– Shabash! – с гордостью воскликнул Бага Лал. – Воистину, господин – принц из принцев! И если безумному животному суждено остановиться, клянусь, господин остановит его!

– Я бы и гроша на это не поставил, – пропыхтел пожилой мусульманин, подошедший посмотреть, что случилось. – Мальчишка скачет лихо.

– Ты ошибаешься, Кулум Азар, – у Бага Лала сверкнули глаза, – и твой грош докажет это.

– Согласен, – добродушно улыбнулся мусульманин.

Они видели, как мчавшаяся лошадь резко метнулась в сторону, чтобы избежать усыпанного огромными валунами участка, и расстояние между ней и графом резко сократилось. Бага Лал довольно улыбнулся:

– Я еще могу заработать свой грош. Моему господину нужно только взять вправо, чтобы перехватить их. Проще простого, говорю тебе!

Однако графу в это самое мгновение так не казалось. Он потерял много времени на то, чтобы найти брод и перейти реку. Облачко пыли за это время значительно уменьшилось в размерах. Но лошадь под ним хорошо отдохнула за ночь, а земля была твердая и прекрасно подходила для галопа. Расстояние между ними быстро сокращалось.

Потревоженное стадо антилоп выскочило из колючих кустарников; гиена, набивающая неподалеку брюхо, на всякий случай отошла к реке. Роксбери не замечал ничего вокруг, но, когда услышал стук подков у себя за спиной, не удержался и бросил быстрый взгляд через плечо. Он с удивлением успел рассмотреть, что за ним скачет не Бага Лал и не кто-либо из носильщиков, сопровождавших отряд, а какой-то чалый мерин, которого граф видел впервые, и на спине его, низко пригнувшись к седлу, сидит молодой индус.

Роксбери хлыстом подстегнул коня и наконец поравнялся с утомившимся беглецом. Затем привстал в стременах, вытянулся, схватил поводья и резко остановил испуганную лошадь как раз в то мгновение, когда маленький всадник беспомощно вскрикнул и бессильно свалился на землю.

Граф спешился, опустился на колени рядом и осторожно повернул упавшего. Это был мальчик лет девяти-десяти, он растерянно смотрел на графа.

– Ты не ушибся? – спросил граф на родном языке мальчика.

Прежде чем тот успел ответить, рядом с ними остановился мерин, подняв густую пыль вокруг.

– Джаджи! – крикнул юноша, спрыгивая с седла.

– Я... я в полном порядке, Чото Бай, – проговорил мальчик, тяжело дыша и пытаясь сесть. – Саиб... саиб успел остановить лошадь. Он спас мне жизнь!

– Твой конь все равно уже устал и скоро остановился бы сам, – отмахнулся Роксбери.

– Только после моего падения. У меня уже не было больше сил держаться. – Джаджи закашлялся и хотел поправить чалму, но руки у него заметно дрожали. – Тукки еще молодой и глупый жеребец, – добавил он нетвердо, – и мне надо было быть с ним построже.

– Он не моложе и не глупее всадника, – произнес Чото Бай, опускаясь рядом с мальчиком и протягивая ему фляжку с водой. Алая чалма закрывала лоб юноши до самых бровей, а свободный конец прикрывал лицо, защищая от мешающей дышать пыли и оставляя открытыми только глаза. Несмотря на страшную жару, на нем был зеленый стеганый кафтан до колен с плотно застегнутыми манжетами и воротом.