Укрощение строптивых - Марш Эллен Таннер - Страница 33

– Но это же просто неприлично, Харриет! – воскликнула Амелия Лоусон. – Вы должны попросить капитана предоставить вам отдельную каюту немедленно!

– Чепуха, – энергично ответила миссис Траубридж, уже сожалея, что не сдержалась. – Мне очень нравится мисс Гамильтон, я с удовольствием провожу с ней время. И я очень надеюсь, – она многозначительно обвела взглядом присутствующих, – что все вы проявите великодушие и терпимость по отношению к мисс Гамильтон.

Естественно, многие не собирались этого делать, и, как только утром следующего дня миссис Траубридж появилась на палубе, ее тут же окружили плотным кольцом любопытные матроны, ожидавшие подробностей.

– Я знаю о прошлом мисс Гамильтон только то, что рассказал мне Фредерик Портер, – заявила она, с интересом оглядывая собравшихся живыми карими глазами. – Если вы хотите знать больше, думаю, вам лучше обратиться к самой мисс Гамильтон.

Но на это никто не решился. Дамы шептались и сплетничали, пока наконец прошлое девушки не разрослось до невероятности. Когда чуть позже Иден появилась на палубе, она сразу же почувствовала на себе любопытные взгляды, но, как обычно, не придала им значения.

«Как только мы придем в Суэц, я навсегда распрощаюсь с ними, – рассудила девушка. – Мне наплевать на то, что они думают обо мне!»

– Надеюсь, дорогая, вас не трогает вся эта шумиха? – спросила миссис Траубридж чуть позже. – Скандалы на борту – самое распространенное средство скрасить длинное и скучное плавание. – Глаза ее блеснули. – И потом, боюсь, ваши высказывания для них слишком непривычны.

Иден не удержалась и рассмеялась. Она успела привыкнуть к пожилой даме и была искренне рада, что Портеры попросили именно миссис Траубридж сопровождать ее в путешествии. За двадцать лет миссис Траубридж полюбила Индию, стала терпимее, что редко случалось с ее соотечественниками. Иден подозревала, что миссис Траубридж в целом отнеслась к ее вспышке предыдущим вечером не столь уж неодобрительно.

– Вы абсолютно правы, что не дали спуску этому Джону Фэрклоту, – продолжила миссис Траубридж, будто угадывая мысли девушки. – Я знаю его уже тринадцать лет, и, клянусь, мне никогда не нравились его взгляды.

– Однако остальные, кажется, эти взгляды разделяют, – сухо заметила Иден.

– Дорогая, на вашем месте я бы не стала тревожиться из-за этого, – посоветовала миссис Траубридж. – Уже через два дня мы направимся из Каира на север и забудем о них.

Каир! Иден не скрывала радости. Она увидит красоты этого города, а главное – наконец встретится с Изабел, которая дожидается ее в далеком Эдинбурге.

Иден до сих пор не могла поверить, что Изабел осталась в живых. Глядя в морские глубины, Иден постаралась представить лицо кузины. Изабел всегда была застенчивой, иногда она просто приходила в ужас от выходок Иден, и тем не менее Иден не могла вспомнить ни одного случая, когда бы Изабел отказалась принять участие в шумных играх, предложенных кузиной. Они были близки, как сестры, и только то, что Изабел с отцом жили на Цейлоне, омрачало детство Иден. Ее отец, Донан Гамильтон, выращивал там рис и владел копями, где добывали драгоценные камни. Ему редко удавалось привезти дочку, росшую без матери, в Лакнау погостить у брата с кузиной.

Сердце у Иден болезненно сжалось при воспоминании о тех счастливых временах, когда они с Изабел посещали многолюдные городские базары или играли в прохладных садах вместе с местными ровесниками. Взгляд ее затуманился, бегущие зеленые волны слились с жарким голубым небом и завертелись у нее в глазах, наполненных слезами. Именно эти дорогие сердцу воспоминания подстегнули Иден покинуть Индию. Только ради Изабел Иден собрала чемоданы и отправилась в Калькутту с Харриет Траубридж. Иден собралась так быстро, что плохо помнила, как молча, сухими глазами смотрела на удаляющийся индийский берег, когда их корабль медленно выходил в открытое море. Быстро промелькнули окрестные пейзажи, и короткие изумительные сумерки мгновенно сгустились в кромешную тьму.

– Я обязательно вернусь, – пообещала себе Иден. Эти произнесенные шепотом слова неожиданно успокоили ее мятущееся сердце. – Я вернусь вместе с Изабел, как только смогу, мы будем жить в Лакнау и никогда больше не покинем Индию.

Иден рассудила, что скорее всего Изабел несчастлива в Эдинбурге, хотя в письме кузина сообщила, что живет с престарелой теткой недалеко от Старого города – центральной части Эдинбурга, известной под названием «Королевская миля». Как и Иден, Изабел родилась в Лакнау, неподалеку от стен королевского дворца, и она не могла забыть этот сказочный пестрый город, что бы ни пришлось ей пережить в тот страшный день. Они обязательно поселятся где-нибудь неподалеку от дворца, который примыкал к базару, решила Иден. Изабел говорила на хиндустани почти так же свободно, как Иден, и они вполне могли бы заработать на жизнь, давая уроки английского детям индийских вельмож. Граф Роксбери сказал ей как-то, что на толковых репетиторов очень большой спрос среди индийской знати. Принцы и раджи стремятся улучшить свое положение, а для этого необходим хороший английский.

Вдруг радостное ожидание померкло. Иден не хотела больше думать о графе, потому что, когда это случалось, она всегда вспоминала странную боль, которую испытала при их коротком прощании на крыльце особняка Портеров несколько недель назад. А ведь вполне возможно, что они могут опять встретиться, когда Иден вернется в Индию с Изабел и если граф примет предложенный пост и поселится в Дели. Но Иден утешала себя тем, что Лакнау все же не так близко от Дели, чтобы они могли случайно встретиться, а кроме того, что такого ужасного, если встреча произойдет? Он ничего для нее не значит, да и она для него тоже.

Но следующее воспоминание целиком выдало Иден, и она ужаснулась тому, что хорошо помнит, как Хью обнял ее после того, как застрелил кобру, как прижал к себе и назвал любимой на хинди. Легкий румянец проступил у нее на щеках. Неужели он в самом деле назвал ее так? Тогда у нее голова кружилась от счастья, но теперь она не была уверена, что это ей не показалось.

С сердитым видом она отошла от поручней. Не считая того мгновения и еще нескольких минут, когда ей, как ни странно, было хорошо в его присутствии, Иден испытывала к графу острую неприязнь. А уж что касается тех случаев, когда Иден казалось, что земля уходит из-под ног...

Внезапная ярость охватила девушку, и она, сердито шурша оборками, скрылась в своей каюте.

Жаркие лучи египетского солнца раскалили палубы. Расположившись под большим навесом, женская часть корабельного общества без устали обмахивалась веерами, пытаясь хоть немного облегчить страдания. Только Иден не пыталась укрыться под навесом прогулочной палубы. В легком платье цвета слоновой кости, отделанном зелеными рюшами, привыкшая к летней жаре Раджастана, она стояла у входного трапа и с интересом разглядывала берег. Сам Суэц был виден мало, разве что песчаные улочки у причала и дома, построенные из дробленого камня, уложенного в деревянные рамы, с навесами над окнами для укрытия от нещадно палящего солнца. Чайки бесшумно ныряли в грязную воду, которая бурлила вокруг деревянных опор причала, а сухой горячий ветер разносил запахи сточных вод.

Громко крикнули что-то по-арабски, и Иден поняла, что пароход пришвартовался. Мгновенно палуба заполнилась арабами-кули, сонную тишину нарушил звук сбрасываемых в трюм мешков и скрип досок изношенного настила под ногами.

Внезапно среди потока кули с тяжелыми мешками появилась миссис Траубридж. На ней была огромная соломенная шляпа, завязанная под подбородком разноцветными лентами.

– О Господи, я совсем забыла про пыль и жару! – воскликнула она. – А ведь еще только начало июня! Слава Богу, мы скоро будем в Каире. Присматривай за багажом, детка. Скоро его начнут грузить вон в те фургоны, я по собственному печальному опыту знаю – им нельзя доверять!

Иден ужасно хотелось сойти на берег и осмотреть Суэц поближе, но миссис Траубридж, услышав эту просьбу, категорически запретила ей покидать пароход. Со знающим видом она заявила, что Суэц кишит воришками и заразными нищими и что Иден ни в коем случае не должна общаться с ними. А кроме того, в городе нет ничего интересного. Иден очень неохотно согласилась с доводами миссис Траубридж и провела длинный жаркий день за чтением в душной каюте.