Укрощение строптивых - Марш Эллен Таннер - Страница 42

– Он давно в таком состоянии?

– С прошлой зимы.

– А что с ним?

– Боюсь, это просто возрастное. Может быть, ваше появление пойдет ему на пользу. Миссис Уолтерс, – обратилась она к степенной экономке, – проследите, чтобы вещи мисс Гамильтон занесли в дом. Вы пока останетесь здесь, – добавила она, обращаясь уже к Иден. По ее тону девушка поняла, что Джанет привыкла распоряжаться и что ее распоряжения выполняются беспрекословно. – Полагаю, мне следует называть вас Иден, – продолжила она, когда они остались вдвоем. – Мы же в конце концов родственники. Я – ваша тетя, Джанет Синклер Фрезер.

Иден с сомнением посмотрела на нее:

– Моя тетя?

– Я была замужем за младшим братом вашей матери, – объяснила Джанет, по недоумевающему лицу Иден она поняла, что девушка мало что знает о семье, в жизнь которой так внезапно ворвалась. – Я была женой Малькольма. Он умер в прошлом году.

– Прошу прощения, мадам, но никакого багажа нет, – сказала появившаяся миссис Уолтерс.

– Да, я ничего с собой не взяла, – объяснила Иден и рассказала Джанет о существовании Изабел и о том, где их вещи. Джанет Фрезер не очень обрадовалась, когда поняла, что в Тор-Элше появится еще одна незваная гостья, но все же распорядилась, чтобы в Крейррелш отправили повозку, а Иден разместили в удобной торцевой комнате на втором этаже, где она могла бы умыться и отдохнуть до ужина.

Оставшись одна, Иден рассмотрела комнату. Стены были отделаны темным деревом, окна прикрыты шторами. Мебели с плюшевой обивкой было явно многовато, а огромная кровать скрывалась под парчовым пологом. Тяжелый глиняный кувшин и тазик для умывания стояли на туалетном столике, а всю противоположную стену занимал громадный камин из резного гранита. Иден нашла комнату темной, неуютной и слишком заставленной мебелью, она привыкла к прохладным, просторным помещениям дворца в Маяре.

Иден стояла у окна, и в тишине было слышно, как при малейшем движении шуршат ее юбки. Внизу под окнами проходила подъездная дорожка, посыпанная гравием. С двух сторон ее ограждали невысокие стены, да несколько рябин стояли у сарая. Больше никакой растительности не было. Издалека доносилось негромкое овечье блеяние, где-то бурлил и плескался невидимый ручей, и вдруг совершенно неожиданно для девушки ее охватила мучительная тоска по звукам Индии – призыву муэдзина к молитве, дроби тамтамов, звукам морских раковин в храмах...

Но ведь она должна быть счастлива! Она вернулась домой, на землю своих предков, нашла семью, о которой и не мечтала! Однако от этой мысли лишь сильнее сжалось сердце. Иден смотрела на поросшие вереском горы, а видела безбрежные, продуваемые всеми ветрами равнины Индии. Щемящее одиночество перехватило дыхание и осушило нахлынувшие слезы.

Приезд в Тор-Элш молоденьких девушек неожиданно благотворно сказался на Ангусе Фрезере – ему вдруг стало намного лучше. Старик и вновь обретенная внучка сразу же привязались друг к другу, чего никто не ожидал. Ангус быстро понял, что всю любовь и ласку, которые он по собственной глупости так и не растратил на мать Иден, он готов излить на внучку. Это оказалось действеннее, чем все лекарства.

Иден была умна, остроумна, общительна, сидя на краю кровати и рассказывая деду о жизни в Индии, она с легкостью смогла уговорить его выпить питательного бульона, от которого он ранее отказывался. Постепенно аппетит вернулся к нему, впавшие щеки порозовели, старик ожил. Миссис Уолтерс, полная жизнелюбивая женщина, поначалу так недовольная появлением Иден, не скрывала радости.

– С тех пор как умерли его дети, хозяин никогда не ел так хорошо, – призналась она Изабел. – Надеюсь, мисс Иден поживет у нас еще и вы с ней, мисс Изабел.

Изабел тоже не устояла против своеобразного очарования Тор-Элша. Бедняжка не знала, что значит быть молодой, веселиться и смеяться со своими ровесниками. И хотя она сохранила в памяти образ доброй тети Агаты, дружба с Иден доставляла ей глубокое удовлетворение. А еще в доме жила шестнадцатилетняя дочь Джанет, Анна – некрасивая, но очень милая девушка, которую невозможно было не любить. Одной дружбы с Анной было достаточно, чтобы Изабел всем сердцем привязалась к новому месту и Тор-Элш занял свое место в нем. Спальня, которую ей отвели, была так не похожа на ее спальню в доме тети Агаты, что волей-неволей вызывала в памяти просторные королевские покои во дворце Холируд. Огромный, древний и величественный дом с обстановкой из мореного дуба, сводчатые залы – все нравилось Изабел. Даже отцовский особняк на Цейлоне, где всегда было жарко, несмотря на высокие потолки, так ей не нравился.

Строго говоря, Изабел не связывали с семьей Фрезер кровные узы, но чувствовала она себя здесь на удивление как дома.

Однажды утром за завтраком она, держа в руках чашку с чаем, посмотрела в окно. Ее взгляд остановился на черноволосом молодом человеке, который в это время выходил из конюшни. Девушка залилась пунцовой краской и быстро отвернулась. Дейви Андерсон служил управляющим конефермы, и накануне Изабел случайно повстречалась с ним. Она гуляла и из любопытства заглянула в конюшню. Обходя одно из потемневших от времени стойл, она лоб в лоб столкнулась с ним. Девушка смутилась и сделала вид, что ее интересуют огромные лошади, которых разводит Ангус Фрезер, собственно говоря, это и был основной источник его существования, и Дейви с огромным удовольствием посвятил Изабел в историю семейного дела.

– В Тор-Элше разводят лошадей-тяжеловозов с четырнадцатого века, мисс, – сказал он на местном наречии. – Если верить легенде, Роберт Брюс освободил Шотландию в сражении при Беннокберне. Он был на тяжеловозе. Тогда этих лошадок называли воинами, им приходилось таскать на себе сотни фунтов доспехов, которые защищали и их, и всадников. Теперь, конечно, на них не ездят – невыгодно. Их лучше использовать для пахоты.

Его мягкий выговор казался еще приятнее оттого, с какой любовью он говорил о своих питомцах. Дейви остановился у ближайшего стойла и погладил мощную шею крупного гнедого мерина. Изабел скорее бы умерла, чем выдала свой страх. Она храбро протянула руку и была весьма удивлена, что свирепое с виду создание не попыталось откусить ее. Девушка подняла глаза и увидела, как Дейви Андерсон ободряюще улыбается ей. Изабел ужасно смутилась, она поняла, что молодой человек отгадал ее мысли. Не говоря ни слова, девушка подхватила юбки и убежала, но эта короткая встреча запала ей в сердце.

Звук голосов с улицы прервал воспоминания и поднял Изабел из-за стола. Она подошла к окну и увидела, что Иден вышла из дома, одевшись для верховой езды в костюм из темно-серого твида, в руках она держала хлыст. Волосы Иден были завязаны в узел и уложены в сетку. Изабел почувствовала нечто похожее на зависть, глядя, с какой привычной легкостью ее кузина вставила ногу в стремя, которое Дейви придерживал для нее. Голова Иден едва доходила до спины коня, но, не мешкая ни секунды и не переставая болтать с Дейви, который поправил подпругу, девушка легко вскочила в седло. Иден, точно, не боялась огромных тяжеловозов.

– Доброго вам утра, мисс Гамильтон, – поприветствовал Изабел Дейви.

Изабел вздрогнула при звуках его голоса, проникшего сквозь толстое оконное стекло. Дейви улыбнулся, поднял руку и помахал ей, потом, прихрамывая, пошел назад в конюшню в сопровождении шотландской овчарки. Накануне он рассказал Изабел, что хромает из-за несчастного случая, произошедшего с ним в детстве.

«Что я наделала?!» – ужаснулась Изабел. Конечно же, Дейви решит, что она следила за ним, а теперь уже было поздно открывать окно и объясняться.

Утро было безнадежно испорчено.

Глава 12

Иден ехала по проселочной дороге, петляющей по моховому болоту, с удовольствием подставляя лицо свежему встречному ветру. Утро выдалось туманное и довольно прохладное, но солнце, поднимаясь все выше и выше, разогнало облака, и в его лучах покрытые вереском косогоры и открытые вересковые пустоши заискрились так, что Иден не могла себе представить подобного даже во сне. В высокой траве кивали головками колокольчики, во влажных молодых лесных зарослях под возвышающимися лиственницами разворачивали свои перистые листья папоротники. В голубой выси и в густой листве звенели птичьи голоса, пара грациозных рыжих олених испуганно кинулась прочь, когда Иден приблизилась к каменистому берегу ручья.